Убить Змея - Вайнин Валерий - Страница 74

Подавая ему куртку, директор пробормотал:

— Да, дружок, юмор у вас…

— Извращенный, — подсказал Глеб, с усмешкой глянув ему в глаза. — Что поделаешь… Поправляйтесь, мой свет.

Выходя, они нос к носу столкнулись с географичкой. Она собиралась нажать кнопку звонка и от растерянности смогла лишь вымолвить:

— Ах, это вы…

Глеб насмешливо поклонился:

— Извини, засиделись. Кофе превосходный, рекомендую. Веди себя хорошо, Иван Гаврилович и тебя угостит.

Заходя вместе с Глебом в лифт, завуч сухо произнесла:

— До понедельника, Галина Даниловна. То есть до вторника.

Лифт уехал вниз.

Директор стоял на пороге квартиры.

— Ну, долго мне ждать?

Географичка замешкалась.

— Так и знала, что наткнусь на них! — воскликнула она в досаде.

— И что здесь особенного? — пожал плечами директор. — Они пришли проведать больного и встретили в дверях коллегу. Большое дело.

Географичка оперлась о дверной косяк.

— Зачем звал?

— С женским днем поздравить! — Иван Гаврилович ухватил ее за шиворот, мощным рывком втянул в прихожую и захлопнул дверь. Он вовсе не был болен, ничуть не хромал, и глубокие морщины на его злобном лице почти разгладились. — Норов свой проявить собралась, пышечка?!

Рот географички искривился от ненависти.

— Чего ты хочешь, белая вошь?! — прошипела она. Директор вновь схватил ее за шиворот, втащил в комнату и швырнул на кушетку. Глаза его налились кровью, затем пожелтели и обесцветились, блестя, как два ледяных осколка. Тело директора удлинилось так, что оскаленная голова замаячила под потолком, и весь он стал быстро таять в клубах тумана, который повалил из ушей его и ноздрей. В течение минуты Иван Гаврилович превратился в клубящегося белого призрака с жуткими ледяными глазами и пульсирующим провалом рта. Географичка, в пальто лежащая на кушетке, застыла от нестерпимого холода и ужаса.

— Чего ты от меня хочешь? — повторила она немеющими губами. — Какой от меня толк? Он ведь в мою сторону и не глядит.

— Делай что велено, тля! — просвистел-прошелестел призрак, и леденящий его голос звучал, казалось, сразу отовсюду. — Будешь повиноваться, в подарок получишь жизнь!

— Но что же я могу? — прошептала Галина.

— А много ли надо? — Белый призрак свернулся вдруг в спираль, резко распрямился и ринулся к ней под одежду. — Быть может, свет мой, — прошелестел он, сдавливая ей грудь холодом, — ты скоро сделаешь телефонный звоночек. Один короткий звонок.

Географичка потеряла сознание.

А когда очнулась, то лежала на кушетке голая, и возле нее участливо суетился директор.

— Ну-ну, Галина Даниловна, ну-ну… Экая вы впечатлительная, — бормотал он, протягивая ей чашечку дымящегося кофе.

Галина присела, взяла чашечку и сделала глоток. Зубы ее мелко стучали о стекло.

Глеб довез завуча до дома, выслушав по дороге нотацию о правилах поведения педагога и о неуместности в его устах некоторых рискованных шуток. Глеб не спорил — он лишь вздыхал, изображая раскаяние. Наконец Зинаида Павловна решила, что его проняло, и, выходя из машины, сделала признание:

— И все же, Глеб Михайлович, вы иногда меня смешите. Это мало кому удается.

— Правда? — улыбнулся Глеб. — Тогда ладно, до понедельника.

Завуч задержалась у приоткрытой дверцы.

— До вторника, Глеб Михайлович. У нас ведь перенос: восьмое марта попало на субботу, и ее перенесли на понедельник. Вы что, телевизор не смотрите, радио не слушаете?

— Да как-то… Нечаянная радость получилась.

— Вот и отдыхайте. До вторника.

Зинаида Павловна раскрыла зонтик и направилась к подъезду. А Глеб, рванув с места, помчался за Дашей.

Даша ждала его в прихожей, полностью одетая и с бутербродами на изготовку.

— У Мангустов бывает язва? — осведомилась она раздраженно.

— Ни язвы, ни других болячек. — Глеб прижал ее к себе. — Как же я по тебе соскучился!

— Если рискнешь это повторить, — отозвалась Даша, — я сорву с тебя одежду и… Представляешь, что будет?

