Враг за Гималаями - Брайдер Юрий Михайлович - Страница 48

– Она что – флиртовать с тобой пыталась?

– Да нет же! Изучала она меня. Присматривалась. А улыбочки строила только для понта.

– Зачем тебя, Саша, изучать? – усомнился Донцов. – Ты и так весь как на ладони.

– Это тебе, суконной душонке, такое кажется… А чуткие женщины сразу ощущают во мне загадку. Впрочем, это не важно. Важно, что у девчонки настроение изменилось. С чего бы это, думаю. В её положении особо веселиться нечему. Значит, каких-то перемен ждёт. Или маляву с воли получила. Подзываю охранника и в его присутствии произвожу личный обыск.

– Опять ты за своё! Закон для кого пишется? Смотри, нарвёшься на неприятности.

– Да ладно… Какие тут могут быть сантименты… А если она бритвочку под стелькой носит? Короче, ты не бранить меня должен, а наоборот – другим в пример ставить. Вот что я у неё в брючном кармашке нашёл.

Цимбаларь предъявил свернутую в трубочку записку, на которой характерным почерком Лукошникова было что-то написано не по-русски.

– Древнегреческий, – констатировал Донцов, опознав в тексте такие приметные буквы, как «сигма» и «омега». – Понеслись в Институт языкознания. Остальное доскажешь по дороге.

Как назло, все знатоки древнегреческого, в том числе уже известная Донцову парочка, подались за город на конференцию «Структурная типология языка», но в конце концов нашлась юная практикантка, не устоявшая перед чарами Цимбаларя, а главное, кое-что кумекавшая в избранной профессии. При помощи словаря она за полчаса сделала дословный перевод записки.

Состояла та всего из пяти предложений и смысл имела довольно туманный: «У нас всё готово. Долгожданный гость появился на горизонте. Время и место остаются прежними. Теперь всё зависит только от тебя. Эдгар тебе поможет».

– Обстановка накаляется. – Донцов и мял записку, и смотрел её на свет, и даже нюхал. – И это хорошо.

– Почему? – поинтересовался Цимбаларь, всегда старавшийся добывать свой хлеб малой кровью.

– Труднее всего достать противника, отсиживающегося в глухой обороне. А атакующего ловят на контратаках… Ты звякни на всякий случай охраннику. Пусть с девчонки глаз не сводит.

Спустя четверть часа, когда диск допотопного телефонного аппарата, фигурально говоря, раскалился от безуспешных попыток дозвониться до нужного абонента, Цимбаларь зловеще изрёк:

– Не хотят трубку брать. Или уже некому.

Дальнейший обмен мнениями между коллегами проходил в машине, кратчайшим путем мчавшейся к месту заключения хрупкой азиатской девушки Доан Динь Тхи.

– Как эта записка могла попасть к ней? – ломал голову Донцов. – Адрес квартиры знают считанные люди. Не замешан ли здесь охранник?

– Он только утром узнал, куда именно его посылают дежурить, – возразил Цимбаларь.

– Постучали в дверь и передали записку вместе с пачкой денег.

– Лестничную площадку контролирует телекамера. Охранник отключить её не может.

– А подбросить записку в квартиру реально?

– Как, через мусоропровод? Дверь двойная. Этаж десятый. Балконов нет. Соседи – проверенные люди.

– Ладно, с этим как-нибудь потом разберемся. Давай подумаем над текстом. – Донцов развернул записку, которую всё это время не выпускал из рук. – Первая фраза: «У нас всё готово». Что у них готово? Новое преступление, побег, военный переворот в Уганде, борщ с пампушками?

– Готово то, что они заранее наметили. Больше тут добавить нечего.

– Допустим. «Долгожданный гость на горизонте». Как это понимать?

– Появился кто-то, кого долго ждали.

– А почему на горизонте?

– Появился-то он появился, но поздороваться за ручку ещё не успел. На подходе, так сказать.

– «Время и место остаются прежними». Здесь как раз всё понятно. Знать бы только это время, а главное – место. «Теперь всё зависит от тебя». Смекай, Саша, смекай. У тебя получается.

– Это я понимаю так: уходи, девочка, в отрыв, мы тебя очень ждём.

– Кто тогда этот Эдгар, который должен ей помочь? Как охранников зовут?

