Наваждение - Вольски Пола - Страница 36

Элистэ ощутила за спиной прерывистое дыхание и оглянулась. Через ее плечо Аврелия читала «Сетования Джумаля».

– Гнусно! Отвратительно! Возмутительно! – заключила Аврелия.

– Ты говоришь о статьях или об ораторе? Или это одно и то же? Может, этот тощий парень все сочинил? Может, он и есть Уисс в'Алёр?

– Нет, вряд ли, – отозвалась Аврелия. – Он слишком молод, слишком горяч, слишком хорош собой. У него вьющиеся волосы и свежий цвет лица. Зубы, правда, немного кривоваты, но это его не портит. По-моему, помыслы его благородны.

– Мне это не так ясно, как тебе, – парировала Элистэ. – Никому не должно быть позволено выливать помои публично. Его следует бросить за решетку.

– Ты мыслишь на удивление здраво и разумно, – заметила Цераленн. Шум снаружи поутих, и слова бабушки, безо всякого усилия с ее стороны, звучали ясно и отчетливо. Она не соизволила бросить в окно ни единого взгляда. – Эти люди перегородили улицы, препятствуют нашему движению, наши глаза вынуждены смотреть на их уродство, ноздри – вдыхать их зловоние, а уши – выслушивать их непристойности. Их словесные миазмы отравляют городской воздух, а это невыносимо. Где же полиция, обязанная нас защищать?

Как бы в ответ на ее вопрос полдюжины городских жандармов появились из-за угла Королевского театра и побежали к монументу. Жандармы с ходу врезались в толпу и стали грубо расталкивать замешкавшихся горожан. Юноша на пьедестале заметил их приближение. Не теряя ни минуты, он повернулся и спрыгнул вниз – прямо в гущу толпы. Лес рук поднялся, чтобы смягчить его падение, и он мягко приземлился на ноги. Чудесным образом перед ним возникла свободная дорожка, и юноша помчался по ней сквозь толпу. Сопровождаемый восхищенными возгласами горожан, он нырнул в проулок, толпа снова сомкнулась, и чудесная дорожка исчезла. Жандармы безуспешно старались протиснуться вперед. Сцепленные руки грубо ухмыляющихся и кривляющихся людей мешали их продвижению. Офицер громко скомандовал. Повернув мушкеты, солдаты яростно заработали прикладами, и толпа отступила. Вместо издевательских усмешек послышались крики боли и ярости. Кто-то швырнул булыжник. Камень, вылетев из самой середины толпы, описал дугу и угодил жандарму прямо между лопаток. Тот взвыл от боли, и толпа возликовала. Посыпался град камней, один солдат упал, по лицу его текла кровь. Тогда жандармы вскинули ружья и прицелились. Предупредительный выстрел прогремел над головами бунтовщиков, но те, казалось, его не слышали. Камни дождем посыпались на солдат, которые ответили ружейным залпом, и шестеро шерринцев упали. Двое из них были убиты на месте. На мгновение воцарилось зловещее безмолвие, только раздавались стоны раненых. Жандармы немедленно стали перезаряжать ружья, а толпа свирепо зарычала, словно злобное тысячеголовое чудовище.

К счастью, офицер не терял присутствия духа. Громовым голосом, разнесшимся по всему Кривому проулку, он воскликнул:

– Усмиритель толп! Идет Усмиритель толп!

Озадаченная, Элистэ вопросительно взглянула на кузину.

– Это секретная должность при его величестве, – пояснила Аврелия взволнованным шепотом. – Королевский Усмиритель Шеррина – это чиновник из Возвышенных, чьи Чары покоряют неуправляемые толпы.

– А что он с ними делает?

– Никто не знает, ведь его Чары никогда не были задействованы в полную силу, но, говорят, его методы ужасны. Может, мы еще сами увидим!

Очевидно, такая возможность не пугала Аврелию.

Угроза появления Усмирителя произвела поразительный эффект. Все нараставший до этого накал ярости вдруг разом утих Началось возбужденное бормотание, и толпа загудела в тревожном замешательстве. Воспользовавшись временным затишьем, жандармы перезарядили мушкеты и взяли их на изготовку.

– Расходитесь по домам! – скомандовал офицер уверенно и властно. – Именем короля.

Толпа зашумела. Послышалось несколько неопределенных угроз и пара явных проклятий. Многие горожане начали растекаться по прилегающим улицам.

– Уходите немедленно, иначе мы откроем огонь.

Число покидающих площадь увеличилось, но неизмеримо большая часть толпы нерешительно медлила. Раздался стук копыт, и в Кривой проулок ворвался отряд всадников в масках. Впереди скакал человек в широкой черной мантии с гербом короля Вонара. Островерхий черный капюшон с прорезями для глаз целиком закрывал его голову, а на руках были надеты перчатки с когтями, словно у средневекового привидения. Рассекая толпу, всадники доскакали до статуи Виомента и там натянули поводья. Их решительность и зловещий вид возымели немедленный эффект. Послышались крики ужаса; те, кто стоял рядом с памятником, отпрянули назад, многие побежали. Всадники, ни на кого не обращавшие внимания, казалось, замерли, словно безликие идолы. В полнейшей тишине Усмиритель обвел холодным взглядом толпу, медленно поворачивая голову то вправо, то влево. Не в силах выдержать этот жуткий взгляд, горожане стали спасаться бегством. Оставшиеся пребывали в мрачной нерешительности. Из-под огромного черного плаща Усмирителя показалось длинное узкое приспособление, что-то вроде мушкета, только пошире и подлиннее. Однако, в отличие от мушкета, эта вещь была серебряной, и приделанные к ней стеклянные линзы, блестящие изогнутые проволочки и металлические колесики сверкали и переливались.

– Что это? – спросила озадаченная Элистэ. Почему-то это хитроумное устройство с его диковинными приспособлениями напомнило ей созданную Возвышенными Оцепенелость на городских воротах.

Аврелия пожала плечами.

Усмиритель щелкнул рычагом, потянул затвор, тронул колесико, и линзы на конце устройства зажглись ядовитым ярким светом. Увидев это, несколько человек тревожно вскрикнули, и толпа стала стремительно уменьшаться. Однако горожан еще оставалось порядком; к этим-то упрямцам и обратился звенящим металлическим голосом один из всадников Усмирителя – сам Усмиритель хранил загадочное молчание.

– Бунтовщики и мятежники, именем короля разойдитесь! Покиньте это место, пока чары Возвышенных не обрушились на вас! Королевский Усмиритель Шеррина уже готов применить магическое устройство, чей свет порождает слепоту, глухоту и паралич всего тела. Те, кого коснутся его лучи, будут обречены на участь, которая хуже смерти. Паршивые собаки, вы не заслуживаете ничего лучшего, и все же ваш король являет вам свою милость. Возвращайтесь в свои дома, и вам не причинят вреда. Непокорных же постигнет кара. А теперь ступайте прочь!