Беспризорница Юна и моркие рыбы (Книга 1) - Трамп Ена - Страница 12

- Анна-Лидия, - сказала тогда фрейлина Марта. - Дай королеве белое полотенце и, если тебе не трудно, постели чистые простыни, пока она будет мыться.

Санта двинулась было за Анной-Лидией, но вернулась.

- А вы что будете делать, пока я буду спать?

Юрис открыл рот. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, раздался спокойный голос доны Бетты.

- Мы будем носить дрова и готовить праздничный стол к Празднику Костров.

Праздник Костров!..

Все так и застыли. Потом, через минуту, Санта сказала шепотом, глядя на дону Бетту во все глаза: - Это - мне?.. Праздник Костров... что мы вернулись? - Санта дернула Юриса Рыжебородого за рукав. - Юрис!!! Ты слышишь, Юрис Праздник Костров! - как хорошо, что мы вернулись! ...Только вы ничего не начнете, пока я не проснусь?

Дона Бетта сказала: - Конечно, нет. - Санта еще секунду стояла, как будто хотела что-нибудь спросить, но потом двинулась к двери. На пороге она обернулась и сказала:

- Скажите беспризорнице Юне, чтобы она зашла ко мне. Даже если я буду спать. - И вышла, не дожидаясь ответа.

Тогда Юрис повернулся к доне Бетте. (Фрейлина же Марта тем временем убирала со стола все яблоки, и все банки, и весь сахарный сироп - раз Праздник Костров, то яблокам придется подождать.) А Юрис сказал, глядя доне Бетте в глаза.

- Белый Ворон. Ты сказала, Белый Ворон был здесь.

- Да, - сказала дона Бетта.

Тогда Юрис снял очки и сунул себе в карман. После этого он размахнулся, и как хватит себя кулаком по лбу! А потом что есть сил дернул себя за бороду, аж слезы на глазах выступили! Затем он вынул очки, надел их, и, снова ставши вежливым благородным Юрисом, сказал доне Бетте, не проронившей за это время ни слова:

- Прости. Я так хотел увидеть Белого Борона.

Дона Бетта и сейчас ничего не сказала.

- А скажи, пожалуйста, - попросил Юрис, - кто еще был в замке, когда... он...

Фрейлина Марта унесла яблоки в погреб. Дона Бетта отвернулась и подошла к окну. Юрис стоял на месте.

- Был вечер, - сказала дона Бетта, глядя в окно.

Был вечер, и все сидели в тронном зале - всем хотелось еще немного посидеть вместе, перед тем, как разъезжаться на лето. А как же, ведь на то оно и лето, когда ты еще успеешь посмотреть дальние страны и побывать в невероятных приключениях. Но не все разъезжались на лето из замка: дона Бетта, например, никуда не уезжала, и еще Кондор. Так вот, Кондор. В этот вечер он принес из леса какую-то травку, но, против обыкновения, не стал забивать ее в свою трубку, а настоял на том, чтобы бросить ее в печку. Травка была брошена... запах поплыл по всему дворцу. Тогда Кондор сказал, чтобы все загадали желание, и оно сбудется. Только это обязательно должно быть желание не для себя, а для кого-то другого.

И вот они сидели тесной компанией, если можно так выразиться, - а почему бы и нет. Фрейлина Марта и дона Бетта, и Папаша Маугли, граф де Билл и Кондор, и Анна-Лидия, - они сидели в темноте и тишине, слушая, как истекают последние дни перед летом, последние дни, когда топится печка, а дальше - кто знает, что будет, так они сидели, и каждый загадал свое желание, наверное. По крайней мере, дона Бетта загадала. Она загадала кому-то, кто идет по лесу и заблудился - выйти к дому, и, наверное, все остальные тоже загадали что-то кому-нибудь. А запах все не пропадал.

А дальше случилось вот что.

Открылась дверь. Пес Гудвин вошел в тронный зал и, не говоря ни слова, улегся рядом с троном. Гудвин, которого в дом ни заманить, ни затащить было невозможно!.. Гром среди ясного неба! Никто не шевельнулся. Все, затаив дыхание, смотрели на дверь.

И появился человек и остановился на пороге.

- Белый Ворон!..

Это воскликнула дона Бетта, и никто никогда не слышал у доны Бетты такого голоса. Поднявшись, выпрямившись во весь рост, стояла она у печки и смотрела на человека.

Тогда Белый Ворон прошел в зал и уселся на мягкий ковер зеленого цвета (только не видно в темноте) у стены. Он сел и закрыл глаза. И дона Бетта, постояв, тоже села.

Белый Ворон наконец открыл глаза, провел ладонью по лбу и посмотрел на всех.

- Здравствуйте, - сказал он. - Ну надо же, - сказал он, снова обводя комнату и присутствующих в ней долгим внимательным взглядом. - Вот я и здесь. Не думал, что такое может быть.