– Теперешнего – Митя. Остальных не знаю. А Эдгаром кто угодно может быть. Хоть Ванька, хоть Манька. Это условное обозначение. Временный псевдоним.

– Хм… Но ведь какие-то аналогии должны быть… Что мы вообще знаем об Эдгарах? Фильм раньше показывали «Эдгар и Кристина», про любовь… Эдгар Алан По на слуху, американский писатель.

– Сериал сейчас крутят по телевизору. Бразильский, кажется. Там дон Эдгаро действует, – подсказал Цимбаларь. – Подлейшая личность.

– Нет, это всё мимо. Относительно Эдгара нас может просветить только девочка, к которой мы сейчас едем. Но для этого нам придётся её очень-очень сильно попросить…

Едва выйдя из лифта, они уже почуяли неладное – дверь агентурной квартиры была слегка приоткрыта.

Пистолетов у них опять не оказалось, но делать нечего – пришлось очертя голову нырять навстречу неизвестности.

Охранник, вспотевший, как после похода в сауну, пытался куда-то дозвониться по телефону.

– Не утруждай себя напрасно, – пропел Цимбаларь, входя в комнату, где пахло скорее вещевым складом, чем человеческим жильём. – Ведь это и слепому ясно.

Действительно, провод, проложенный к телефонной розетке, был вырван из-под плинтуса почти по всей своей длине, и только совершенно ошалевший человек мог этого не заметить.

– Где задержанная? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, осведомился Донцов.

– Пропала, – еле выговорил охранник, как видно, уже вдоволь сегодня набегавшийся.

– Как это могло случиться?

– Сигареты кончились… Специально, сучка, всё скурила за утро. Я сначала идти не хотел, так она истерику закатила. Головой в стену билась. На пальцах показывала, что без курева жить не может. Тогда я пристегнул её, как положено, на браслетку и ушёл. Магазинчик тут неподалёку. Вернулся буквально через двадцать минут. Глядь – двери настежь. В квартире пусто. Я пулей вниз, думал, догоню… Где там! Люди видели, как похожая азиатка частника остановила. Бордовые «Жигули» шестой модели. Номер никто не запомнил. Я назад вернулся, стал в отдел звонить. Тут вы прибыли…

– Почему рацией не воспользовались? Вам же рации положены, – рыская глазами по комнате, продолжал выспрашивать Донцов.

– Забрали рацию. Взамен мобильник выдали. А в нём батарейки сели.

– Всё не слава богу… Ну показывай, где она у вас находилась.

– Это в другой комнате. Пройдёмте.

Другая комната ничем не отличалась от первой – дешевая, с бору по сосенке собранная мебель, казённого вида занавески, полное отсутствие цветов и милых сердцу безделушек, везде на полпальца пыли.

Вплотную к окну стояло прожжённое сигаретами кресло, а на трубе отопления болтались наручники, свободное кольцо которых было разъято.

– Вот здесь она и сидела, – безнадёжно вздохнул охранник.

– Вижу… А это что такое? – Из замка наручников Донцов извлёк кусок стальной проволоки, согнутый на конце наподобие крючка.

– Не знаю! Клянусь, не было здесь ничего такого раньше. Утром всё осмотрел. Даже капитан может подтвердить. – Он, словно брошенная любовница, протянул к Цимбаларю обе руки.

– Нечего на меня ссылаться, – огрызнулся тот. – Упустил поганку, так стой и не чирикай.

– Пристегните теперь меня, – попросил Донцов, усаживаясь в кресло, ещё, наверное, хранившее тепло тощей задницы Доан Динь Тхи.

– А тебе, знаешь, идёт, – сказал Цимбаларь, когда процесс накладывания оков был закончен. – Я давно замечал: цепной пёс куда симпатичней смотрится, чем пёс бродячий. Ты не обижайся, я про пса только потому ляпнул, что львы и тигры у нас не водятся.

Никак не реагируя на эти пошлые шуточки, Донцов занялся выяснением степени свободы, которой обладал человек, прикованный наручниками к трубе. Из этой позиции можно было дотянуться до тумбочки, где стояла пластиковая бутылка с водой, открыть форточку, переместиться вдоль стены на полметра вправо и на полтора влево, а при большом старании даже опрокинуть ногой телевизор.

Приходилось констатировать, что цепной пёс имел по жизни гораздо больше возможностей.