Второе правило волшебника, или Камень Слёз - Гудкайнд Терри - Страница 185

Ричард убрал руку. Образ Меча Истины исчез.

– Речь идет о разных значениях слова «смерть», – сказал он.

Уорен наклонился к нему так, что почти лег на стол.

– Да! Ты понял!

– Что может быть яснее слова «смерть»? – спросила Паша.

– Нет-нет, Паша, только не по-древнед’хариански! – воскликнул Уоррен. – Оружие сестер называется «дакра», и это слово восходит к слову «драука». Оно означает «смерть», «мертвый». Например, в предложении: «Мрисвиз, которого убил Ричард, мертв». Но «драука» означает также «души умерших».

Паша нахмурилась:

– Значит, ты хочешь сказать, что «драука» можно понять как «души мертвых»?

– Нет, – сказал Ричард. – «Духи». «Тот, кто призывает духов умерших». – Последние слова он произнес шепотом.

– Верно, – ответил Уоррен. – Это и есть второе толкование.

– Сколько же всего значений у этой «драуки»? – поинтересовалась Паша.

«Три», – подумал Ричард.

– Три, – сказал Уоррен.

Ричард уже понял, какое значение – третье.

– Подземный мир, – прошептал он, глядя на слово «драука». – Царство мертвых – вот третье значение слова «драука».

– Но ведь ты же не знаешь древнед’харианского! – Уоррен сам был бледен, как привидение. – Скажи мне, нет ли в твоих жилах д’харианской крови?

– Моим отцом был Даркен Рал, – прошептал Ричард. – Волшебник, который правил в Д’Харе, а до него правил мой дед, Паниз.

– О Создатель! – прошептал Уоррен.

Паша коснулась руки Ричарда.

– Подземный мир? Но как это слово может означать «подземный мир»?

Ответил ей Уоррен:

– Потому, что подземный мир – это мир мертвых.

– Но как же можно «перенести» его в наш мир? – не поняла послушница.

– Разорвав завесу, – произнес Ричард, глядя перед собой невидящими глазами.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Паша непонимающе смотрела то на Ричарда, то на Уоррена. Наконец она нарушила молчание:

– Но меня учили, что если слово в каком-то пророчестве имеет разные значения, то его можно понять правильно только исходя из контекста. Разве нельзя так поступить в данном случае?

– Об этом и спорят, – пояснил Уоррен. – Видишь ли, в этом пророчестве идет речь о таких вещах, к которым могут относиться все три значения «драука». А значит, что и все пророчество может иметь разный смысл. И все эти споры напоминают игру собаки, которая пытается поймать собственный хвост, но только впустую бегает по кругу. Вот почему я столько бьюсь над словом «драука». Ведь правильно понять его – значит правильно понять и все пророчество, что прежде еще никому не удавалось. Я стал бы первым, кому удалось понять его за три тысячи лет!

Ричард заставил себя улыбнуться:

– Я уже говорил, что не слишком хорошо отгадываю загадки, но обещаю над этим подумать.

Лицо Уоррена прояснилось.

– Правда? Я был бы тебе так благодарен!

– Обещаю!

Паша встала.

– Ну что ж, уже поздно, – сказала она. – Нам с Ричардом пора перейти к нашим занятиям.

– Спасибо, что пришли, – улыбнулся Уоррен. – У меня так редко бывают гости.

Все трое направились к выходу. Паша шла первой. Когда она вышла из комнаты, Ричард быстро нажал на металлическую пластину в стене. Потайная дверь стала закрываться. Паша ударила кулаком по камню, но щель была слишком узкой, чтобы послушница могла вернуться. Между ними выросла стена, и Паша осталась по другую сторону. Уоррен удивленно смотрел на металлическую пластину.

– Как ты это сделал? Ты ведь только новичок. Ты должен бы научиться этому еще очень нескоро!

Ричард и сам не знал как, а потому предпочел не отвечать. Вместо этого он спросил:

– Скажи мне, что сделают сестры, если поймают тебя на лжи?

Уоррен непроизвольно коснулся ошейника.

– Они причинят мне боль.

– С помощью ошейника?

Уоррен кивнул.

– А часто они это делают?

Уоррен принялся нервно теребить одежду.

– Нет, не очень часто. Дело в том, что каждый волшебник должен сначала пройти испытание болью. Иногда они делают это, чтобы проверить, готов ли ученик к испытанию.