Глеб вздохнул:

— За графиней ехать надо.

Даша куснула его за ухо.

— Вот именно. А то соскучился он, видите ли… Ты ничего не говорил, я ничего не слышала.

В лифте Глеб успел съесть два бутерброда с сыром и, пока садился за руль, ухитрился проглотить третий. Трогая машину с места, он торжествующе покосился на Дашу.

— Помнишь в списке сокращение «И.Г.З.» и ремарку справа — «учитель русского языка»?

Даша с усмешкой кивнула.

— Это оказался твой директор?

— Ага, Иван Гаврилович Зотов.

— Глеб, чтоб это выяснить, достаточно было позвонить по указанному рядом телефону. Можно было не называть своего имени, в конце концов. Или тут же повесить трубку.

— Разумеется, мисс Марпл, — кивнул Глеб. — Но в этом случае я бы не услышал: «Глеб Михайлович! Кофе готов, мой свет!»

Даша вскинула на него испуганный взгляд.

— Дурак, ты же рисковал!

Глеб удивленно поднял брови.

— Ты обо мне, что ли, беспокоишься?

— О ком же еще?! Оля мертва… Ты, конечно, рождаешься раз в четыреста лет, но… Этот тип очень опасен! Я не хочу ждать еще четыреста лет!

Глеб со вздохом взял ее за руку.

— Прав был Стив, когда предупреждал: «Опасайся женщин».

Даша прижалась щекой к его ладони.

— Этот тип очень опасен, — повторила она тихо.

— Судя по тому, как перед ним тушуется твой дядя, — задумчиво проговорил Глеб, — наш Иван Гаврилович относится к «двойке». Сильнее его лишь сам Змей.

Отстранившись, Даша попросила:

— Верни мой пистолет. Пожалуйста.

Глеб грустно усмехнулся:

— Пуля его не возьмет, родная. Но не волнуйся: мы сотрем их всех в порошок.

Даша приоткрыла окно и выглянула, щурясь от мелкого дождя.

— Само собой, добро восторжествует, и мы станцуем в финале румбу. Как полагается в сказках для детей.

— Чарльстон, — с улыбкой поправил Глеб.

— Что? — обернулась к нему Даша.

— Станцуем чарльстон в финале. Под диксиленд, под «Хэлло, Долли!». Балдею от этой мелодии.

— Я тоже.

— Вот и прекрасно. Не пропусти свою сказку, родная.

Щеки Даши вспыхнули.

— Я не про сказку, я про счастливый финал!

Глеб пожал плечами:

— А кому, к чертям, нужны несчастливые финалы? В жизни, в фильмах, в книгах… Если честно, трагических развязок я просто не перевариваю. Такой вот я примитив. И кстати о детях… Заскочим на минутку к Колесниковым. Я Сашке с Танькой фрукты купил и сладости.

Даша посмотрела на него долгим взглядом, взяла вновь за руку и молчала до остановки у дома Колесниковых.

Дверь им открыл Саша. Лицо его вспыхнуло радостью, которую он тут же погасил.

— Бабушки нет дома, — объявил он официальным тоном.

— А лично к тебе нельзя? — улыбнулся Глеб.

— Ну, если хотите… — Мальчик посторонился.

Глеб с Дашей вошли. Из комнаты доносились громкие всхлипывания. Даша нахмурила брови.

— Сестренку обидел?

— Обидишь ее! — буркнул Саша. — Бабушка ушла, вот и хнычет. С тех пор как нас хотели из квартиры выкинуть, боится одна оставаться.

Даша растерянно посмотрела на Глеба. Глеб строго посмотрел на мальчика.

— Но ты-то ведь с ней.

— Я не в счет.

— А бабушка где? — спросила Даша.

— К соседке пошла. С восьмым марта поздравить.

Глеб протянул мальчику пакеты с едой.

— Отнеси-ка на кухню. Танька, привет! — крикнул он. Всхлипывания прекратились.

— Пливет! — откликнулась девочка. И плач возобновился.

Глеб и Даша вошли в комнату. Танька лежала на кроватке, обнимала облезлого плюшевого мишку и старательно хныкала на публику. Даша погладила ее по голове.

— Тань, ты чего?

— Ничего! Мне стлашно!

— Чего же тебе страшно, если братик с тобой?

— Блатик… — всхлипнула девочка, — блатик тоже маленький. И вледный.

Подхватив девочку на руки, Даша присела с ней на стул.

— Вовсе он не вредный, — возразила она, гладя Таньку по волосам. — Мне кажется, ты сама вредная.