Евгения, или Тайны французского двора. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 80

Валентино был уверен, что это та сеньорита, которую ищет его господин. Она, казалось, хотела что-то ему передать. Между тем совсем стемнело, и Валентино мог смело подойти к окну и не быть замеченным старухой.

Раздался легкий стук; Долорес давала ему знать, чтобы он был очень внимательным. Перед ним на землю что-то упало. Он нагнулся и поднял толстый, сочный лист алоэ или кактуса, на котором девушка за неимением бумаги написала ответ.

В темноте невозможно было различить слова, нацарапанные на листке иглой. Валентино поклонился по направлению окна и пошел обратно. Он нарочно шел по берегу моря, хотя и была более короткая дорога домой.

Добравшись до городка, он поспешно подошел к фонарю, вынул из кармана лист кактуса и прочел следующее:

«Спаси меня, мой Олимпио! Здесь действительно заключена твоя Долорес!»

Валентино очень обрадовался. Он пожалел только, что у него нет крыльев, чтобы скорее принести своему господину эту радостную весть. Он сел в поезд, чтобы поскорее добраться в Лондон. До сих пор, после долгих напрасных усилий, его поиски шли как нельзя лучше — но в последнюю минуту слуга дона Олимпио был вынужден отказаться от успехов своих поисков. В следующей главе мы узнаем, как это случилось.

Вернемся же, однако, на некоторое время в тот вечер, когда к старухе Родлоун приехала знатная дама и когда началась интрига герцога Медина.

Первым признаком этой интриги было следующее обстоятельство. Пока Валентино путешествовал из Лондона в Сутенд, его господину пришло письмо. Когда Олимпио вернулся с охоты домой, ему подали душистую, элегантную записку. Он сломал печать. Письмо было написано по-испански красивым, тонким почерком. Вот что было написано в этом письме:

«Мой благородный дон! Одна неравнодушная к вам особа проситвас в будущую субботу в одиннадцать часов вечера прибыть на Цельзийский мост. Она сообщит вам радостную и интересную новость. По приезде туда ступайте прямо к парку Ватерлоо». Эта изящная записка была без подписи.

— Странно, — пробормотал Олимпио, рассматривая этот красивый женский почерк.

— Насколько я знаю, это очень отдаленное, безлюдное место, — заметил маркиз.

— Я начинаю догадываться, от кого эта записка; от этой записки сердцу Олимпио угрожает опасность, — смеясь, пошутил итальянец.

Олимпио осведомился, где сейчас находится Валентино; Хозяйка дома передала ему слова слуги. Напрасно они его ждали — тот не появлялся. Друзья уже начали думать, что с ним случилось какое-нибудь несчастье.

IV. ЕВГЕНИЯ И ГАДАЛКА

Заперев дверь за Эндемо и проводив Долорес в ее комнату, колдунья вернулась к знатной леди, которая ждала ее в слабо освещенной, неуютной комнате, расположенной направо от входа в дом.

— Что вам угодно, миледи? — спросила Родлоун, которой Эндемо успел сообщить, что эта дама и есть та самая, о которой он говорил ей.

Прекрасная незнакомка приподняла свою вуаль, казалось, на нее неприятно подействовала незатейливая обстановка комнаты. Широкая кровать с балдахином, большой шкаф, круглый старый стол и четыре или пять стульев составляли все незатейливое убранство этой тесной комнаты. К досаде своей, старуха не могла принять знатную гостью в парадной комнате, потому что там еще валялись на полу разбитая бутылка и стаканы. Знатная леди не ожидала, что ее примут в такой грязной, тесной комнате и почти раскаивалась, что последовала совету своих знакомых погадать у старухи и узнать, что ее ждет в будущем.

— Извините-, миледи, — проговорила старуха, — что моя комната немного темна и невесела для вас — зато вы светлее будете видеть свое будущее! Не обращайте внимание на внешнюю обстановку, садитесь вот сюда. На этом старом стуле сидел герцог Гамильтон, принцесса Кумберландская, лорд Пальмерстон и еще более высокие особы, — сказала старуха, убирая разбросанные вещи со знаменитого стула и подставляя его к столу.

Притом как только старуха назвала знатные имена лондонской аристократии, знатная леди иронически улыбнулась.

