Смертельная мечта - Бова Бен - Страница 77

Несколько раз среди дня он уходил из лаборатории в госпиталь посмотреть на Ральфа Мартинеса. Подполковник пережил удар, но состояние его продолжало оставаться критическим. Он все еще находился в реанимационном отделении и ни двигаться, ни говорить не мог. Если Мартинес и узнавал Дэна, то никак не выдавал своих чувств. Он все так же зло смотрел своим единственным глазом и так же методично сжимал и разжимал пальцы. По словам наблюдавших за ним врачей, никаких других движений он не делал.

Дэн ни разу не видел возле Ральфа других посетителей, поэтому очень удивился, столкнувшись в госпитале с Дороти.

Она пополнела и казалась старше своих лет. Последнее Дэн отнес на счет постигшего ее горя. И несмотря ни на что, Дороти оставалась притягательно красивой. На ней была короткая, до колен, юбка, свободный серый свитер, продернутый золотым люрексом, и кремовая кожаная куртка. Дэн, не скрывая своего восхищения, разглядывал Дороти.

Лицо ее было бледным, под глазами Дэн заметил темные круги. Дороти равнодушно посмотрела на остолбеневшего Дэна.

– Здравствуй, – сказал она низким грудным голосом.

– Здравствуй, – выдавил из себя Дэн.

На этом, собственно, их встреча и закончилась. Дороти развернулась и торопливо зашагала по коридору к выходу. «Почему она так спешит? Убегает от меня или не хочет смотреть на то, в каком жалком состоянии находится ее муж? – пронеслось в голове Дэна, но он быстро нашел ответ. – Во всем, что произошло с Ральфом, она винит меня. Вполне естественно».

Именно в этот момент ему в голову пришла эта страшная мысль. Ведь в течение целого года, после того как Джэйс ушел с базы, над программой имитации полета продолжал работать он один. Конечно, у него были помощники, но руководителем-то был он, Дэн. «Она, в сущности, права. Кроме меня, винить больше некого, – размышлял Дэн. – Никто – ни доктор Эпплтон, ни даже Джэйс – в гибели ее мужа не виноват. Только я один. Печально, но справедливо».

В ту ночь, после встречи с Дороти, Дэн вообще не смог уснуть. Трижды он звонил в дом Мартинесов, но никто не поднимал трубку. Дэн оставлял сообщения, но Дороти не ответила.

Правда, утром один звонок все-таки раздался, но совсем не от Дороти.

– Строго говоря, мне бы нужно уволить тебя, – услышал Дэн в трубке отрывистый, злой голос Манкрифа. – Здесь у нас все по швам трещит, а ты продолжаешь чикаться со своими вояками. Ты долго еще будешь там колупаться, мать твою?

Дэн вспомнил последний разговор со Сьюзен. «Ты не забыл, что в ближайший четверг День благодарения? Мы все ждем тебя», – сказала она.

А два дня назад звонил и сам Джэйс, сообщил, что обстановка накалилась и, что если Дэн в ближайшие дни не вернется, шеф обязательно уволит Дэна.

Дэн ответил, что в ближайшие дни в Орландо не вернется. Сьюзен была шокирована этим известием, но перенесла его стойко.

Последним был доктор Эпплтон. Как-то днем он подошел к Дэну и сказал:

– На праздники здесь никого не будет, останутся только дежурные и экипажи, которым назначены вылеты. Подумай, может быть, тебе стоит уехать на время?

– Я проторчал тут уже несколько дней и ничего не нашел, – ответил Дэн.

– Завтра у нас вторник, – продолжал Эпплтон, словно не замечая возражений Дэна. – Так что готовься, днем я посажу тебя на самолет, и ты улетишь к семье. И если не хочешь, больше можешь не прилетать сюда, – прибавил доктор.

Они вошли в кабинет Эпплтона. Доктор сел за свой стол и принялся, как всегда, крутить в руке неизменную трубку. Дэн подошел к окну и стал разглядывать серую бетонную стену противоположного здания. «Странно, доктор разговаривает со мной намного мягче, чем в день моего приезда», – подумал Дэн и повернулся к Эпплтону.

– Ну что ж, только прежде чем попрощаться, – еле слышно произнес Дэн. – Говорить ему вдруг стало очень трудно, слова приходилось вырывать из себя. – Осталось сделать только одно дело.

– Какое? – Доктор удивленно поднял брови.

– Испытать программу, – выдохнул Дэн. Он старался говорить спокойно, хотя понимал, что ставит на карту свою жизнь.

