Убить Змея - Вайнин Валерий - Страница 61

— Ну, если ты настаиваешь… — Глеб прочел четверостишие: «Друзья узнают, друзья придут…»

Стас помолчал и спросил:

— Правда, что ли, мальчишка написал?

— Вот те крест, — улыбнулся Глеб. Такэру уже обулся и надел куртку.

— Талантливый ребенок — надежда семьи, — изрек он глубокомысленно.

Стас иронически на него покосился.

— Погнали, ниндзя. Твое посольство уже небось розыск объявило. Как у нас завтра? — обратился он к Глебу.

— Позвоню утром, до одиннадцати, — ответил Глеб. И Такэру со Стасом ушли.

Закрыв за ними дверь, Даша вздохнула.

— Надолго ли я лишена прогулок?

— Только до завтра, — пообещал Глеб.

— Ну да? — не поверила Даша. — А как же все твои страшилки?

— Обойдем их стороной. Жизнь продолжается.

— Хорошо бы… — Даша вдруг всполошилась. — Эй, ты хоть ел что-нибудь?

— Да как тебе сказать…

— Ах я мерзавка! — Даша устремилась на кухню. — Иди сюда, живо!

Глеб зашел в ванную вымыть руки.

— Мне только кефир! — крикнул он оттуда. — На ночь не наедаюсь!

Когда он появился на кухне, Даша огорченно развела руками.

— Кефира-то как раз и нет.

— Брось, — не поверил Глеб, — поищи в холодильнике.

— Что мне искать? Раз я из дома не выходила…

— Даш, посмотри получше.

— Смотри сам! — Даша в сердцах распахнула холодильник и… сразу увидела литровый пакет кефира.

— Ну вот, — обрадовался Глеб, — главное, хорошо поискать.

Он взял пакет, надорвал его и стал из него пить. Даша рассмеялась.

— Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю…

Глеб приложил палец к губам и замер.

Они услышали мягкий хлопок двери и крадущиеся шаги. Глеб поставил кефир на стол. Шаги затихли, затем стали осторожно приближаться. Глеб вышел навстречу, Даша — за ним, схватив кухонный нож.

Перед ними, сверкая лысиной, предстал Виталий Петрович Лосев. Его красновато-серые глаза зловеще поблескивали в полумраке коридора. На лице его, однако, застыла растерянная улыбочка: похоже, встретить здесь Глеба дядюшка не ожидал.

— Удачно получилось, — проговорил он, извлекая из кармана пять стодолларовых купюр. — Я задолжал тебе прибавку к зарплате, забирай.

— Очень кстати, — Глеб сунул деньги в карман джинсов, — а то я совсем обнищал.

Олигарх впился в него своими вдавленными зрачками.

— Сверхурочно работаешь?

— Как ты вошел? — резко спросила Даша.

— Дверь была открыта. Проезжал тут мимо, решил заскочить: не надо ли чего… Нож-то тебе зачем? — хохотнул Виталий Петрович. — От грабителей, что ли, отбиваться? Так я ж тебе телохранителя нанял!

Даша сверкнула на него изумрудными глазами.

— Дверь была закрыта. Я сама заперла ее на ключ.

Виталий Петрович изобразил на лице обиду.

— Что ж, по-твоему, я отмычкой орудовал? Девонька, я не умею. Мне проще дверь взорвать.

Глеб обернулся к Даше.

— Видимо, дверь была открыта. Моя оплошность: выносил мусор и… Черт, меня за это уволить надо!

Лосев бросил на него пронзительный взгляд.

— Уволить не уволю, а зарплату урежу, — вновь хохотнул он и воззрился на племянницу. — Да убери ты свой нож! Я прямо взмок со страху!

— Подгузник сменить? — заботливо предложила Даша.

— Ну-ну, зачем ссориться? — засуетился Глеб. — Пойдемте, Виталий Петрович, я провожу вас до лифта. Представляете, угрозы-то Дарье Николаевне все продолжаются и продолжаются.

— И кто бы это, по-твоему, мог быть? — Лосев не сводил с него пристального взгляда, но Глеб успешно теснил его к двери.

— Как это кто? Поклонники, разумеется. Извините, что не докладываю, Виталий Петрович, но… — Глеб откровенно выдавил олигарха на лестничную площадку, — эти поклонники совсем оборзели. Я уж не стал вас беспокоить. Думаю, сам справлюсь.

Они смотрели друг на друга в упор. По лестнице, с нижнего и верхнего этажей, к ним приближались два Толяна. Взгляды их, устремленные на хозяина, словно спрашивали, что происходит и какие будут указания.

