Человек без души - Борисенко Игорь Викторович - Страница 79

Говоря, толстяк отчаянно тряс двойным подбородком и сальными патлами, висящими до плеч. Предложения пленника даже на слух показались Дальвигу мерзкими. Он вспомнил, что собирался покончить с этим делом как можно быстрее… Проворно вынув Вальдевул, он прошептал ему: «Руби!» и коротко взмахнул прямо перед собой, на уровне талии. Именно там находилась, вернее, должна была находиться покрытая толстыми слоями сала шея пленника. Тот еще успел испугаться и широко раскрыть полные ужаса глаза, но воздух, предназначенный для крика, не успел достигнуть гортани. Срубленная вместе с головой, она отделилась и улетела в сторону. Вверх хлынула тугая струя крови и последнее булькающее хрипение, исторгаемое легкими через вскрытую трахею. Казалось, безголовый труп протяжно тяжко вздохнул и в конце захлебнулся. Когда он медленно завалился на бок, Дальвиг осторожно присел рядом и подставил под ослабевший поток крови глиняную чашу. Вражеская кровь ему еще пригодится потом… Следя за тем, чтобы не испачкать одежду в обильно разлившейся черной жиже, Дальвиг повернул тело. Как бы половчее приставить к нему полученную у Толохи мертвую голову? Прикасаться к свежему трупу было противно, но что с того… Разве приятно было находиться рядом с этим трусливым, грязным и вонючим червем при жизни? Тем не менее Дальвигу казалось, что он пачкает пальцы в какой-то жуткой грязи, которую потом не сможет отмыть. Сильный, вязкий и приторный запах крови упорно лез в ноздри, напрочь перебивая волшебный аромат, наколдованный совсем недавно. У стены раздавались хриплые глухие вопли, которые издавали другие пленники. Все это время они смотрели… можно представить, каково им? В третий раз Дальвиг зловеще ухмыльнулся и подумал, что со стороны это выглядит, должно быть, достаточно безумно. Роющийся в трупе и хохочущий при этом колдун. Хоть сейчас в страшную историю, какими пугают непослушных детей матери в деревнях и городах Энгоарда.

Достав из сумки волшебную голову с пепельной кожей и уродливыми шрамами, Дальвиг быстро осмотрел ее. Тусклые и мутные, как дрянная слюда, глаза, сухая, шершавая кожа, тонкие и ломкие волосы. Ни одной краски, кроме серого и черного. Снизу, на срезе шеи, из похожего на изображение колеса со спицами рубца, наружу торчало множество крошечных крючков – будто бы на колючке репейника. Дальвиг подождал, пока в чашу выльются последние капли крови, потом отложил в сторону меч и примерился. Приблизив мертвую голову к свежей ране на плечах, он склонился, прищурился и удовлетворенно кивнул.

Быстрым движением водрузив голову мертвеца на покрытый сворачивающейся кровью обрубок, Дальвиг отдернул руки и отшатнулся, почувствовав волну ни с чем не сравнимой вони. Словно тысяча грязных мертвецов неделю лежала на жаре в одной яме, и его угораздило открыть эту яму и сунуть туда нос! Кашляя и закрывая лицо рукавом, Дальвиг отшатнулся к порогу, не удержался на ногах и сел на пол. Внутренности его отчаянно просились наружу, распирая живот и грудь, но одним мучительным усилием воли и мышц он заставил себя сдержать этот позорный порыв. Рядом раздался протяжный сухой треск. Такой можно извлечь из толстого сухого сука, если ломать его медленно и ровно… Мертвая голова тряслась, словно наседка, поудобнее устраивающаяся на гнезде. Труп вдруг сдвинулся с места и неспешно, безжизненно завалился на спину.

Шатающийся Дальвиг поднялся на ноги, оглядываясь при этом вокруг и мало что видя. Его по-прежнему мутило, хотя и не так сильно, как в первый момент. Рядом визжали, будто кролики перед смертью, двое пленников, а рядом с ними лежала в длинной, как высунутый язык великана, луже крови отсеченная голова толстяка – с чуть ли не вывалившимися наружу глазами и раззявленным для несостоявшегося крика ртом. Тяжело дыша и не замечая, что за воздух он вдыхает, Дальвиг шагнул вперед. Как в тумане, он пошарил на поясе и отвязал с него небольшой мешочек. Сушеная слюна летучих мышей. Ее следует обязательно добавить в кровь, чтобы та не свернулась раньше времени! С одной этой мыслью в голове Эт Кобос посыпал из мешочка в глиняную чашу, машинально перевязал горлышко мешка шнуром и снова приладил его на поясе.