Поднялась фрейлина Марта и вышла из комнаты. Белый Ворон не обратил на это внимания. Он продолжал смотреть. И все смотрели на него. Он вдруг улыбнулся.

- Я много слышал про вас, - сказал Белый Ворон, - о вас знают в самых разных местах, Вы даже, наверно, не представляете себе, как далеко отсюда знают про этот... замок.

- Кгрм! - в тишине сказал Папаша Маугли. Посмотрел по сторонам и буркнул: - Ничего себе получается. Живешь-живешь, а тут про тебя, оказывается, знают, это как? - Он посмотрел на Кондора, на графа де Билла. - Это чего теперь? грозно вопросил Папаша Маугли.

- Так всегда, - сказал Белый Ворон, внимательно глядя на Папашу Маугли. Но это ничего. Для вас - ничего. Разве что кто-нибудь зайдет на минуту.

- Ладно, - сказал Папаша Маугли, и прямо посмотрел на Белого Ворона. Так, значит, Белый Ворон - это ты и есть.

Белый Ворон кивнул и сказал:

- Так меня называют.

- Очень хорошо, - проворчал Папаша Маугли. - Врать не буду: давно хотел на тебя посмотреть, до нас тут тоже... кой-чего доходит. Я, вообще-то, Папаша Маугли.

- Видишь, - сказал Белый Ворон, - раз так, мы уже как будто знакомы. Я знаю - у тебя дети.

- Дети... Грм! Они спят, - сказал Папаша Маугли. - Когда темно, они спят.

- А завтра? - спросил Белый Ворон. Палаша Маугли почесал у себя в бороде.

- Вообще-то, завтра мы собирались к Рыболову. - Он посмотрел на Белого Ворона. - Да, - сказал Папаша Маугли. - Им нравится река в том месте, где он сидит. Они плавают и купаются, бегают и кричат, а я сижу рядом с Рыболовом. Вообще-то, - сказал Папаша Маугли. - Я стараюсь ему не надоедать... хотя мне это... кажется, мы ему не очень...

- Нет, - сказал Белый Ворон. - Вы ему не мешаете.

- Да? - спросил Папаша Маугли. - Ну, это хорошо, если так. А то мне порой кажется... Но подожди!

Папаша Маугли сурово свел брови.

- Ты меня сбил, - рявкнул он. - Дети - пусть, а вот я слыхал, ты появляешься там и тогда, где без тебя никак. - Белый Ворон ничего не ответил на это, и Папаша Маугли стал медленно подниматься, и встал весь, расправив плечи. - Так что, - начал он своим хриплым басом, - им... то есть, нам здесь... может кто-нибудь хочет чего-нибудь...

Белый Ворон молчал, глядя на свои руки. Потом он поднял глаза.

- Нет, - сказал он.

- Ты точно знаешь? - переспросил Папаша Маугли.

- Да, - сказал Белый Ворон. - Точно.

- Это хорошо, - сказал Папаша Маугли и, постояв еще немного, уселся обратно. - Я, вообще, и сам так думал, - сообщил он, - но подумал, а вдруг там чего. А то - пожалуйста. У нас тут ничего, хорошо, лес вот рядом. - Он повернулся к графу де Биллу. - Эй, граф де Билл, расскажи человеку про лес. Он, наверное, узнать хочет.

- Да ты что? - вдруг озлился граф де Билл. - Ты, Папаша, ополоумел сегодня, что ли? Что я могу рассказать п р о л е с? Я п р о л е с ничего не знаю!..

- Я могу рассказать про лес! - вдруг пискнула молчавшая до этого Анна-Лидия, и граф де Билл, застыв с открытым ртом, стал медленно поворачиваться к ней.

- Это Анна-Лидия, - сказал Папаша Маугли. - ...А это фрейлина Марта, сказал он с явным облегчением.

Фрейлина Марта вошла, неся поднос с чашками дымящегося чаю.

Сделав книксен, она с улыбкой предложила Белому Ворону выбрать любую; Белый Ворон взял ближайшую к нему и поблагодарил фрейлину Марту. И тогда фрейлина Марта, держа поднос в одной руке, подняла вторую и потрепала Белого Ворона по голове.

- Выше нос, - сказала она. - Все хорошо, мальчик. Все правильно. Ты устал - ну что ж, бывает.

- Да, Марта, - сказал Белый Ворон, поднимая голову - а в это время все вытаращились на фрейлину Марту, будто увидели ее в первый раз! Будто только сейчас все поняли, что ничего не знают про эту старушку (она хоть и не слишком-то походила на старушку, но все-таки она была старая) - да нет, никто тут почти ничего ни про кого не знал, только что сами рассказывали, а с вопросами лезут одни невежи... Но фрейлина Марта!.. - Ты, как всегда, права, сказал Белый Ворон, и глаза его невесело смеялись, - а то, что несу я, ни в какие ворота не лезет...