Трубка выпала из рук доктора Эпплтона.

– Облепите меня медицинскими датчиками, – продолжал Дэн. – Если что-нибудь заметите, немедленно отключайте программу.

Дэн боялся испытывать программу, но еще больше он боялся, что доктор Эпплтон станет его уговаривать не делать этого и он сдастся. Поэтому, заметив, что Эпплтон собирается возражать, снова заговорил:

– Не нужно отговаривать меня, доктор. Ральф сел в кабину без датчиков, и вы просмотрели его. Кроме того, он не инженер, он мог и не заметить, что программа испорчена. Я же в момент определю неисправность. Не исключено, что я буду находиться в кабине не больше минуты. А если этого не случится, то вы еще как минимум несколько месяцев будете с ней биться. Да и дело, может быть, вовсе не в электронике, а совсем в другом. Короче говоря, вам так или иначе понадобится доброволец. Я согласен.

– А я – нет, – отрезал доктор Эпплтон, дрожащей рукой поднимая с пола трубку. Он стал наполнять ее табаком, но не смог, только рассыпал его по столу.

– Другого выбора у нас нет, – сказал Дэн. – Испытывать программу нужно, и делать это должен только тот, кто ее разработал.

– Совершенно необязательно, – парировал Эпплтон. – Среди курсантов найдется немало добровольцев.

– Не выгораживайте меня, доктор! – воскликнул Дэн. – Вы же прекрасно понимаете, что только я обязан сесть в кабину. Я ее разработчик, и я знаю, что должно произойти.

– Но ты не летчик и не знаешь, как управлять самолетом, – возразил Эпплтон, но уже слабее.

– Я уже думал об этом. Заложите в программу все, что выполнял Ральф, тогда мне останется только отслеживать поведение программы.

– Черт подери, только этого еще не хватало! – прохрипел Эпплтон. – Дэн, это же очень опасно.

– Можно подумать, что я этого не знаю, – ответил Дэн и улыбнулся. «Все, я уломал его», – подумал он.

Эпплтон продолжал неподвижно сидеть за столом.

– Пойду попрошу операторов подготовить кабину к испытаниям, – быстро проговорил Дэн и, словно опасаясь, что Эпплтон бросится останавливать его, быстро вышел из кабинета. Но Эпплтон даже не пошевелился.

В тот вечер Дэн снова пришел в госпиталь.

– Как он? – спросил Дэн у сидящей перед экраном медсестры, средних лет негритянки с начинающими седеть волосами. Узнав Дэна, она кивнула и отложила в сторону пакет с жареным картофелем.

– Недавно у него был еще один инсульт. Точнее, микроинсульт, – печально произнесла медсестра.

– Еще один? – изумился Дэн.

– Да, – кивнула медсестра. – Такое иногда случается.

– Он сильно пострадал?

– Нет, но дело не в инсульте. Его организм с каждым часом становится все слабее. Ральф погибает. – Медсестра тяжело вздохнула.

– И ничего нельзя сделать?

Негритянка пожала плечами:

– Мы здесь бессильны. У него атрофируются легкие. Они наполняются жидкостью. Сейчас у него началось воспаление легких.

– Он умрет? – напрямую спросил Дэн.

Медсестра снова вздохнула, на этот раз еще печальней.

– Да, – ответила она. – Но только я вам ничего не говорила. – Она прижала палец к губам.

– И когда?

– Дня два он, возможно, протянет. Но, повторяю, я вам ни слова не сказала про это.

Как в бреду, Дэн вышел из госпиталя. Сев в микролитражку, двухдверный «шевроле», он поехал в город. В голове Дэна все смешалось. «Странно здесь все, – недоумевал он. – Доктор-индиец сказал, что Ральф не переживет ночь, а он ее пережил. Теперь эта негритянка говорит, что Ральфу осталось максимум два дня… Эх, что они знают о Ральфе? Это летчик, а здесь уж точно медицина бессильна. И тем не менее медсестра говорит очень уверенно, без эмоций. А какие могут быть эмоции? Они тут всякого насмотрелись».

Только остановив машину, Дэн понял, куда невольно заехал. Ральф и Дороти жили в небольшом особняке на тихой пригородной улице. Адрес их Дэн знал давно, еще с тех времен, когда Ральф, еще до свадьбы, собирал лабораторию к Себе на пикники. Они продолжались и после женитьбы Ральфа, на Сьюзен не желала на них присутствовать.