Наваждение - Вольски Пола - Страница 114

– Пора, маркиз, – перебил его во Мерей с такой спокойной уверенностью в голосе, что эта реплика показалась случайной и несущественной.

Во Льё в'Ольяр с готовностью кивнул. Он, видимо, не заметил, что ему намеренно наткнули рот. Но Элистэ достаточно ясно это почувствовала, и ее утихшая было обида вспыхнула вновь. Они боятся, что она узнает что-нибудь о готовящемся побеге короля. Они доверяли ей не больше, чем… ну, например, Аврелии, от которой всегда все скрывали Ее лицо вытянулось, но никто этого не заметил.

Цераленн и Элистэ проводили гостей к выходу. Кавалер во Мерей нанял возницу, ждавшего их на улице у дома. Это был разумный ход, ибо народогвардейцы в поисках богатого Возвышенного во Льё в'Ольяра и не подумали бы обыскивать обшарпанный городской фиакр. Сам маркиз оглядел экипаж с недоумением, но сесть в него согласился. Через секунду они уже катили, погромыхивая по обманчиво спокойным улицам к месту их секретного назначения, к той неизвестной обители, к безымянной улице, на которой стоит неприметный дом с подвалом, ведущим к потайному ходу под городской стеной. Удивительно, что Мерею удалось каким-то образом проведать о нем, и этой драгоценной тропой жизни пока можно было пройти без всяких помех и препятствий. Маркиз во Льё в'Ольяр наверняка благополучно ускользнет из Вонара и присоединится к другим Возвышенным изгнанникам в Ланти Йуме или в другом месте.

Цераленн и Элистэ стояли в дверях, глядя, как экипаж исчезает из виду. В голове Элистэ роились вопросы, но ни одного из них она не задала вслух. Какой в этом смысл, бабушка все равно не ответит. Вот улица опустела, и обе дамы вернулись в дом. Цераленн удалилась в свои покои, а Элистэ поспешила наверх за горничной и своими упакованными сокровищами. Прерванная было затея удалась как нельзя лучше. Но когда Элистэ стояла позади дома в саду, залитом лунным светом, делая вид, что наблюдает за действиями Кэрт, мысли ее были далеко. Она как будто следовала по улицам за своим прежним поклонником, ныне беженцем, и гадала – может ли произойти то, о чем прежде невозможно было и помыслить, случится ли так, что она и ее близкие когда-нибудь отправятся той же дорогой?

– И это твое последнее слово? – осведомился Уисс в'Алёр.

– Последнее и окончательное, – ответил Хорл Валёр, чувствуя, как внезапно проясняется его сознание и совесть. Он глубоко вздохнул и выпрямился. Ему было страшно, но одновременно он испытывал счастье, какого не переживал со времени приезда в Шеррин. Поблизости не было Бирса, подавлявшего его, – в последнее время, к его великому облегчению, Бирс частенько находился в отлучке, – и Хорл наконец собрался с силами противостоять сыну. Наконец-то он обретал себя, сбрасывая тяжкий груз унижения и зависимости. Удивительно, как легко стало на душе, – надо было сделать это несколько месяцев назад. Глядя прямо в глаза сыну, Хорл твердо сказал:

– Это не подлежит обсуждению. Скажи, зачем мы приехали сюда? – Они стояли перед столичным Арсеналом, куда Уисс притащил его с далекой улицы Нерисант. Хорл не видел в этом смысла, но сын настаивал.

– Здесь кое-что может тебя заинтересовать. Но пока не стоит об этом. Сейчас же я снова хочу напомнить тебе о долге, о котором ты явно позабыл. Народ Вонара нуждается в твоих услугах. Уж это-то, по крайней мере, ты обязан ему предоставить. И сделать это с радостью и охотой. – Тон Уисса был исполнен суровой укоризны. Казалось, что они поменялись ролями и отец порицает непокорного сына. Обычно это действовало безотказно, но сегодня Хорл выказывал необыкновенное упорство.

– Я знаю свои обязанности. Я ничего не забыл и не нуждаюсь в поучениях. – Он был горд собственной смелостью. – Я с радостью буду служить народу, но его интересы и твои собственные не совсем совпадают. Это стало достаточно очевидным. И давай прекратим пререкаться. Ты хитростью вынудил меня помочь тебе погубить Шорви Нирьена. Проделал ты это ловко и теперь торжествуешь…

– Скажи лучше, что торжествует народ. Вся страна.

– Это спорный вопрос. Страна теряет героя, а ты расправляешься с соперниками. По сути дела, ты обманул меня и попросту использовал. Ты всегда так поступал. Ты использовал меня много месяцев подряд, может быть, всю жизнь, но теперь этому должен прийти конец. Я принял решение и завтра возвращаюсь в Ворв. Ты, без сомнения, восторжествуешь, но без помощи своего отца. – Хорл скрестил руки на груди. – И больше я не хочу говорить об этом.

Уисс пристально изучал отца, и, казалось, его зрение преломляется и искажается, словно он смотрит через странные искривленные линзы. Мир вздрогнул, сдвинулся и снова застыл, но теперь Уисс увидел перед собой врага. Если раньше он сомневался к какой категории отнести Хорла, то теперь раз и навсегда на все вопросы был дан ответ. Враги Уисса в'Алёра – враги Вонара и потому не заслуживают снисхождения. На виске Уисса вздулась вена. Ему потребовалась воля, чтобы сдержаться и не ударить отца. Для победы этого противника существовали способы получше, да, гораздо лучше.

– Ну что ж, ты явно настроен самым решительным образом, и никакие мои доводы твоего решения не изменят, – согласился Уисс без видимого гнева. – Я сожалею о твоем отъезде, но вынужден принять твой выбор. Я не буду пытаться удерживать тебя. Однако прежде, чем ты уйдешь, тебе стоит кое-что увидеть. Идем. – Схватив отца за руку, Уисс потащил его к дверям.

Хорл рассудил, что благоразумнее будет не возражать против такой мелочи. Народогвардейцы, охранявшие вход, без звука расступились, пропуская президента Комитета Народного Благоденствия. Эта их покорность неприятно поразила Хорла.

Они прошли просторными залами нижнего этажа и начали спускаться по лестнице в тускло освещенный подвал, где хранились Оцепенелости. Зачем это нужно? Хорл считал, что они попусту тратят время, но промолчал. Ничего, через двадцать четыре часа он покинет город, и все скоро кончится.

Они спускались все ниже и ниже по отсыревшей лестнице, Уисс – впереди, Хорл покорно шествовал следом. В здании было много народогвардейцев, больше, чем прежде, – вооруженных до зубов, но все как один послушных Уиссу. Отец с сыном дошли до подвала, и Хорл увидел, что здесь все изменилось. Огромное сумеречное помещение теперь оказалось разгорожено высокими деревянными перегородками, явно возведенными недавно. Он быстро разобрался, что эти тонкие стены образуют три открытые камеры, в каждой из которых помещалась одна Оцепенелость, но не понял, для чего это сделано.