Пуд соли на сердечную рану - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 30

– Девушка, вы издеваетесь? Остановите кровотечение у мужчины! Ему лицо надо зашить! А женщине наложите гипс! Кстати, нужен рентген. Делайте же что-нибудь! Какие карточки? Вся документация в таких случаях заполняется потом!

– Да вы откуда знаете? – почти истерично выкрикнула девушка, на халате которой красовался бейджик «Оля Столярова. Медсестра хирургического отделения».

– Я врач-хирург, – пояснила Глафира. – И у нас в клинике не было такого безобразия. Работа должна выполняться, и в первую очередь не бюрократическая, а медицинская. Вы еще всероссийскую перепись населения привлеките к нашему обследованию!

Девушка подняла на нее глаза, полные слез.

– Врач? Хирург? Может быть, вы сами сможете… извините…

– Что смогу?

– Ну, зашить. Поймите, я не могу… Я работаю всего полгода, к тому же я не врач, а еще стажер, и я…

– А где дежурный хирург? Медсестра не может быть на приеме больных одна, – допытывалась Глаша.

– Его нет… – Девушка отвела глаза, на длинных ресницах уже висели прозрачные капельки.

– А где он? – не унималась доктор Ларская.

– Нет… я не могу… – мямлила Оля.

– Он пьян? – догадался Матвей.

– Везде бардак, – вздохнула Тоша, усмехаясь. – Ну и поселочек!

– Я не успела уследить, – начала оправдываться медсестра, – Сергей Николаевич держался весь день, и вдруг… Может, кто из больных ему бутылку коньяка подарил, может, устал сильно, решил, что больше никаких операций не будет… Обычно все так и происходило, а тут вы как снег на голову. Только, пожалуйста, не говорите Сергею Николаевичу, что я про него проболталась! Он хороший хирург, честное слово, только у него срывы бывают. А если его уволят, вообще оперировать будет некому. Ну пожалуйста! Есть же профессиональная солидарность! – умоляла девушка, обращаясь уже конкретно к Глафире.

– Вот только не надо на меня давить! – нахмурилась та. – Плевать я хотела на вашего Сергея Николаевича, для меня всегда на первом месте интересы пациентов. А они могут истечь кровью, пока хирург придет в себя. Он, видите ли, думал, что никого больше не будет… Оригинально! Он что, ясновидящий? Ладно, Оля, веди меня в операционную. Сначала мужчина!

– Хорошо, – засуетилась девушка, которой пришлось от безысходности сдать своего шефа.

– Матвей, – обратилась Глаша к своему соседу по корпусу, – я должна честно признаться…

– Ты изменяла мне? – театрально ужаснулся тот, делая большие глаза.

– Прекрати, не до шуток! Еле до больницы добрались, а тут никакой помощи нет… Я действительно много лет проработала врачом-хирургом, но недавно получила травму рук и была вынуждена перестать оперировать. Конечно, я не утратила навыки, все могу, все помню… Конечно, за сложную операцию мне нельзя браться, рука устает, но тебя зашить смогу. Поэтому, если ты мне доверяешь… В противном случае ты, естественно, выживешь, но тебе грозит некрасивый рубец.

Матвей слегка приобнял Глашу за плечи.

– Такая большая речь всего лишь из-за этого? Я в шоке! Столь хрупкая женщина, но с железным внутренним стержнем… Да я доверяю тебе на все сто процентов! Делай со мной что хочешь, я буду польщен. Готов себя и дальше дырявить, только чтобы видеть твои строгие и обеспокоенные глаза.

– Балабол! – шепнула она ему на ухо.

Медсестра провела их в большую и чистую операционную.

– Материалы хоть есть? – поинтересовалась доктор Ларская.

– Все есть!

– Снимите футболку, она вся грязная, и ложитесь на стол, – велела пациенту Глафира.

– Я стал побаиваться, доктор, – что-то вы вдруг перешли со мной на «вы»…

Оля надела на Глашу довольно чистый халат, помогла обработать руки и натянуть одноразовые перчатки. После чего доктор сама выбрала шовный материал и иголку. Все это Оля принесла в стерильном лотке к изголовью Матвея. Глаша принялась обрабатывать перекисью и хлоргекседином лицо пациента.

– Потерпи немного, пожалуйста.

