Пятьсот лет спустя - Браст Стивен - Страница 116

Есть множество очевидцев, рассказавших впоследствии о том, с какой скоростью приближалась катастрофа, – им удалось спастись, и у каждого имелась собственная история о том, как стремительно надвигался поток аморфии, который пожрал их друзей, членов семьи или любимых. Те же, кто видел гибель Драгейры, остались в живых только чудом и стали свидетелями страшной смерти горожан, не успевших покинуть свои дома.

В конце концов справедливость восторжествовала – Адрон погиб первым. Убила его мозаика из пурпурных камней, или – пусть наши слова и звучат ужасно – он сам ее уничтожил. Однако нам известно, что они вместе растворились в аморфии, которая является составной частью энергии любой материи. Мы употребили слово «справедливость» – означает ли это, что историк думает, будто Адрон нес в себе зло? Вне всякого сомнения, он явился причиной самой страшной трагедии со времен мифической катастрофы, освободившей человека из рабства дженойнов (позже, естественно, данное событие рассматривалось как трагедия только с точки зрения дженойнов, а также тех, кто полагает, что всякая жизнь обладает одинаковой ценностью). Но можно ли считать Адрона порочным человеком?

Историк утверждает, что можно; а как же иначе охарактеризовать готовность человека причинить своим собратьям неисчислимые страдания ради достижения собственных целей? Если бы мы верили в то, что мотивы Адрона были чисты и бескорыстны – так он сказал в последнее мгновение Айричу, – мы назвали бы его глупцом. Однако автор этих строк не сомневается, что Адроном двигала ярость – такая непобедимая, что она затмила собой осторожность и способность здраво мыслить. Ярость такая сильная, что она уничтожила Империю.

Что явилось причиной такой всепоглощающей ярости – обиды, нанесенные дочери, или ужасающее состояние дел в Империи, мы не знаем да и не хотим знать. Адрон забыл об осторожности и действовал, руководствуясь не доводами рассудка, но ослепленный ненавистью, и потому уничтожил сначала себя самого, потом город, а вслед за ним и Империю.

Первым делом, за одно короткое мгновение до того, как разразилась катастрофа, исчез Орб. Историк сомневается, что за всю свою длинную, сложную, наполненную тайнами и загадками жизнь Сетра Лавоуд совершила что-нибудь более отважное, сложное и имеющее такое огромное значение. Отлично понимая, что должно произойти, она из Портретного зала отправила Орб в единственное место в мире, где он мог быть в безопасности, – иными словами, на Дорогу Мертвых. Сетра знала совершенно точно, что, какой бы страшной и губительной ни оказалась катастрофа (а она подозревала, что так оно и будет), по крайней мере Орб останется в целости и сохранности.

Совершив этот неслыханный по мужеству и мастерству поступок, Сетра задержалась во дворце, чтобы спасти Алиру и доставить ее туда, где ей ничто не будет угрожать. Из всех героев, время от времени появляющихся в нашем повествовании, есть по крайней мере один – и здесь мы имеем в виду Сетру, – кто доказал перед лицом истории, что его репутация абсолютно заслужена. Мы получили не одно подтверждение того, что Сетра действительно обладала качествами, которыми она славится.

Однако, несмотря на то, что она продемонстрировала сказочное мастерство в последние мгновения перед гибелью Империи, несмотря на то, что ей потребовалось огромное мужество, чтобы совершить то, что она задумала, ей не удалось добиться успеха – по крайней мере в абсолютном смысле этого слова.

Телепортация – то есть способность благополучно и мгновенно переправиться из одного места в другое – такое заклинание уже и в те времена существовало в анналах волшебников. Впрочем, подтвержденных свидетельств о том, что оно применялось успешно, не имеется. Но, во-первых, ходило множество слухов на эту тему, а во-вторых, очевидцев почти успешного исхода тоже хватало (следует заметить, что очевидцы впоследствии, как правило, на протяжении нескольких лет предавались беспробудному пьянству – таким сильным оказывалось впечатление).

