На тревожных перекрестках - Записки чекиста - Ваупшасов Станислав Алексеевич - Страница 103

Члены диверсионных групп, все лесные воины были горды, что помогли своим братьям на фронте нанести сокрушительное поражение фашистам на Курской дуге. Эта замечательная победа вызвала у партизан новый прилив патриотических сил, вдохновила на еще более беспощадную борьбу во вражеском тылу.

Славные подпольщики, взорвавшие ремонтно-механический цех и ушедшие из города в отряд, были включены в группу подрывников и уже через два дня ушли во главе с Иваном Любимовым на железнодорожную магистраль. Членов их семей мы определили в хозяйственный взвод - помогать на кухне, в конном парке, в подсобных мастерских. Атмосфера в лагере была такая, что никто не мог сидеть сложа руки.

Даже немецкие офицеры, перебежавшие к нам, попросились на боевые операции. Полковника я с трудом отговорил от его намерения - и возраст не тот, и звание не соответствует роли рядового бойца, и вообще я не вправе рисковать его жизнью. Посоветовал ему продолжать занятия русским языком и чтение русской литературы, к чему он приохотился с первых дней пребывания в отряде. А летчику Гансу так и не смог отказать в его темпераментной, убедительной просьбе. Он много говорил о своем раскаянии, о крайней для него необходимости смыть с себя вину за службу в гитлеровской армии. Последний мой довод был таким:

- Партизанская война опасна, а у меня уже есть радиограмма из Москвы, чтобы при первой возможности отправить вас обоих в нашу столицу. Не боитесь, что погибнете, не дождавшись самолета?

Ганс ответил, что не боится, что готов кровью заплатить за причастность к фашистской авантюре. Я направил его в группу диверсантов Константина Усольцева. И не ошибся. Бывший летчик воевал отважно, до самой отправки в Москву. Хорошо помог подрывникам своим знанием немецкой караульной службы. Мало того, он оказал помощь и Карлу Антоновичу в составлении и переписке воззваний к солдатам германской армии.

В начале августа вблизи деревни Песчанки мы приняли группу чекистов, прилетевших с Большой земли. Их было около 30 человек во главе со старшим лейтенантом Александром Мироновым. Распоряжение из Центра было такое: переправить группу в спецотряд Кирилла Прокофьевича Орловского, действовавший в Барановичской области.

Воспользовавшись случаем, я написал Кириллу Прокофьевичу теплое обстоятельное письмо. Выделил вновь прибывшим группу Анатолия Шешко для сопровождения и прикрытия, попросил вернуться с ответом от старого боевого друга.

Группа Шешко возвратилась через десять дней. Командир доложил, что задание выполнено в точности и без происшествий. Но письма от Орловского не принесли, потому что Кирилл Прокофьевич был тяжело ранен и отправлен на самолете в Москву. Его заместителем в отряде остался майор Сергей Александрович Никольский. Весть о ранении Орловского опечалила меня, я опасался за жизнь испытанного товарища по многим битвам с классовыми врагами и в который раз задумался о превратностях нашей военной судьбы. Много лет проведено в непосредственной близости от смерти, но привычки дорожить жизнью так и не появилось. Особенно грустно было бы погибнуть сейчас, когда ход войны окончательно повернулся в нашу пользу и все яснее вырисовывались контуры неизбежной победы над фашизмом.

Но предаваться долгим размышлениям на эту тему не было времени. Страдная летняя пора изобиловала событиями и требовала от командира полной самоотдачи.

Центральный Комитет Коммунистической партии Белоруссии усиливал воспитательную работу среди населения. Подпольные комитеты партии, партизанские соединения издавали десятки газет и листовок. Нам сообщили, что ЦК выделяет типографию и для нашего спецотряда. Вместе с нею прибудет редактор. Значит, мы сможем наладить выпуск газеты, печатать массовым тиражом листовки, сообщения Совинформбюро, приказы Верховного Главнокомандующего. Новая перспектива обрадовала командование и партийных активистов спецотряда, а пока мы продолжали размножать наши пропагандистские материалы на пишущих машинках.

