Единственный чеченец и другие рассказы - Блажко Антон - Страница 38

Бойцы на заднем сидении слушали вполуха, временами переглядываясь - э, дядька, знаем мы такие истории и кем был сынок твой, да что уж. Одни хлопнули, другие мчатся теперь спасать вдову и будущего дитенка, который вырастет и станет шмалять в других федералов через плетень... Кто поручится, что сам мужик ничего страшнее лопаты в руки не брал, хотя большинство здесь просто выживало кошмарные десять лет. Чайкин на командирском сидении молчал, покинув зону видимости поста, водила набрал скорость, пытаясь спастись от возможного фугаса или выстрела в борт. Безжалостно вертя руль, он швырял УАЗ в стороны, огибая выбоины и провалы, в любом из которых мог ждать "сюрприз", а старший внимательно смотрел вбок, чтобы заметить малейший дурной признак свежую присыпку откоса, тянущийся от бетонного столбика проводок. Езда, особенно в горы, была тут занятием нервным. Саперы прошли впереди войск больше суток назад, в виде мести, бурдет за что, армейцам уже вполне могли заложить "привет". Да и просто жужжать мишенью среди теснящихся все кучнее скал, по-над вывернувшей к дороге речкой, за которой сплошь зеленка на крутых мысах-утюгах, тоже не мед...

Побитое зеленое детище тольяттинского автозавода стояло одним колесом почти в кювете, куда хозяева столкнули его впопыхах, чтобы не двинула пронесшаяся на полном ходу броня. Дальше расстилалась поросшая гигантскими лопухами опушка, уходившая в распадок между двух лесистых языков, справа тянулась от полотна русловая бечевная отмель. Приехавшие выпрыгнули из УАЗа, водитель круто развернул его и сдал задом к "копейке", не заглушая движка. Даже сквозь тарахтенье и плеск воды слышался протяжный стонущий вой молодой некрасивой чеченки, полулежавшей на откинутом сидении развалюхи с широко расставленными ногами. Живот под свободным платьем выглядел при общей субтильности непомерно большим, она сжимала его с боков руками, словно желая вдавить или приподнять. При появлении мужчин роженица попыталась одернуть подол, из-под которого виднелась белая ткань в пятнах слизи. Рядом хлопотала женщина постарше в платке, отирая ей лоб влажной тряпкой.

Мужик закудахтал по-местному, обращаясь к обеим, Чайкин велел одному из бойцов:

-- Спроси у "шефа" трос, давай зацепим. Не к себе же брать, она нам загадит салон и еще по дороге родит. Я попробую пока - может, заведется консервная банка...

Ключ зажигания торчал в замке, хозяина он не стал спрашивать, забрался внутрь и попробовал дать обороты. Пара фырканий в недрах конструкции ни к чему не привела, мученица надсадно орала, Чайкин вылез и бросил старику:

-- С тросом ездить умеешь? Тогда садись за руль живей.

Тот замешкался у дверцы, женщина начала усаживаться назад, парни накинули ржавую негнущуюся петлю с торчащими проволочными обрывками на шишак фаркопа. УАЗ начал медленно отъезжать, выбирая слабину, и в этот момент по машинам ударила от деревьев через прогалину густая очередь.

Бойцы попадали где стояли, даром что двое были назначены в охранение, следить за окрестностями с оружием наперевес. Чайкин, не выпутываясь из ременного хомута АКСУ, с асфальта засадил по лесной поросли, крича:

-- Трос долой! Огонь туда, кучнее!..

Присевший за своей телегой чеченец поймал его яростный взгляд и крикнул сквозь грохот выстрелов:

-- Не я, нет! Подожди, сейчас...

И он вдруг побежал согнувшись в сторону выстрелов, размахивая руками и что-то выкрикивая по-своему. Шляпа слетела с макушки и утонула в лопухах.

