Приключения Саламуры - Сулакаури Арчил Самсонович - Страница 26

— Где та девочка? — подскочил к Разе Саламура.

— Не знаю… не знаю… — ответил начальник тюремной стражи.

— Сейчас же скажи, где Байя, иначе…

— Ой, больно! — завопил одноглазый.

Видно, Зуботычина пренебрегал методом убеждений, он действовал силой.

— Говори! — приказал он из клетки.

— Не я… не я… запер её… это первый министр. — Раза трепыхался в железных руках бывшего телохранителя Бородавки.

— Ладно, рассказывай! — Зуботычина чуточку расслабил пальцы.

— На башне есть чердак… Дверь в потолке… Лестница валяется там же.

Саламура уже бежал к башне. Нет, он не бежал — летел. Вы не успели бы и глазом моргнуть, как он оказался на третьем этаже. Вот и чердак. Лестница тоже на месте. Остается только ключ подобрать.

Саламура наконец открыл люк и заглянул в секретную камеру. Там было темно.

— Кто это? — спросила Байя испуганным голосом, пастушок от радости потерял дар речи.

— Кто это? — повторила Байя.

— Я, Саламура, — с трудом выговорил пастушок.

— Кто? Саламура? — не поверила Байя.

— Да-да, это я.

— Саламура!

— Байя!

— Хороший ты мой, пришёл?! — Байя поцеловала друга.

Они стояли обнявшись и плакали. Ни Байя, ни Саламура не могли да и не хотели сдерживать слезы радости.

— Байя, где только я тебя не искал! И всё же нашёл.

— Я только о тебе и думала, Саламура. Сердце говорило мне, что ты обязательно придёшь.

— Я ведь обещал тебе показать восход солнца.

— Да я ведь так его и не видала. Кто, кроме тебя, мог показать мне восход?

— Я только вчера узнал, что ты здесь. Светлячки помогли.

— О, мои светлячки! Они очень добрые.

— Очень.

— Недавно я слышала песню ночи. Это ты играл?

— Кто же ещё? Ведь эту песню знаем только ты да я.

— Я так скучала и вдруг слышу песню ночи.

— Да, я играл её на берегу реки. Для тебя, Байя, хотя и не знал, где ты.

— Когда прекратилась песня, я попросила тебя через звездочек сыграть ещё разок.

— Но они мне ничего не сказали.

— Знаю.

— Наступает рассвет. Хочешь, сыграю тебе песню восхода?

— И я увижу восход солнца?!

Кузнец находит Саламуру и Байю

Жители Сноготка праздновали победу. Кузнец приказал устроить факельное шествие.

Победители зажгли факелы.

— Но где Саламура? — спросил кузнец, оглядывая своё войско.

— Действительно, где Саламура? — повторил Цомизелия.

— Саламура исчез! — Повстанцы подняли над головами факелы, чтобы лучше разглядеть площадь.

— Может, он остался в тюрьме? — сказал кто-то из присутствующих.

Кузнец тут же направился в тюрьму. Его сопровождали особо отличившиеся боевые друзья. Уже в приёмной для передач они услышали крик и побежали по коридору. Это Зуботычина всё ещё мучил Разу.

— Отпусти, — сказал ему подошедший кузнец.

— Нет, не отпущу, — ответил Зуботычина.

— Раза уже не страшен. Тюрьма пала.

— Не отпущу, не отпущу! — стоял на своём Зуботычина.

— Он ведь не в своём уме, — шепнул кузнецу Цомизелия. — Может, силой отнимем?

Они потянули одноглазого, но бывший телохранитель так прижал его к прутьям, что Раза взмолился:

— Не трогайте меня, он вырвет мне руки.

— Не отпущу! — рычал Зуботычина в клетке. — Я-то в своём уме, это ты сумасшедший, — бросил он тестоделу.

— Если ты в здравом уме, почему его держишь?

— Саламура так приказал.

— А где Саламура?

— Он наверху, — деловито ответил Зуботычина.

— Да, мальчишка на чердаке, — подтвердил слабым голосом Раза.

Начальник тюремной стражи, казалось, уже едва дышал. А может, и притворялся: дескать, сжалятся и освободят.

— Там секретная камера.

— Как, Саламура арестован? — взревел кузнец.

— Нот, он пошёл за девочкой.

