Убить Змея - Вайнин Валерий - Страница 66

— Я же ничего не захватила, — вздохнула Даша и прошла в комнату. — Мамочки! У тебя телевизора нет, какое счастье!.. И диванчик совсем узенький.

— Он раскладывается, — успокоил Глеб.

— Это излишество, — отмахнулась Даша и заглянула в рассохшийся шкаф.

В лицо ей плеснуло солнцем и запахами цветущего луга. Даша вскрикнула и зажмурилась. Глеб наслаждался произведенным эффектом.

— Можешь позагорать да искупаться, — предложил он небрежно. — Народу здесь ни души.

Дашин взгляд невозможно было описать.

— Боже мой… где это?

Глеб развел руками.

— Как говорят в Одессе: чтоб я так знал! Во всяком случае, это не в нашей солнечной системе. Вероятней всего — в другой галактике… Не спрашивай, как я это место отыскал: объяснить не смогу. Но перекинуть туда мостик я сумел при помощи тех самых уравнений, которые… В общем, с подсказкой Илюшки и Альберта.

Даша робко ступила в шкаф и, жмурясь, выглянула наружу. Мимо ее носа прожужжал шмель. Вокруг торжествующе пели птицы, и ветерок разносил речную прохладу. Даша вернулась обратно в комнату, осторожно прикрыв дверцу. В глазах ее, обращенных на Глеба, сверкали слезы.

— Как жаль, — всхлипнула она, — что ты не умеешь писать чертовы статьи в эти долбаные газеты.

— Поверь, писать статьи ничуть не легче, — возразил Глеб. — Но я научусь, гадом быть! — Он взглянул на часы. — О-о! Скоро ехать к Элен!

— Мог бы не напоминать, — буркнула Даша. Глеб обнял ее и поцеловал в макушку.

— Я быстренько переоденусь, и мы чего-нибудь перекусим, ладно?

— С удовольствием, — кивнула Даша, отправляясь на кухню, — мы разделим твой кефир по-братски.

Распахнув холодильник, она протянула руку за пакетом. Холодильник был набит до отказа. И чего там только не было!

— Кефиром я не обойдусь! — заявил из комнаты Глеб. — От борьбы с пожаром у меня аппетит разыгрался!

Извлекая из холодильника гусиный паштет с шампиньонами, Даша облизнулась.

— Пей свой кефир! — отозвалась она. — Перед свиданием наедаться вредно! Стошнить может!

Глеб явился на кухню в темно-синих брюках, фиолетовом свитере и в модных черных туфлях. Даша придирчиво его оглядела.

— Сойдет для француженки, — заключила она. — Где, кстати, хранится твоя одежда?

— Как это где? — Глеб стал проворно накрывать на стол. — В шкафу. Там же, где и твоя.

— Ясно, — вздохнула Даша. — Очень остроумно.

Когда они ели, Глеб дотронулся вдруг до ее руки и спросил:

— Почему ты развелась с Кашиным? Если не хочешь отвечать, извини.

Даша горько усмехнулась:

— Поставим вопрос иначе: почему я вышла за Кашина? Отвечаю: сдуру. И вопрос, почему я развелась, становится лишним. Дело не в том, что он был амбициозным и недалеким, и не в том, что сильно пил, мир праху его. А дело в том, что, как подметил Илья, мы с ним персонажи разных комедий… Но, если уж у нас пошел такой душевный разговор, ответь мне тоже. Какие отношения были у тебя с твоим учителем?

Глеб взглянул на нее удивленно.

— Превосходные отношения. Он был единственный родной мне человек, единственный друг… Даш, зачем ты спрашиваешь?

Даша опустила глаза.

— Не понимаю, почему он тебя бросил.

Глеб застонал.

— Опять двадцать пять! Перед своим уходом Стив предупредил: «Опасайся женщин». Теперь, кажется, я начинаю его понимать.

— Какая глубокая мысль! — ядовито произнесла Даша. — Надо было прожить тысячу шестьсот лет, чтобы до этого додуматься!

Глеб со вздохом взглянул на часы.

— Сходи, родная, прогуляйся, — сказал он, вставая. — Я скоро вернусь.

Он вышел в прихожую и стал надевать куртку.

Даша, примирительно чмокнув его в щеку, подошла к шкафу и открыла дверцу. Шкаф был завешан женской одеждой, в просветах которой виднелся все тот же цветущий луг.

— С ума сойти! — восхитилась Даша.

— Это я из журналов надергал по памяти, — проговорил из прихожей Глеб. — Насчет размеров не сомневайся: все на тебя. Обувь в левом углу, белье внутри дивана. Пока.