В августе командир подпольной группы Кузьма Лаврентьевич Матузов устроил нашим оперуполномоченным Михаилу Гуриновичу и Максиму Воронкову встречу с братьями Марии Сенько. Мы давно знали, что Константин и Владимир Сенько живут в Минске на нелегальном положении и ведут беспощадную борьбу с оккупантами, но связи с ними не имели. И вот представители отряда познакомились с обоими отважными комсомольцами.

Основным средством сопротивления захватчикам братья избрали террор. Имея поначалу всего-навсего один пистолет, подпольщики нападали по ночам и среди бела дня на фашистских офицеров и чиновников, уничтожали их, забирали документы. Перед оперуполномоченными они выложили стопку гитлеровских удостоверений. Михаил Гуринович не мог скрыть удивления:

- Вдвоем столько наработали?!

- Вдвоем,- ответили братья.- Шестерых прикончили.

- В парке убиты два эсэсовца - тоже ваша работа?

- Наша,- сказали братья.

- В городе об этом немало говорят,- сообщил Гуринович, неоднократно бывавший по моим заданиям в Минске.- Но как же вы орудовали с одним пистолетом?

- Тяжеловато,- сказал Константин.- Раз чуть не попались, когда у брата пистолет заело.

- Но теперь лучше,- пояснил Владимир.- Разжились у клиентов.

- Так и справляетесь одни, без помощников? - поинтересовался Максим Воронков.

- Исполнение берем на себя,- рассказали братья,- а в подготовке операции участвуют Катя Карпук и еще один товарищ. Поставляют нам информацию об офицерах, кто где бывает. Мы появляемся в этих местах и нападаем.

- Советую принять в свою группу Михаила Иванова, - сказал Матузов.- Шофер городской управы, лихой, отчаянный человек. Автомашина вам никогда не помешает - мало ли какой случай: уйти от погони, выехать на операцию или на связь.

- Ладно,- согласились Константин и Владимир.- А где нам его повидать?

Матузов дал им пароль и явку.

Когда с делами было покончено, Владимир обратился к оперуполномоченным:

- Теперь скажите, как там наша сестренка поживает?

- Вроде все в порядке,- ответил Гуринович.- Работает старшим поваром, вкусно кормит. Иногда только жалуется, что соли нет. Вам обоим шлет привет.

- Передайте ей, что у нас тоже все хорошо,- попросил Константин.- Может быть, удастся встретиться. Но подробностей о наших занятиях, пожалуйста, не сообщайте. Начнет думать, переживать...

- А соли мы ей добудем, пусть не сомневается,- добавил Владимир.- Для нас это не проблема.

- Ну орлы! Ну и ребята! - воскликнули собеседники.- Берегите себя, не лезьте на рожон. Молодые ведь, жить надо!

- Если каждый будет беречься, кто же фашистов победит? - серьезно спросил Константин.

Все промолчали. Вопрос был по-юношески прям и жесток. К тому времени в Минске геройской смертью пали сотни подпольщиков, и никто не знал, сколько жертв предстоит принести еще.

Старшие товарищи сердечно попрощались с братьями Сенько и снабдили их листовками для распространения в оккупированном городе.

Вскоре Владимир и Константин блестяще подтвердили свою репутацию смелых, оперативных, деловитых подпольщиков, людей, верных данному слову.

Замполит Гром и я сидели в штабной палатке нашего летнего лагеря, работая над очередным воззванием к населению Минска. Неподалеку послышался гудок автомашины. Мы встрепенулись и прислушались.

- Опять кто-то пожаловал,- пробормотал Гром.- Новые перебежчики?

Выйдя из палатки, увидели за деревьями большой немецкий грузовик марки "бюсинг", окруженный партизанами. Подошли поближе. У машины возились Анатолий Чернов и два молодых эсэсовца, курчавые, ловкие и стройные. Чернов сейчас постоянно находился с другими разведчиками на нашем форпосте в Озеричине, и я решил, что это он отбил у врагов автомобиль и пригнал его в лагерь. А эсэсовцы, вероятно, пленные, но почему вооружены пистолетами и не под охраной? Надо сказать, солдаты и офицеры войск СС не так часто сдавались живыми партизанам, отлично зная, что их ждет справедливый народный суд, и перебежчиков из их среды тоже почти не было. Выходит, случай исключительный и надо в конце концов разобраться.