Кузнец и его соратники бегом помчались к башне. Там они увидели деревянную лестницу, и кузнец поднялся на чердак. Саламура с Байей мирно сидели на нарах и беседовали.

— Как долго вы решили оставаться здесь? — пошутил кузнец.

— Я и забыл, что мы в камере, — как бы оправдываясь, сказал Саламура, — пошли, Байя, нас ждут друзья.

Кузнец взял девочку за руку и помог ей спуститься по лестнице. Ожидавшие их на башне повстанцы пришли в восторг от красоты Байи. Они изумлялись выдержке этой хрупкой, нежной девочки — как мужественно перенесла она все невзгоды.

Саламура и его друзья направились к выходу. Кузнец где-то в глубине души сомневался, действительно ли Зуботычина в своём уме. Ему трудно было поверить, что верный телохранитель Бородавки переменился и будет теперь их другом.

— Зуботычина, ты всё ещё держишь Разу? — засмеялся Саламура.

— И не выпущу без твоего приказа.

— Ладно, отпусти.

— Ох! — вздохнул Раза, когда Зуботычина разжал пальцы.

Саламура открыл замок клетки.

— Что ты делаешь? — забеспокоились повстанцы.

— Зуботычина уже не тот, сейчас он наш брат, — ответил Саламура. — Я обещал ему свободу и сдержу слово.

На заросшую щёку Зуботычины упала слеза. Повстанцы отвернулись, не желая смущать силача. Зуботычина улыбался до ушей. Он так потянулся, что кости хрустнули, и сказал:

— Пойду искать Бородавку. Я в долгу перед ним!

— Но ты обещал слушаться, — укорил его Саламура.

— Ну и что? Разве выбить из Бородавки дурь, как из старого ковра пыль, означает непослушание?!

— Лучше займись каким-нибудь делом.

— А избить Бородавку — это не дело?

— Хочешь, иди ко мне в помощники, — предложил кузнец.

— Лучшего не придумаешь, — поддержал его Саламура. — Из тебя выйдет хороший кузнец.

— Я сделаю так, как ты велишь, — согласился Зуботычина и тут же принялся массировать затёкшие руки.

Хоть он и был сильным, всё же слишком долго держал Разу, и пальцы чуть-чуть онемели.

Праздник. Восход солнца

Площадь перед тюрьмой была освещена факелами. Сюда стекался народ со всех концов государства Сноготок. Были тут и король с королевой. Заусеница недовольно хмурилась.

— Эта чернь вытащила меня из кровати, вот к чему привела излишняя либеральность моего мужа, поспать не дают!

— Братья! — обратился к народу с импровизированной трибуны кузнец. — Саламура много дней назад обещал пастушке светлячков показать восход солнца. Но Байю похитили ночные разведчики: лежебоке принцу вздумалось с ней играть. Однако Саламура не отступил перед трудностями, он прошёл долгий путь мучений и вызволил свою подругу. Вот она — сила подлинной дружбы.

— Да здравствует Саламура! — приветствовали героя жители столицы.

— В этот торжественный момент мы должны воздать должное Саламуре. Пробравшись по канату в тюрьму, он освободил граждан Сноготка. И они в самую решающую минуту пришли на помощь восставшим. Иначе нас ждала война не на жизнь, а на смерть. Кто знает, сколько крови пришлось бы пролить. Он, Саламура, отвёл от нас эту опасность кровопролития.

— Да здравствует Саламура!

— Никто не знает, за какие провинности бросили в королевские застенки и терзали там мудрейшего и честнейшего Акти-Лу. Он, наш Акти-Лу, проявил на допросе чудеса стойкости и не выдал скрывавшегося в камине Саламуру.

— Да здравствует Акти-Лу! — гремела площадь.

— Также только по одному подозрению в злом умысле был арестован наш славный футболист Подножка. Коварный Бородавка силой хотел заставить его отречься от футбола и стать тюремным надзирателем. Но Подножка оказался духом сильнее, чем тираны. Не выдержи он пыток, мы навсегда лишились бы удовольствия смотреть настоящий футбол. Ура Подножке!

— Ура-а! — закричали собравшиеся и несколько раз подбросили футболиста в воздух.

— Смотрите, перед вами пастушка светлячков! — Кузнец попросил Байю подняться на трибуну. — Зовут её, как я уже говорил, Байя.

— Красавица!

— Несравненная!

— Писаная! — раздались возгласы со всех сторон.