Труп, лежавший у его ног, издал тихий, лишенный всякого чувства стон. Дальвиг снова заозирался, нашел валявшийся на полу меч и подобрал его, чтобы разрезать путы на руках трупа. Мертвец медленно и неловко поднялся на ноги и обвел комнату потухшим взглядом. Для того чтобы оглянуться, ему приходилось поворачиваться всем телом. Руки и ноги двигались, будто набитые ватой тряпочные мешки. Рот, который с самого начала был перекошен в безмолвном вечном вопле, сейчас понемногу расслабился и превратился в узкую трещину.

Проблуждав взглядом по комнате, а может, и в каких-то неведомых живым далях, мертвец обратил серое лицо к Дальвигу.

– Да не постигнет тебя моя участь, хозяин! – сказал он свистящим шепотом. – Что я должен сделать для тебя?

– Для начала убей вон тех двоих, – коротко приказал Дальвиг, пришедший наконец в себя. Только тошнота никак не хотела отступать, и от этого Эт Кобос чувствовал себя еще более озлобленным. Ему почти доставил удовольствие новый вой, донесшийся от противоположной стены. Вынув нож, Дальвиг протянул его мертвецу.

– Как их убить? – равнодушно спросил тот. – Тебе нужна кровь для ритуалов? Кожа, кости или плоть?

– Нет. Просто убей, и более ничего.

Приволакивая непослушные ноги, ходячий труп двинулся к новым жертвам. Те орали так яростно, что выплюнули кляпы, и Дальвиг смог различить их призывы к Богу-Облаку, всемогущему заступнику и благодетелю. От дикого, рвущего жилы крика оба пленника быстро сорвали голоса и к тому моменту, когда мертвец добрался наконец до них, могли только сипеть. Труп нагнулся над извивающимися, словно жирные короткие черви, людьми и прикончил каждого одним точным, резким ударом в сердце. Тела содрогнулись в последний раз, застыв скрюченными, а хриплые крики навсегда застряли в горле. Бурые пятна быстро расползались по грязным рубахам, как будто были только что выданными знаками, свидетельствующими о вступлении в войско мертвых.

– Что теперь? – спросил Мертвая Голова, всем телом повернувшись к Дальвигу.

– Ничего. Ждите, – ответил тот. Подхватив чашку с кровью, он закрыл за собой дверь и ушел в свою комнату.

Одежду пришлось снять и сжечь. Казалось, она навсегда пропиталась сладким, тошнотворным запахом мертвеца. Омывшись и обтеревшись тряпицей, смоченной в пряных благовониях, Дальвиг удалился в маленькую комнатку с крепким замком. Там он начертил зеленым, мягким магическим камнем особый узор – волнистые линии, изгибающиеся петлями и перечеркнутые крестами. Там, где линии пересекались друг с другом, Эт Кобос поставил магические свечки. Венцом этого сложного творения стали две короткие черты, сходящиеся под прямым углом. Запалив смолистую лучину, Дальвиг воткнул ее в вершину угла, а затем прочитал на черном языке заклинание со свитка, подаренного Хейлой.

– Откройтесь, ворота в другой мир! Распахнитесь широко велением пронзающих сил! Впустите гостя! Огненная стрела, пробей невидимые стены и ворвись в измерение Андаба!

Дальвиг, закрывший глаза, живо вообразил себе, как он хватает рукой целый ворох светящихся энергетических линий и превращает их в факел, которым рассекает тьму. В ней возникает дыра, края ее расползаются, будто это штанина, прогрызенная огнем. В ореоле оранжевого пламени он видит чужой мир, затянутый плотными желтыми туманами, с тусклым зеленым светилом и черными облаками. Смутные тени слетелись на зов, нетерпеливо хлопая крыльями и готовые броситься вперед, стоит лишь появиться проходу…

– Эзбанс! Тебя вызываю я себе на службу! – громко скомандовал Дальвиг. На лице он ощущал веяния ядовитого ветра чужого измерения, и долго держать переход не было никакой возможности. Что-то бросилось прямо на него и он, не в силах сопротивляться жару и вони, тряхнул головой. Видения пропали, но запах остался. Поспешно открыв глаза, Дальвиг увидел, как между стен заметалась крылатая тень. Хейла предупреждала его, что вызванные существа могут быть опасны, если не знаешь, как с ними обращаться или как от них защититься. Эзбанс должен быть маленьким и трусливым демоном, который вряд ли решится мериться силами с вызвавшим его волшебником. На всякий случай Дальвиг положил руку на навершие меча. Демон, покружив по комнате, спланировал вниз и тяжело рухнул на стол. Во все стороны полетели щепки.