Олигарх растянул губы в улыбку.

— О'кей, справляйся, — он вызвал лифт, — но все-таки докладывай.

И оба Толяна тут же заулыбались.

— Какие люди в Голливуде! — распахнул руки Толян Большой.

— Страшный человек! — засиял Толян, и румянец на его щеках вспыхнул еще ярче. — Бойцов прямо с ковра уводит, а бутылку не ставит!

Глеб, так сказать, задохнулся от счастья.

— Кончай на понт брать! Двинули хоть сейчас! Я как раз при бабках, на всю ночь забуриться можем!

Толян изобразил на лице огорчение.

— Сейчас не в жилу. Я пока на работе.

— С тобой всегда так! — расстроился Глеб, вошел в квартиру и захлопнул дверь.

Толяны переглянулись и выжидательно уставились на хозяина.

— Хитер, шельма. — Олигарх шагнул в подъехавший лифт. — Ладно, еще денек-другой… — злобно прошипел он и рявкнул на охранников: — Вам что, вонючки, особое приглашение?!

Толяны торопливо шмыгнули в кабину, и лифт, поскрипывая, поехал вниз.

Даша и Глеб стояли в прихожей перед закрытой входной дверью. В зеленых Дашиных глазах испуга не было — лишь удивление и усталость.

— Он убить меня хотел?

Глеб пожал плечами.

— Черт его знает. Лень гадать.

Даша подергала дверную ручку.

— Швейцарские замки, значит, им не помеха?

— Ха-ха! — ответил Глеб.

— Миленькое дело! И кто меня сегодня охраняет? Дяденьки из ФСБ?

Глеб покачал головой.

— Хорошего понемножку. Охранять тебя буду всего лишь я. Для этого, в конце концов, меня и наняли.

Даша посмотрела на него недоверчиво.

— Не хочешь ли ты сказать, что не наденешь сейчас свою чертову куртку, не сядешь в свой чертов драндулет и не помчишься к черту на рога?

Глеб кивнул.

— Если не возражаешь.

Даша просияла.

— И ты меня не боишься?

— Попробую с этим справиться, — вздохнул Глеб. Она шагнула к нему.

— Не справишься, дохлый номер.

— Ну хоть попытаюсь.

Они смотрели друг другу в глаза.

— Между прочим, ты весь дрожишь.

— Ничего подобного.

— Да? Сейчас проверим.

— Возражаю.

— Против чего?

— Против экспериментов на живых людях…

Тут их буквально швырнуло друг к другу. Глеб приник к губам Даши, и прохладный ее язычок скользнул ему навстречу. Она обняла его за шею, прижалась к нему грудью и бедрами, но этого им обоим уже было мало. Он притиснул ее к стене и, несмотря на плотную ткань джинсов, ощутил, как подрагивает низ ее живота. Он вновь впился в ее губы, просунул язык меж ее зубов и стал тереться бедрами о ее бедра. Она задрожала всем телом и приникла к нему так, словно хотела раздавить. Чувствуя, что теряет голову, Глеб застонал. Даша в ответ вскрикнула и забилась точно в конвульсиях, и судороги ее мгновенно передались Глебу. Оба они как бешеные закружились, стискивая друг друга в объятиях. Затем закричали и замерли, не разжимая объятий, пошатываясь и тяжело дыша.

Даша смущенно взглянула из-под ресниц и уткнулась носом в ключицу Глеба.

— Господи, — прошептала она, — прямо в одежде.

— Да хоть бы и в броне, — шепотом ответил Глеб. Они тихо рассмеялись.

— Сто лет могу с тобой так стоять, — заявила Даша.

— Признаться, у меня другие планы, — возразил Глеб.

— Нет, — возразила Даша, — это мои планы. Я сама тебя изнасилую.

Они рассмеялись почти беззвучно, и Глеб слегка потянул ее в сторону кровати.

— Ну-ка пойдем.

— Нет, — тряхнула волосами Даша, — это я сказала: «Ну-ка пойдем!»

До кровати они едва дошли и рухнули, срывая друг с друга одежду. Эта чертова одежда, не желая слезать, мешалась, запутывалась и трещала по швам. Глеб избавился от нее первым. На Даше оставалась лишь тонкая маечка, которую Глеб намеревался снять.

— Потом! — вскричала Даша. — Войди в меня сейчас же! Не могу терпеть!

Кожа ее была прохладной и нежной, как шелк. Соприкоснувшись животами, они вздрогнули, точно от удара током.

— Господи, — простонал Глеб, — ведь я же тебя растерзаю.