Войны несчитанные вёрсты - Телегин Константин Федорович - Страница 50

К этому хотелось бы повторить, что эти наши служебные отношения вскоре переросли в прочную и надежную дружбу, которая продолжалась до самой кончины Михаила Михайловича в 1971 году.

Назначение к нам членом Военного совета Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко кроме всего прочего способствовало разработке и укреплению организационных основ взаимодействия войск фронта с широко развернувшимся в тылу врага партизанским движением.

Пробыл Пантелеймон Кондратьевич у нас не долго, был отозван Ставкой на другую должность, однако и за короткий срок его пребывания в составе Военного совета нам удалось установить прочные и не ослабевавшие в дальнейшем оперативные связи как с партизанскими соединениями, действовавшими на севере оккупированной территории Украины, так и с белорусскими партизанами, что помогло нам некоторое время спустя, уже в ходе наступления в Белоруссии, активно использовать возможности партизанских ударов по врагу для развития наступления войск фронта. Но об этом - несколько позже. Пока Центральный фронт, пребывая в обороне, готовился к наступательным действиям, Военный совет самым тщательным образом анализировал причины неудач в ходе зимнего наступления. Мы понимали, что их нельзя сводить только к объективным обстоятельствам, а именно к задержке с прибытием войск, да непредсказуемому разгулу снежной стихии, вызвавшему бездорожье. Гораздо важнее было вскрыть собственные просчеты, продумать меры, чтобы они не повторились. А ошибок действительно избежать не удалось.

Так, получив задачу наступать непосредственно против орловской группировки с целью ее разгрома и ликвидации нависшего над нашим фронтом орловского выступа, командование перегруппировало войска и на самый ответственный участок, на стык с войсками Брянского фронта, поставило 70-ю армию, на которую мы возлагали большие и, казалось бы, обоснованные надежды. Ведь эта армия, как уже говорилось, была сформирована из всегда отличавшегося высокой надежностью личного состава пограничных войск. В нее входили шесть кадровых стрелковых дивизий, вооруженных по табельной потребности.

Однако действия армии ожидаемых результатов не принесли и, как только из полосы ее наступления были получены первые тревожные сигналы, мы с К. К. Рокоссовским немедленно выехали на место боевых действий.

Добирались до армейского командного пункта с большим трудом: сначала на машинах, потом на розвальнях, а последние примерно десять километров прошли на лыжах.

И вот только прибыв в армию, ознакомившись с работой командования и штаба по обеспечению наступательных действий, мы убедились, что разведка здесь поставлена далеко не лучшим образом, что дивизии вводились в бой прямо с марша, без организации должного взаимодействия между соединениями и частями. Откровенно слабо было организовано артиллерийское обеспечение вследствие нехватки боеприпасов соответствующего калибра. Командующий армией генерал-майор Г. Ф. Тарасов в сложившейся сложной обстановке действовал неуверенно, а Военный совет не обеспечил разумной и твердой последовательности в управлении войсками.

В результате всего этого армия с поставленной задачей не справлялась и в то же время несла неоправданные потери. Пришлось поставить вопрос перед Ставкой о срочной замене командующего армией. По представлению Военного совета фронта такая замена была произведена.

Ну а что же Военный совет фронта, как он выглядел в свете этих событий? Скажем прямо - далеко не лучшим образом. Ведь это мы, и никто другой, перенадеявшись на высокую боеспособность войск армии, сформированной из личного состава пограничных и внутренних войск НКВД, не ознакомились как следует с ее командованием перед решающими боями. Занятые достаточно важными событиями, постоянно возникавшими на других участках фронта, не нашли времени для того, чтобы проверить истинные готовность объединения к решающим сражениям и обеспеченность всем необходимым, в первую очередь средствами ведения боя. Так серия недоработок, допущенных во многих звеньях, обернулась неудачей. И вовсе не для успокоения собственной совести все же скажу, что Военный совет фронта извлек из этого серьезный урок. Во всяком случав, впредь он неотступно руководствовался более чем разумным правилом: доверяй, но проверяй!

Я преднамеренно подробно задержался на событиях, формировавших в свое время столь изменчивую, многогранную обстановку в полосе действий нашего фронта. Многочисленные беседы после войны с самыми равными людьми, в том числе и бывшими фронтовиками, привели меня к выводу о том, что за давностью лет в памяти собеседников сохранились главным образом события, отражающие завершающий результат наиболее крупных операций. Подавляющее же большинство воспринимало рассказы о подчас весьма неоднозначных предшествовавших обстоятельствах чуть ли не как откровение.

В ряде исторических трудов и воспоминаниях ветеранов войны, даже непосредственных участников Курской битвы, о зимних сражениях упоминается скороговоркой, скорее всего по необходимости, поскольку они, как говорится, все же имели место. Не видя в этом какой-либо преднамеренности и тем более не претендуя на детальное исследование упомянутых событий, я просто хотел заострить на них внимание военных историков, полагая, что без глубокого анализа промежуточных этапов может создаться ложное впечатление о сравнительной легкости достижения конечных целей, чуть ли не самовозникновении победного финала.

Мне думается, что именно раскрытие характера действий войск в зимнем наступлении поможет четко представить, какой ценой были созданы предпосылки для победы наших войск в Курской битве. Трудная пора зимних боевых действий на курской земле оказала непреходящее влияние на последующие события. Я не случайно упомянул о наших просчетах, поскольку и они не прошли без следа, вооружили нас во многих отношениях драгоценным опытом предусмотрительности.

Оценивая результаты зимних боев, конфигурацию образовавшейся "дуги", мы пришли к единодушному выводу о том, что противник, обладая двумя укрепленными выступами севернее и южнее Курска, именно с них при первой возможности предпримет активные и решительные действия.

Как и каждый предыдущий, наступивший этап войны имел свои особенности, которые необходимо было учитывать при организации политической и морально-психологической подготовки воинов. Не отказываясь от традиционных, оправдавших себя в прошлом форм и методов агитационно-пропагандистской работы в вожжах, требовалось наполнить ее новым содержанием.

Несомненно, разгром вражеской группировки под Сталинградом, успешные наступательные операции войск других фронтов воодушевили бойцов, укрепили их уверенность в том, что мы можем бить врага, и не просто бить, а наносить ему сокрушительные поражения. Понятно, что значение Сталинградской эпопеи, подвиги ее героев широко пропагандировались в войсках. Но сейчас этого было недостаточно, ибо эхо крупнейшей битвы второй мировой войны прокатилось по всей планете, приобрело, как теперь принято говорить, глобальный размах, привело к значительным изменениям международной обстановки.

Вот и надо было довести до ума и сердца каждого советского воина, что именно благодаря его беспримерному подвигу изменилась военно-политическая обстановка в мире в пользу антигитлеровской коалиции, нарастало, ширилось национально-освободительное движение народов в оккупированных гитлеровцами европейских странах.

С другой стороны, нельзя было допустить благодушия, самоуспокоенности, о чем постоянно напоминали итоги нашего неудавшегося зимнего наступления. Судя по оказанному врагом сопротивлению, он еще далеко не израсходовал сил, готов был ожесточенно сражаться и, скорее всего, дать решающий бой именно в предстоявшей весенне-летней кампании.

От опрометчивых выводов и решений предупреждал также Приказ Верховного Главнокомандующего No 95 от 23 февраля 1943 года, в котором в частности говорилось: "Красной Армии предстоит суровая борьба против коварного, жестокого и пока еще сильного врага. Эта борьба потребует времени, жертв, напряжения наших сил и мобилизации всех наших возможностей"{21}.