— Я пришла к вам с тем же вопросом, с каким приходили все названные господа, — сказала она на довольно плохом английском. Голос ее был мягкий, ласкающий. Она полностью подняла с лица вуаль своей маленькой, красивой ручкой, обтянутой элегантной перчаткой. Роскошные рыжеватые ее волосы были собраны под щегольской шляпкой. Эту гордую красавицу звали Евгенией де Монтихо. Нежный, почти прозрачный цвет кожи, большие голубые глаза, маленький пурпуровый ротик и удивительная пропорциональность стана, — все в ней поражало глаз наблюдателя. Красоту Евгении можно было назвать гордой; ее лицо и осанка выражали нечто такое, что невольно заставляло каждого придать ей этот эпитет. При всей грации ее движений наружности красавицы недоставало той прелестной невинности, которая делает девушку ароматным цветком и которая не может быть заменена ни красотой, ни кокетством. Графиня, несмотря на свою молодость, из-за многих ударов судьбы утратила эту невинность. В такие минуты, когда она думала, что на нее не смотрят, ее лицо выражало властолюбие и мраморную холодность. Она была обманута в своей первой любви, и вот вместо доверия и невинности появились в ней самолюбие и властолюбие. Она присела на указанный старухой стул.

— Вы хотите погадать и узнать о будущем, миледи? — спросила старуха, вынимая колоду карт. — Не так давно в Лондоне был обманщик, которому верили многие знатные особы; он показывал образы людей, заставлял всех смотреть в вогнутое стекло и вызывал духов. Наконец, обман его открылся, и он был выгнан. Старая Родлоун не будет вызывать духов, но расскажет вам ваше прошлое, настоящее и будущее. Я вас не буду расспрашивать ни о чем, хотя и не знаю вас. Я буду говорить только то, что скажут карты. Вы готовы выслушать и хорошее и дурное?

— Не скрывайте от меня ничего! Начинайте скорее! — ответила графиня.

— Снимите перчатку с левой руки и разложите эту колоду карт на три кучки.

Евгения выполнила, что сказала ей старуха. При этом она показала маленькую белую ручку, на тонких пальцах которой красовались драгоценные кольца.

— Покажите мне вашу левую ладонь, миледи. Так как сердце лежит в левой стороне вашего тела, то я на ладони могу прочесть все, что в нем происходит.

Евгения не без отвращения положила свою нежную руку в грубую, костлявую руку старухи. Но волей-неволей она должна была выполнить все, что рекомендовала горбунья.

— Хе-хе! — засмеялась колдунья, посмотрев на линии ладони. — Сколько тут перемен, дорог и бурь! Но вы достигнете высокой цели ваших стремлений! Линия вашей жизни долгая и сильная. Отец и мать ваши еще живы! Не противоречьте мне, миледи! Разнесся слух, будто вы потеряли вашего отчима, но ваш родной отец еще жив! У вас есть сестра, но она живет очень далеко от вас. Да, в линиях много написано! Есть ли у вас сын? Ну, так он будет у вас! Мне кажется, что он уже родился! Знакомы ли вы с каким-нибудь принцем, которого ожидает корона? Нет? Так вы с ним познакомитесь! Вы сами увидите это по картам!

Пока старуха говорила, Евгения вместо ответа кивала головой. Затем колдунья разложила на столе первую кучку карт. В раздумье смотрела она на картинки и числа.

— Я вам сказала правду, миледи, отец ваш еще жив! Ваша сестра замужем за знатным господином. Вы выросли около коронованной принцессы — вам предстоит много корон и много чинов! Да, очень много! У вас была несчастная любовь, но в утешение вам скажу, что тот, которого вы любили, несчастлив, несмотря на то, что носит богатый мундир. Он не женат и тоже не любим женщиной, которую любит.

— Вы меня удивляете, — сказала Евгения.

— Все это написано в картах, миледи, — вы приехали сюда издалека! Вы больше никогда не увидите вашей далекой родины! Но все это было в прошлом! Перейдем к настоящему!

Старуха разложила вторую кучку карт.

— Хе-хе! Много у вас поклонников, и все знатные господа, — с хитрой усмешкой проговорила старуха, — мать ваша охотно принимает этих знатных богачей! В будущую субботу в одиннадцатом часу на Цельзийском мосту вы будете иметь свидание с человеком, который вас давно знает и любит.