Всего за семьсот лет до событий, которые мы имеем честь описывать, во времена правления Атиры, колдун Тигарэй из Плейнвью опубликовал работу, посвященную данной теме. В своем трехтомном труде он утверждает, будто сумел успешно телепортироваться из одного угла своей лаборатории в другой. Естественно, попытка повторить эксперимент для широкой публики (после того, как книга увидела свет) закончилась неудачей и смертью Тигарэя. Однако его труд сохранился и до наших дней, когда это заклинание используется повсюду, и считается превосходным учебным пособием для тех, кто изучает магические науки.

Следует добавить, что в те времена волшебники умели переправлять из одного места в другое небольшие неодушевленные предметы. Например, еще в период шестнадцатого правления Дома Дзур главнокомандующий Шента э'Терикс, возглавлявший военную кампанию на юго-востоке, связался через Орб с придворным волшебником и получил таким способом карты, которые (по его собственным словам) сыграли решающую роль в успешном исходе операции.

Идея телепортации людей из одного места в другое появлялась только в самых смелых из популярных баллад и пьес. Разумеется, ни один волшебник или колдун, даже великий Норатар, являвшийся придворным волшебником в период семнадцатого Правления Дракона, никогда всерьез к этому не относился. То, что в исключительно тяжелых условиях, да еще при катастрофической нехватке времени Сетре удалось добиться успеха – пусть и частично, – является очередным подтверждением справедливости высказывания, бытовавшего уже и тогда: «Она каждый день заново определяет пределы возможного». А кроме того, еще раз доказывает, что Сетра Лавоуд – великая чародейка.

Однако успех Сетры не делает менее тяжелой боль, которую причинила нам всем трагедия, – да и что может ее облегчить до тех пор, пока жива память? И тем не менее, несмотря на страшные разрушения, воспоминания о которых навсегда останутся с нами, мы не имеем права забывать о том, что сделала для нас Сетра. Сегодня ее нет с нами, возможно, она исчезла навсегда, но мы обязаны чтить ее как самого отважного из героев. А то, что в наше время к Сетре относятся как к воплощению зла и порока, такой же позор для нас, как катастрофа Адрона для линии э'Кайран из Дома Дракона, – во всяком случае, так должно быть.

Катастрофа…

Когда Алира исчезла, а вместе с ней и Сетра, всепоглощающая мощь аморфии пожрала Ворота Дракона, даже не заметив, что вместе с ними погибло десять тысяч живых душ. Волшебница Найлет, Ролландар э'Дриен, леди Гласе, Ройла Лавоуд (как раз в тот момент, когда она собралась забраться в фургон) – все были уничтожены. Нахмурилась ли Ройла, когда увидела лицо несчастного врача, выскочившего из палатки навстречу своей судьбе? Мы не знаем. Для нее и для отряда Лавоудов все закончилось в одно короткое мгновение.

Молрик э'Дриен, верный адъютант Адрона, лежал, истекая кровью от многочисленных ранений, придавленный телом своей лошади. Он гордился тем, что его отец одержал победу, ругал себя за то, что недостаточно хорошо сражался за своего командира, и понимал, что никогда больше не увидит брата.

В те же самые минуты умирал Дворец – Джуин, смотритель тюрьмы, вел отчаянную и обреченную на поражение борьбу со смертью от ран, которые нанес ему Марио, когда спасал Алиру. Брадик, хранитель колокольчиков, в ужасе смотрел на своего павшего императора. Нойма, супруга его величества, так и не поняла, что причиной неожиданной печали, наполнившей ее сердце, стала гибель Тортаалика, и продолжала обдумывать новые интриги. Джурабин, оказавшийся в Седьмой комнате в полном одиночестве, размышлял о том, навсегда ли он лишился благосклонности своего повелителя.

Тэк надеялся на то, что капитан Кааврен представит его к новому чину. Сержант чувствовал себя беспомощным и несчастным среди придворных и отчаянно мечтал о том, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он должен делать. Ингера, хранительница ключей, отдыхала, дожидаясь наступления часа, когда ее снова призовет долг, и пыталась понять, представляет ли восстание на улицах Драгейры реальную опасность.