– Ничего, не больно… пока…

– Закрой глаза.

Глафира очистила лицо мужчины от крови и невольно отметила, что у Матвея, несмотря на ранение, очень привлекательные черты лица. А еще заметила пару застарелых шрамов на его торсе.

– Аллергия на обезболивающее выявлена? – спросила она, стараясь настроиться на рабочий лад.

– Нет. А кто она?

– Что? – не поняла Глаша.

– Кто такая странная женщина с красивым именем Аллергия?

– Оля, набери ультракаин четыре кубика… И дай мне еще широкий пластырь – заклеить ему рот!

Доктор Ларская наложила Матвею швы. Затем прощупала ребра и пропальпировала живот, проверив внутренние органы, на голове нашла гематому. Но хирургического вмешательства больше не требовалось, и Глаша занялась Антониной.

Старушка оказалась на редкость покладистым пациентом. Все это время она терпеливо ждала своей очереди и читала гламурный журнал, который взяла с тумбочки. Видимо, кто-то из пациентов его забыл.

Не с первого раза, но все же Глаша сделала ей рентген, извинившись, что она не рентгенолог:

– Обычно-то мне приносят снимки уже с заключением…

– Вы и проявите их сами? – с уважением поинтересовалась Оля.

– Хотелось бы, конечно, чтобы кто-нибудь помог, но за долгие годы работы в больнице я много чему научилась. Чтобы требовать от среднего персонала что-то, врач должен сам все знать хорошо и обучить других тому, чего он от них хочет. Поэтому теоретически я знаю, как это сделать…

Глаза медсестрички стали еще выразительнее.

– Нам бы такого доктора, хотя бы одного… С такой-то ответственностью…

– В наше время, когда все измеряется деньгами и кругом разврат, таких больше нет, – встряла Антонина. – Глаша у нас девушка с чистой душой и горячим сердцем.

– Вообще-то я могу привести толкового врача, – предложила Оля. – Правда, он не хирург, но не пьет и диагнозы правильно ставит. Хоть какая-то вам помощь будет…

– Что же ты раньше столь ценный кадр от нас утаивала? Веди его сюда! – воскликнула Глафира.

И через пять минут познакомилась с худым молодым человеком в очках, выглядевшим на сто процентов как «ботаник».

– Роман, – представился тот.

– Ты кто по специальности? – спросила Глаша.

– Врач-лаборант…

– Поможешь мне наложить гипс? – спросила Глаша.

Но Роман первым делом поинтересовался:

– Простите, а вы, собственно, кто?

И юноша был прав.

– Я хирург. Заменяю вашего Сергея Николаевича, который сегодня не в состоянии выполнять свои прямые обязанности, – пояснила она.

И ведь тоже была права.

– Понятно… – потер переносицу Роман, прекрасно понимая, почему Сергей Николаевич не может выполнять свои обязанности. – Конечно, я помогу чем смогу.

Они все-таки сделали рентгеновский снимок ноги Антонины и сошлись во мнении, что смещение минимально и операции не требуется, а только фиксация. После чего Глаша сделала Тоше обезболивающий укол, и два врача наложили гипс.

– Спасибо, док, – повернулась Глафира к Роману.

– Мне было приятно наблюдать за вашей работой. Благодарю за доверие, – отмахнулся «ботаник».

– Давай на «ты»?

– Давайте… давай…

Глаша сняла медицинскую шапочку и вытерла ею лицо.

– Устала…

– Так давайте я вас положу в палату, отдохнете…

– Нет, нам сваливать надо, – многозначительно обронила доктор Ларская.

– Понимаю, – кивнул Роман, почесывая затылок. – Я не дурак, по виду травм догадываюсь, что вы вляпались в историю…

– Не бойся, мы никого не убили и не покалечили. То есть мы самые покалеченные и есть. Это ясно хотя бы по тому, что в вашу больницу, единственную в округе, больше никого не привезли. Никакого криминала! – заверила его Глаша.

Но парень не отступал.

– Глафира, сейчас час ночи… Куда вы поедете? У Антонины еще эпидуральный наркоз не отошел, Матвей слаб из-за кровопотери. Ему бы, по-хорошему, капельницу надо поставить… жидкость восполнить. Ты мне тоже не нравишься – глаза красные, на голове гематома… Что называется, всем помогаю, кроме себя, да?