Наваждение - Вольски Пола - Страница 107

И, значит, Уисс выполнял свой долг, косвенным образом требуя их гибели. При сложившихся обстоятельствах Конституционный Конгресс не располагал специальными законами, которые могли бы послужить его самоочищению. По этому поводу Уисс в'Алёр и потребовал учредить Народный Трибунал, наделенный юридическими полномочиями судить и выносить приговор любому врагу государства, независимо от положения и статуса.

– Ибо здесь не может быть исключений, – пояснял аудитории Уисс. – Враги народа должны подлежать суду народа, и все должны быть при этом равны, включая Возвышенных и самого короля. Король тоже должен находиться в пределах досягаемости законов.

Это нововведение зал встретил удивленным перешептыванием. Дымка дрогнула, грозя и вовсе улетучиться, и Уисс заговорил еще настоятельнее, чтобы не потерять власть над залом:

– Страна не может далее оставаться невооруженной, незащищенной от разбойных нападений волков и тигров в человеческом обличье. Граждане Вонара имеют право на самозащиту, а значит, и право иметь оружие. Осмелится ли здесь кто-нибудь оспаривать это? Народный Трибунал послужит своего рода карающим мечом сильного и свободного народа – скорым и надежным в защите справедливости, устрашающим лишь врагов Свободы. От имени народа я требую учреждения Трибунала, наделенного всей необходимой властью, чтобы свободно и эффективно действовать в его защиту. Это насущная необходимость, с точки зрения благоденствия народа, и обсуждению не подлежит. Ни один истинный патриот Вонара не поставит ее под сомнение.

Быстрый взгляд в зал подтвердил ожидания Уисса. Аура вокруг его сторонников разгоралась пламенным энтузиазмом. Еще несколько слов – и началось бы бурное ликование. По контрасту с ней непроницаемая атмосфера оппозиции оставалась по-зимнему свинцово-серой, с темными полосами сомнения, тревоги, враждебности и еще одним скверным оттенком, который Уисс не позволил себе распознать, хотя в душе почувствовал: это было омерзение. Он отметил, что там достаточно энергии и оттуда можно ждать вызова.

И, разумеется, Шорви Нирьен, до невыносимости сдержанный, уже вставал с места, чтобы возразить:

– Как раз эта тема в высшей степени подлежит обсуждению. Видимо, член Конгресса Уисс в'Алёр не рассчитал всех возможных последствий его предложения. Создание Народного Трибунала, наделенного чрезвычайной деспотичной властью наказывать за некие неопределенные преступления, наличие которых еще никем убедительно не доказано, откроет эпоху беспрецедентного, юридически дозволенного террора, неизбежным результатом которого…

Конец фразы Нирьена утонул в яростном звоне колокольчика. Член Конгресса Шенев, председатель комитета по регламенту, посредник во всех дискуссиях, ныне раб, слепо повинующийся Уиссу в'Алёру, не забыл о данном ему поручении. Шорви Нирьену нельзя было позволить обратиться к собранию. Ему надо заткнуть рот во что бы то ни стало.

– Член Конгресса Нирьен нарушает порядок, – объявил Шенев. – Слово члену Конгресса в'Алёру.

Сторонники в'Алёра радостно зааплодировали.

– Мастер Председатель, я убедительно прошу разрешения отвести предложение члена Конгресса в'Алёра… – Дальше Нирьену говорить не пришлось. Снова зазвенел колокольчик председателя.

Уисс в'Алёр в молчании изменил позу и выражение лица, затем сделал некий жест. Преданные ему экспроприационисты, безошибочно улавливавшие каждое его настроение и чутко откликавшиеся на его молчаливые команды, были готовы действовать без дополнительных инструкций. Поднялся дикий топот, вопли, свист, ругань. Шум заполнил весь зал, сотрясал окна и бился о стены. Сторонний наблюдатель подумал бы, что Конгресс объединился в поддержку Шорви Нирьена, но Уисс в'Алёр знал, в чем дело. Яркая, страстная дымка, висевшая над его сторонниками, стала дырчатой, похожей на лицо больного с темными неровными пятнами. По всему залу, помимо сгустка враждебности нирьенистов, плавали кляксы сероватой осторожности, сомнений и нерешительности. Эти облачка сопротивления, наверное, покрывали половину членов Конгресса, но они не создавали собственной силы. Сидящие далеко друг от друга, не подозревая о существовании таких же, как они, депутаты были растеряны и напуганы. Эту растерянность Уисс уловил с первого взгляда и тихо ликовал. Несмотря на бесспорный ум, Шорви Нирьен не овладел искусством практической политики, доказательством чего была его неспособность организовать воедино своих разрозненных сторонников. Может быть, именно теперь Нирьен осознал свою ошибку, но у него уже не будет возможности воспользоваться этим уроком.

Шорви Нирьен колебался, словно обдумывая, не попробовать ли выступить еще раз. Но в этом шуме уже никто не услышал бы его, и он сел на место. В Конституционном Конгрессе сразу сделалось тихо.

– Разве найдется честный гражданин, – продолжал Уисс в'Алёр почти задушевно, – который откажется подчиниться воле народа? Кто побоится предстать перед народным судом, кроме негодяя, скрывающего тайную вину? Кто пойдет наперекор воле народа, кроме его врагов? Вот вопросы, над которыми стоит поразмыслить. Разные мнения депутатов по поводу Народного Трибунала говорят о них самих больше, чем они сами могут сказать о себе. В свете доказательств, которыми я располагаю и которые подтверждают существование заговора, ужас и ненависть виновных звучат как подписанное признание – ибо в новом Вонаре невиновным бояться нечего!

Бешеное одобрение экспроприационистов и членов Красного Ромба. Требовательные выкрики из группы союзников с другой стратегией:

– Кто эти заговорщики? Кто виновен? Назовите их!

– Господа, не спрашивайте меня об этом, – предостерег Уисс. – Мы не юридическая организация и не можем трактовать вопросы, связанные с изменой. Пока я советую сохранять терпение… – Он изменил голос, лицо, жесты, чтобы подогреть дымки над своими последователями, разжигая их нетерпение. Теперь они уже не отстанут.

Снова послышались выкрики: «Назовите их!», и при виде такого количества разеваемых ртов Уисс почувствовал себя мастером-чревовещателем, чей голос раздается из бесчисленных ротиков марионеток.