Наваждение - Вольски Пола - Страница 202

– Неужели у механического устройства могут… Ладно, дядюшка Кинц, пусть будет, как вы говорите. Но вы уверены, что… Глориэль… не представляет опасности? Не пускает пламени? Или ядовитого пара? Не поглощает плоти?

– Насколько я понимаю, нет. До сих пор она не выказывала столь варварских поползновений. Правда, – высокий лоб Кинца прорезала задумчивая морщина, – должен признаться, я не совсем ясно представляю, на что она способна, если ее прогневить. Мы общались совсем недолго, я не успел изучить все причуды ее характера. Кто знает, какие нас ждут неожиданности? До чего увлекательна жизнь!

– В высшей степени. Но, дядюшка…

– Мастер Кинц, – прервал ее Дреф, – как Глориэль управляет полетом воздушного шара? Это требует огромной механической энергии, куда большей, чем до сих пор удавалось высвободить – из-за ограниченных возможностей шара. Откуда она берет энергию?

– На этот вопрос, юноша, я не знаю ответа. Я ведь не ученый и не ремесленник. Могу лишь сказать – я попросил Глориэль, и она оказала любезность, перестроив саму себя таким образом, чтобы выполнить мою просьбу. Она была очень милой, очень сговорчивой.

– Но как ей это удалось, сударь? И как удалось вам?

– Дорогой мальчик, я не сумею вам объяснить. Мы заговорили об определенной способности, с которой я появился на свет и которую развил в себе упорным трудом. Теперь я умело пользуюсь ею, но как именно – объяснить выше человеческих сил. Я не знаю ответа, о чем глубоко сожалею.

Дреф улыбнулся и покачал головой.

«Ну, я-то уверена, дядюшка, вы знаете гораздо больше, чем говорите, – подумала Элистэ. – Дреф тоже это подозревает. Ну и ладно, держите про себя свои тайны. Может, оно и к лучшему». Вслух же она заметила:

– Неважно, как вы этого добиваетесь, главное – чтобы все сработало. Вы уверены, что сработает?

– Воздушный шар парит безупречно, дорогая моя. Я много раз наблюдал – захватывающее зрелище.

– И не только наблюдали, дядюшка, но и сами летали?

– Нет, моя дорогая, ни разу. Нынче я впервые поднимусь в воздух. Жду не дождусь!

– А ваша Чувствительница, мастер Кинц? Она доказала свою надежность?

– Сегодня ей впервые представится такая возможность. Подумать только – первый полет! Но не тревожьтесь, мой мальчик. Уверяю вас, Глориэль сделает все, что от нес потребуется. По натуре она благожелательна, нужен только верный подход.

– Гм-м-м.

– А теперь, дети, – за дело! Нам надо многое успеть, если мы намерены подняться вовремя, – собраться, распределить груз в корзине и наполнить шар.

– Сколько времени занимает процесс наполнения, мастер Кинц?

– На удивление мало. Как только жаровня разгорится по-настоящему, шар будет готов к полету через час с небольшим. С этого, пожалуй, мы и начнем.

Взяв свечу, Кинц нырнул в отверстие в центре платформы и поджег топливо. Через миг он появился с довольным видом.

– Какое зрелище ожидает вас, дети мои!

Шелковая оболочка начала надуваться. Элистэ недоверчиво смотрела на нее:

– Неужели простой тряпичный мешок способен поднять всех нас в воздух?

– Безусловно, дорогая, моя. Ты глазам своим не поверишь. Вот погоди…

– Судя по размерам, шар вполне способен поднять груз, равный нашему общему весу, – перебил Дреф. – Однако проверять это не понадобятся. Вы не летите с нами, Элистэ. Вы останетесь здесь, в доме вашего дяди.

Это было так неожиданно, что Элистэ, забыв о своем статусе Возвышенной, всего лишь растерянно спросила:

– Что заставило вас так решить?

– Элементарная осторожность, – просто ответил Дреф, словно это само собой разумелось, однако поджал губы и принял неприступный вид, явно ожидая сцены с ее стороны. – Вы Возвышенная. Если вас опознают в Шеррине, то прямым ходом отправят в Кокотту. А так как столица кишмя кишит народогвардейцами, вероятность разоблачения велика. Вам улыбнулась редкостная удача – вы бежали из столицы и сейчас в относительной безопасности. Тут вам ничто не грозит. Грех пренебречь такой возможностью из-за пустого каприза.

Элистэ молчала. От удивления она вконец растерялась. Возвращение в Шеррин с Дрефом и дядюшкой Кинцем было для нее делом решенным, другого ей и в голову не приходило. Теперь же, когда Дреф предложил остаться, вернее приказал, – как он посмел ей приказывать?! – Элистэ пришлось крепко задуматься. Конечно, он сказал чистую правду, тут не о чем спорить. Трудно опровергнуть столь четкие, ясные и разумные доводы, однако она обязана это сделать. Она не позволит оставить ее в Дерривале, ни за что! Элистэ принялась лихорадочно подыскивать возражения, но не придумала ничего лучшего, как ответить:

– Не вам за меня решать, куда мне можно, а куда нельзя. Я предпочитаю вернуться в Шеррин, и я вернусь в Шеррин. И хватит об этом.

– Нет, погодите. Соблаговолите объяснить доводы вашего решения – признаюсь, они выше моего разумения. Чего вы добьетесь, Возвышенная дева, с большим риском возвратившись в Шеррин? Что именно вы рассчитываете там делать? Просветите меня.

Он был несносен, и, как назло, в голову не приходило ни одной резкой и достойной отповеди. Правда, на его вопрос невозможно дать обоснованный ответ. Ее мучительно подмывало сказать: «Разве вы не хотите, чтобы я была рядом?» – но этого она не могла себе позволить, в этом не было никакой логики. Впрочем, главное – не дать загнать себя в угол. Элистэ выпрямилась, вздернула подбородок и бросила с напускным равнодушием:

– Я не обязана перед вами отчитываться. Я объявила о своих планах, и поставим точку. Мне не хочется пререкаться по этому поводу, это слишком утомительно.

– Элистэ, вы ведете себя как наивный ребенок.

– Всякий раз, когда вас что-то не устраивает в моих поступках или словах, вы называете меня «ребенком». Мне это надоело.

– Чего вы хотите, если ведете себя, словно вздорная маленькая капризница? Скажите спасибо, что другие готовы о вас позаботиться, раз уж сами вы неспособны. Вы не летите в Шеррин, и я не намерен с вами об этом спорить.

– Прекрасно, вот и не будем. А поскольку вы не в силах помешать мне отправиться туда, куда я хочу, то и говорить нечего.

– Если придется, я применю силу.