– А в каком случае считается, что ты выдержал испытание?

– Насколько мне известно, если ученик не просит, чтобы они перестали причинять ему боль, считается, что он выдержал испытание. – Он снова побледнел. – У меня еще ни разу не получалось. И бывает так, что уже можешь выдержать боль, а они усиливают ее.

– Спасибо, Уоррен. Примерно так я и думал. Послушай, мне нужна твоя помощь в одном деле.

– Чем могу быть полезен? – спросил Уоррен, еще взволнованный своим рассказом.

– Я хочу попросить тебя: раз в книге, как ты говоришь, речь идет обо мне, изучи все, что имеет ко мне отношение. Еще меня интересуют Башни Погибели и Долина Заблудших. Кроме того, мне надо знать все о завесе, отделяющей подземный мир. В этой книге несколькими страницами раньше был один рисунок. Что-то вроде слезинки. Ты не знаешь, что это такое?

Уоррен перевернул несколько страниц.

– Вот этот?

– Да. – Ричард вспомнил, что видел это украшение на шее Рэчел, когда они с Чейзом привиделись ему в Долине Заблудших. Его сердце учащенно забилось. – Кажется, я уже видел нечто подобное.

Уоррен удивленно посмотрел на него.

– Но это же Камень Слез! Как ты мог его видеть?

– Что за Камень Слез?

– Ну, мне надо еще почитать, но, кажется, это имеет отношение к переводу, о котором ты говорил, если слово «драука» означает подземный мир.

– Уоррен! Мне надо знать все об этом камне и о народе, который прежде жил в Долине Заблудших, – о народе бака-банмана, что значит «не имеющие хозяина». И еще о том, кого они зовут Кахарин.

– Но это – очень большая работа…

– Ты можешь помочь мне, Уоррен? – вновь спросил Ричард.

– У меня есть одна просьба, – тихо сказал Уоррен. – Я никуда не выхожу из Дворца. Да, я люблю работать с книгами, но люди ошибаются, считая, что меня больше ничего не интересует. Я хотел бы увидеть землю вокруг Дворца – холмы, луга, леса. Просто я боюсь открытых пространств. Вот почему я всегда сижу здесь. Но мне самому надоело жить, как кроту. Не мог бы ты показать мне здешние края? Мне кажется, ты человек бывалый, и с тобой мне будет спокойно.

Ричард доброжелательно улыбнулся:

– Ты попал в точку, Уоррен. Я ведь был раньше лесным проводником. Я и сам еще не очень знаком со здешними местами, но в самое ближайшее время собираюсь как следует изучить их. Мне будет очень приятно сопровождать тебя. Это напомнит мне старые добрые времена.

Уоррен обрадовался:

– Спасибо, Ричард. Я бы с удовольствием побродил вокруг Дворца. К работе, о которой ты просил, я приступлю прямо сейчас. Правда, сестры Света дают мне поручения, поэтому для твоего дела мне придется выкроить время. И боюсь, времени потребуется немало. Здесь ведь тысячи томов, это займет не один месяц.

– Знаешь, Уоррен, может, это будет самое значительное исследование в твоей жизни. Не пойдет ли дело быстрее, если начать с книг, которые изучала аббатиса?

– А ты ведь говорил, что не умеешь отгадывать загадки. – Уоррен лукаво улыбнулся. Затем он спросил уже серьезно: – Но зачем тебе все это?

Глядя ему прямо в глаза, Ричард ответил:

– Я – Фуэр грисса ост драука. Я знаю, что это значит.

Уоррен схватил его за рукав.

– Знаешь? Тебе известен точный перевод? Ты расскажешь мне?

– Если пообещаешь никому об этом не рассказывать. – Уоррен с готовностью закивал. – Никто не мог понять, какой из трех переводов верный, потому что они все хотели остановиться на одном и упускали из вида целое. Все три перевода точны, Уоррен!

– Как это? – прошептал юноша.

– Этим мечом я убивал людей, – сказал Ричард. – Я приносил смерть. И вот тебе первое значение слова «драука». Когда мне нужно было справиться с необычайно трудным делом, например, убить мрисвиза, с помощью магии меча я призывал духов умерших, тех, кому раньше принадлежал меч. Вот тебе второе значение слова «драука». Наконец, у меня есть основания полагать, что я каким-то образом повредил завесу, что позволило посланцам мира мертвых проникнуть в мир живых. И вот тебе третье значение слова «драука».