За ним захлопнулась дверь.

А Даша увлеченно пересмотрела все платья, костюмы и блузки. Затем кое-что примерила, подобрав соответствующую обувь. Гардеробом своим она осталась довольна. Надев короткое летнее платье и босоножки на каблучке, она раздвинула плечики с одеждой и через шкаф отправилась на прогулку.

Пройдя несколько шагов по траве, Даша неуверенно оглянулась. Позади остался небольшой зеленый холм с пещеркой, из которой, собственно, Даша и вышла. Через эту пещерку, значит, она и попадет обратно в шкаф. Вдохнув полной грудью, Даша направилась к журчащей неподалеку речке. «Мог бы взять меня с собой, я бы в машине посидела, — ворчала она мысленно. — Конечно, здесь потрясно, может, лучше чем на Гавайях, но… Вот сейчас искупаюсь, присяду на камушек и примусь реветь». Произнося мысленно эти глупости, Даша сама себе удивлялась. А по щекам ее меж тем катились слезы. И это в такой прекрасный денек, при такой чистейшей экологии… Дура, да и только!

Элен встретила Глеба в чем-то розовом, полупрозрачном и благоухающем до одури. Хотя, следует признать, она и в этом агрессивном одеянии выглядела чертовски привлекательно. Ее черные как вороново крыло волосы были схвачены розовой лентой, губы розовели парижской помадой, а в глазах, что называется, кипела и клокотала страсть.

— О, Майкл, я так ждала! — возопила она, едва прикрыв входную дверь.

— Я стремился к тебе, Элен, — патетически произнес Глеб, — но стечение обстоятельств, эти ужасные интриги… Если б ты знала, друг мой!

Он лепил пошлость за пошлостью, изображая волнение. Говорили они, разумеется, по-французски. Глеб расстегнул куртку, однако снимать ее не торопился. Он с любопытством рассматривал «любовное гнездышко» кинозвезды и как бы нечаянно чуть приотворил входную дверь.

— Ты все мне расскажешь, Майкл! — Элен повисла у него на шее. — Ты поведаешь мне о своих заботах!

Глеб обнял ее и прошептал:

— О да! Впереди у нас целая ночь любви!

Элен потянулась к нему влажными губами.

— О, дорогой, ты был со мной так жесток…

Глеб украдкой взглянул на часы. От этого опереточного диалога его подташнивало. Собравшись с духом, он уж намеревался подарить даме лобзание, но, по счастью, помощь подоспела вовремя.

Стас и Такэру ворвались в квартиру с чулками, натянутыми на лица, и с пистолетами в руках. Глеб, обнимающий француженку, стоял к ним спиной. Такэру без лишних слов «вырубил» его, как бы ударив рукояткой пистолета. В падении Глеб успел заметить, как сузились от ярости зрачки Элен.

Стас заорал во всю глотку:

— Деньги, драгоценности гони!

— Что вам нужно, подонки?! — завопила в ответ Элен. Конечно же, по-французски.

Рыжий поднес пистолет к ее носу.

— Будешь верещать, кукла, мозги вышибу!

Элен бесстрашно оттолкнула пистолет.

— Пошли прочь! Убирайтесь в задницу! — продолжала вопить она.

Разговор явно шел по принципу «моя твоя не понимай». Глеб лежал на паркете, изображая кандидата в покойники, и приоткрыв один глаз, наслаждался этим шоу.

Такэру дважды выстрелил в воздух. Выстрелы, разумеется, были холостыми. Вряд ли Элен сумела это определить, но испуга тем не менее не проявила. Напротив, от ярости она как-то вся ощерилась и зашипела. Стас протянул руку к жемчугам на ее шее.

— Ну-ка снимай! Битте шон!

Для Элен, очевидно, это было уж слишком. Она отпрыгнула, бросив взгляд на лежащего Глеба, и вновь зашипела. И шипение ее перешло вдруг в ужасный звериный рык. И очертания тела киноактрисы начали меняться на глазах. Встав на четвереньки, она стряхнула с себя розовый пеньюар, под которым оказалось уже не трепетное женское тело, а тулово зверя, обросшее короткой черной шерстью. И красивое лицо француженки, ощерясь изогнутыми клыками, превратилось в голову разъяренной черной пантеры.

— Ёлы-палы! — выдохнул ошеломленный Стас, направляя на пантеру пистолет, заряженный холостыми.

— Не ожидал, — признался Такэру, становясь рядом с рыжим.