От неожиданности стрельба прервалась, ему удалось пробежать до середины поляны, пока огонь вспыхнул с новой силой. Чайкин клялся потом, что не засек, чьи пули сразили до пояса скрытую зеленью фигуру, может, те и другие, по крайней мере он прицельно не бил. Мужик сделал гребущее движение, словно подломился хребтом и рухнул навзничь, исчезнув в траве. Видевшие это женщины забились с воплем в машине, шофер УАЗа, свесившись с выпученными глазами из кабины, что-то орал. Один из бойцов, привстав на колено, лихорадочно дергал трос, но стальная петля не поддавалась. Другой, бросив оружие, растерянно жался за колесом, сжимая плечо.

-- В машину все, - гаркнул Чайкин, дергая из карманов разгрузки гранаты, - я эту поведу!

Осмыслив приказ, раненый первым запрыгнул в салон, подцепив за ремень автомат, и ухитрился съежится между сидений на полу. Не растерявшийся под огнем Бэтмэн выдал затяжную очередь, позволив товарищам забраться в транспорт, кто-то высунул из-за обвешанной бронниками дверцы ствол и прикрыл его на пять секунд, емкость рожка, пока он вваливался со своим громобоем сзади. Водитель тотчас вскинулся, как цирковой джигит в седле, подхватив с арены папаху, выжал сцепление и утопил газовую педаль. Чайкин швырнул один за другим "лимонки" и на ходу упал за руль "копейки", бесцеремонно отпихнув шарившую вокруг руками припадошную роженицу. В мозгу отпечатался ее распяленный в неслышном крике рот, или он успел оглохнуть. Машину тащило боком, сгибаясь, Чайкин едва успел отжать ручник и переключить скорость, не обращая внимания на взвизг пуль справа и треснувшее перед глазами лобовое стекло. Впереди лежал прямой участок дороги, и УАЗ рванулся из зоны обстрела, хотя он еле справлялся с автомобилем. Приближаясь к извилине, водила снизил бешенный темп, Чайкин успел выхватить из нагрудного кармана рацию и крикнуть в нее:

-- Не гони так, оторвет или расшибусь на хрен!..

Однако его, похоже, не слышали, повредилась рация или сбили канал. УАЗ чуть снизил обороты, твердо взял середину дороги и мчал дальше, постепенно вновь набирая скорость. Эту дьявольскую гонку Чайкин запомнил крепче всего, рискуя ежесекундно перевернуться или врезаться в буксир, когда тот резко сбрасывал газ перед очередным поворотом, собственные тормоза оказались у повозки ни к черту и оставалось только из последних сил сжимать руль, неотрывно следя за маневрами передней машины. Только вылетев из ущелья, адский пилот наконец унял железного коня до обычного при сцепке хода.

Балинюк и здесь оказал себя молодцом, не слыша переговоров и боя за холмами, он тотчас после отъезда экспедиционного корпуса вызвал через ВОВД медпомощь и добился выделения охраны для нее. Из продырявленных машин как раз вытащили потерявшую сознание молодку и бледного парня, когда от центра села послышался вой сирены и в проблесках древней конусовидной мигалки появился заслуженный РАФ, сопровождаемый единственным отделенческим бэтээром. Здоровый медбрат наскоро перевязал бойцу верхнюю часть руки, установив сквозной характер ранения. Отвязный худой врач с бритой головой и коньячным амбре, заценив обстановку, велел тащить бабу в местный фельдшерский пункт, замок с которого просто сбили. Там он вкатал ей два шприца обезболивающего и при помощи третьего члена бригады, плотного коротыша, ничтоже сумняшася подрезал что-то, запустил обтянутую перчаткой кисть в разверстое лоно и вытащил почти задохшегося мальца, крупноватого для узкого таза несчастной. Затем принялся быстро шить рассеченные ткани, пока ассистенты не очень ловко обихаживали народившегося пацана. Хлопнув спиртяшки и перекуривая на крыльце, доктор отвечал восхищенным милиционерам охраны: