«Симпсоны» как философия - Халвани Раджа - Страница 36

Барт Симпсон во многом похож на своего отца. Именно от последнего этот любящий повеселиться и напрашивающийся на неприятности мальчишка унаследовал бесшабашное отношение к жизни. В Bartʼs Girlfriend [110] Барт страстно влюбляется в дочь его преподобия Лавджоя — Джессику. Сначала Барт думает, что ему следует стать набожным, как того требует воскресная школа, чтобы завоевать благосклонность девочки. Но Джессика начинает интересоваться им лишь тогда, когда замечает в нем потенциального криминального сообщника. Эта серия иллюстрирует возможности появления нравственного лицемерия в тех случаях, когда мораль связывается с подчинением внешнему кодексу поведения[202]. Будучи дочерью священнослужителя, Джессика старательно играет роль «паиньки». Она лицемерно использует мораль, чтобы удовлетворять свои эгоистичные желания. Когда Джессика крадет деньги из церковной корзины для пожертвований, Барт прилагает все усилия, чтобы воспрепятствовать краже. «Красть из корзины для пожертвований действительно плохо! — говорит ей Барт. — Даже я это знаю». Когда в краже обвиняют Барта, он спрашивает Джессику, зачем ему покрывать ее. Она отвечает: «Потому что, если ты расскажешь правду, тебе никто не поверит. Не забывай, что я — милая, безупречная дочка священника, а ты — просто желтая шваль»[203].

В свете обычного для Барта озорства его периодические признания важности долга могут подчеркнуть некоторые этические моменты более эффектно, чем это было бы возможно в случае благонравного ребенка. В Bart the Mother [206] он испытывает трогательные угрызения совести после того, как его бездумные проказы приводят к гибели птицы, уже отложившей яйца. Барт решает посвятить все свое время высиживанию осиротевших яиц и даже жертвует ради этих важных забот своими обычными удовольствиями, что для него вообще нехарактерно. Но благими намерениями (особенно, быть может, родившимися из спонтанного душевного порыва) вымощена дорога в ад. Когда выясняется, что в яйцах находятся птицеядные рептилии, запрещенные федеральным законом, Барт встает на их защиту. Он говорит своей матери: «Все считают их чудовищами. Но я их вырастил и люблю! Я знаю, что это трудно понять». Мардж отвечает: «Не так трудно, как ты думаешь».

Когда, впрочем, ящерицы Барта истребляют спрингфилдскую популяцию докучливых голубей, Барта объявляют героем города. Барт позволяет славе затмить те моральные принципы, которыми он руководствовался в своих действиях. «Я не понимаю, Барт, — говорит его сестра Лиза. — Ты так расстроился, когда убил одну птицу, а теперь по твоей вине погибли десятки тысяч птиц, а тебя это совсем не волнует». Но Барт уже вернулся к своей внеморальной модели поведения и едва ли способен сосредоточиться на этом важном, с точки зрения Лизы, экологическом парадоксе.

Для Мардж характерно погружение в роль традиционной жены и матери и отсутствие собственной жизни[204]. Когда она оспаривает свое традиционное воспитание, становясь выше него, то привлекает внимание к важным нравственным вопросам. Как утверждает Кант, у нас есть обязанности не только перед другими, но и перед самими собой. Мы должны по мере сил развивать собственные таланты. Путь к независимому саморазвитию может при определенных обстоятельствах оказаться тяжелым моральным бременем. Требуется смелость, чтобы отстаивать свое личное развитие, когда социальные обстоятельства и воспитание склоняют к служению и подчинению другим. Таким образом, Мардж, в остальном остающаяся традиционной домохозяйкой, выдвигает на передний план великое нравственное дело феминизма.

В эпизоде Realty Bites [187], в сюжете которого есть заимствования из фильма «Гленгарри Глен Росс», Мардж устраивается на должность агента по продаже недвижимости. Ей надоело то, что семья принимает ее беззаветную заботу как должное. Она тоже человек и имеет право на личную жизнь. Мардж хочет сделать карьеру и тем убедить саму себя, свою семью и все общество Спрингфилда в собственной значимости. Когда ее знакомят с коллегами по бизнесу, мы видим, что она попадает в жестокий мир беспощадной конкуренции. Один из агентов язвительно соглашается с ее правами на весь Вест-Сайд, а сравнительно пожилой человек, напоминающий сломленного Джека Леммона[205], стоит у грани саморазрушения. Поначалу Мардж не осознает, в какой среде она оказалась, и с энтузиазмом и гордостью надевает элегантный красный пиджак своей компании.

Беда в том, что Мардж искренне хочет помочь клиентам и готова принести собственные интересы в жертву долгу, как она его понимает[206]. Друзья и соседи, доверяющие Мардж, полагаются на ее мнение. Откликаясь на это доверие, Мардж не может не сказать им, что она в действительности думает об интересующих их домах. Мардж предельно откровенна с клиентами, с которыми ее в этом тесном сообществе связывают узы дружбы, и в результате ей не удается что-либо продать и сохранить работу в компании. Она не становится «суперпродавцом».

Мардж защищает свой подход к делу перед лицом учтивого менеджера Лайонела Хатца: «Ведь наш девиз: „Хорошему человеку — хороший дом!“» Лайонел отвечает: «Послушай, Мардж, пора мне открыть тебе небольшой секрет. Хороший дом — это дом, который продается. Хороший человек — это кто угодно». «Но я всего лишь говорила правду!» — настаивает Мардж. «Ну разумеется, — говорит Лайонел. — Но есть одна правда, — при этих словах он хмурится и отрицательно мотает головой, — и другая правда», — а тут он улыбается и утвердительно кивает. Продукт можно продать, если представить его в выгодном свете: крохотный тесный домик следует назвать «уютным», перекошенный и готовый рухнуть сарай — «мечтой мастера на все руки», и так далее.

Мардж это не убеждает, но она оказывается перед выбором: лишиться работы или приукрашивать правду. В этом конфликте между личными интересами и моральным долгом мы видим, как под воздействием внутренней структуры конкурентной социальной организации она отдает предпочтение личным интересам. Изменив свой подход, Мардж заключает важную сделку, скрыв от наивных доверчивых Фландерсов тот факт, что в купленном ими доме когда-то произошло жестокое убийство. Она старается ощутить удовольствие от обладания чеком Фландерсов, который становится подтверждением ее карьерного успеха и ее значимости как человека, однако вместо этого испытывает чувство вины, поскольку не исполнила долг. Ее чувство долга в конечном итоге берет верх над желанием и своекорыстием. Она решает рискнуть всеми своими устремлениями и возвращается к клиентам с намерением рассказать всю правду. Оказывается, что она неправильно предвидела реакцию Фландерсов. Они приходят в восторг от того, что их дом имеет такую интересную, страшную историю. Парадокс состоит в том, что в данном конкретном случае честность с самого начала была бы лучшей политикой.

После некоторых колебаний Мардж все-таки исполнила свой долг ради него самого и тем не менее достигла личных целей. Не так ли все должно происходить в жизни? Почему добрый поступок должен оборачиваться личной жертвой? Здесь мы подходим ко второму важному моменту, связанному с нравственным сознанием: сделав доброе дело, ты должен быть вознагражден. Это второе свойство морали на первый взгляд противоречит первому, а именно трению и возможному конфликту между долгом и желанием. Однако, как утверждает Кант, подобное трение преходяще. В конечном счете моральный долг и личное счастье должны быть неразрывно связаны, «Высшее благо» и главный моральный долг — это создание мира, в котором счастье проистекает из исполнения морального долга. Люди, исполняющие свой долг, должны быть вознаграждены; эгоистичные же люди, заботящиеся лишь о достижении личных целей за счет окружающих, должны быть наказаны.