Воители безмолвия - Бордаж Пьер - Страница 86

Хотя он проснулся необычайно рано, даже раньше Станисласа Нолустрита, который всегда вставал за три часа до него, голова Тиксу была совершенно светлой.

Он застрял на Маркинате, пробыв на планете уже четверо суток. Встревоженный новым призывом Афикит, он вышел из дома пастуха, прикрыв голые плечи шерстяным одеялом, и уселся на камень. Ночной холод щипал кожу. Тонкий золотистый серп Песчаного Ветра, последней луны Маркината, бросал оранжевые отсветы на темно-синее, безоблачное небо, усыпанное звездами.

Мирная тишина окутывала Загривок Маркизы, отбрасывающий огромную тень на предгорья. Дуптинат был погружен в бездну мрака, в котором сверкали отдельные яркие огни.

Антра внезапно всплыла на поверхность. Душа Тиксу жадно слилась с ней, словно звук жизни вдруг стал ему необходим. Оранжанин опасался появления зависимости, но интуитивно ощущал, что нуждается в очистительном воздействии звука.

Он вновь пережил несколько мгновений из раннего детства. Услышал приглушенный голос матери, рассказывающей об отце, которого он не знал. Она нежно обнимала его, прятала его голову на своей груди. Ее длинные волосы цвета янтаря щекотали его круглые щеки. Он вместе с ней бродил по оживленным улицам Фосиля. С восхищением смотрел на прилавки с разноцветными игрушками. Мать купила ему электронную головоломку, которая долгое время занимала его. Они сидели рядом на скамейке в одном из парков города. Его коротенькие беспокойные ножки висели в пустоте. Он болтал ими, а она смеялась, легонько шлепала его по бедрам и посматривала на него, глядя, как он ест мороженое, такое сладкое, что оно даже вызывало тошноту. Мать казалась ему далекой, но прекрасной и желанной. Его вдруг охватил стыд за подобное желание, ибо он понял, что оно не было чувством ребенка. Он разозлился на отца-призрака, труса, удравшего в опасную и колдовскую страну, которую называли Смертью.

Вечером мать отвела его к дяде, а сама на такси отправилась навестить подругу в соседнем городе Вирсавия. Ночью тетя бесцеремонно разбудила его. Шесть Звезд сверкали необычным красным светом, словно источали небесную кровь. Тиксу подвели к кровати, на которой лежала его мать со скрещенными на груди руками. Она не двигалась и не дышала. Ничего не понимая, он глядел на ее белое, спокойное лицо в ореоле янтарных волос. Она оставила его в одиночестве в мире живых. Ему сказали, что такси разбилось, а она отправилась на встречу с отцом в волшебное королевство Смерти. Он спросил, что такого притягательного в этой стране, чтобы бросить его, мальчугана, здесь, ведь она всегда повторяла, что любила сына больше всего на свете и не хотела с ним расставаться. Мать, как и другие, солгала ему. Он плакал, не понимая, почему из его покрасневших глаз льются слезы, но горячие ручейки на щеках согревали и приносили облечение. Тетя прижала его к груди, как когда-то мать, но он ощутил холод в ее безразличном жесте, больше похожем на карикатуру любви…

– Вы стали ранней пташкой, Било!

Обнаженный, покрытый густым волосом, Станислас, воздев руки над взъерошенной головой, потягивался в проеме двери. Его низкий голос разбудил нескольких животных, лежавших у каменной изгороди. Они вскочили, встряхнулись – по их черной шерсти пробежали волны, – готовясь броситься в бегство или атаковать.

Внезапно возвращенный на землю, Тиксу ощутил, что по его щекам текут слезы. Он быстро вытер их обратной стороной ладони и прикрыл лицо одеялом, чтобы скрыть смущение.

Пастух подошел к нему, показал на звезды и произнес:

– Поглядите на небо. Видите эту звезду? Справа от Песчаного Ветра… Это вы! Эта звезда похожа на вас. Она вскоре покинет небо, как вы покинете мою жизнь. За ней гонятся силы мрака, как за вами гонится смерть. Звезда должна ярко блестеть, чтобы ее не поглотила ночь. Вы должны доказать свое величайшее желание жить, чтобы вас не скосила коса смерти. Ее судьба, как и ваша, полностью зависит от энергии, которой она располагает… Било, достаточно ли сильно ваше желание выжить, чтобы обойти все ловушки Жницы?

Тиксу не успел ответить, как Станислас громко расхохотался:

– Клянусь всей своей скотиной, что надоел своими бреднями! Пошли. Надо искупаться. Вода освежит тела и головы. Вчера вы не купались.

– Вода для меня слишком холодна, – отмахнулся Тиксу. Оранжанин, зябкий по натуре, поражался тому, что пастух

совершенно не чувствует холода.

– Вода вовсе не холодная! – воскликнул Станислас. – Она просто насытилась духом ночи… Пошли!.. После купания почувствуете себя лучше.

Он вернулся в дом, через несколько секунд вышел в длинной шерстяной тунике и направился в сторону речки. Преодолев колебания, Тиксу двинулся вслед за ним, еще плотнее укутавшись в одеяло. Его ступни давили ледяные капли росы, коловшие кожу словно гвоздики. Бледные блики света плясали на вершинах гор.

Речка неслась по склону в обрамлении серебристых сосен. Ее вспененные воды с ревом ударялись о скалы, разрывая тишь зари. Тропинка сузилась и вышла к бухточке, защищенной огромной скалой, где течение было не таким сильным. Станислас через голову сбросил тунику и нырнул. Тиксу скинул одеяло с плеч и пальцами ноги попробовал воду. Его кожа ощутила прохладу утра, по ней побежали мурашки.

– Идите сюда! – крикнул пастух. – Вода чудесна! Ведите себя как с женщинами!.. Отбросьте робость, ныряйте!

Но Тиксу, дрожа от холода, охватил себя руками за плечи и отказался идти дальше. Станислас приблизился и окатил его водой. Тысячи ледяных иголок вонзились в кожу оранжанина, и ему не оставалось ничего другого, как окунуться в прозрачную воду речушки.

Когда они через четверть часа вылезли на берег, Тиксу признал, что насильственное купание освежило его, хотя он не полностью освободился от запаха скота, пропитавшего кожу и волосы и по-прежнему щекотавшего ноздри. Тиксу насухо вытерся одеялом.

– Стани, я должен уйти…

– Я знал это с самого начала, – печально улыбнулся пастух. Его черная борода сверкала радужными каплями. – Небо никогда меня не обманывало… Я буду сожалеть о вас, мне нравилась ваша компания… Но вы выбрали неудачный день: сегодня начинаются празднества в честь коронации нового императора.

– У меня больше нет времени ждать, – перебил его Тиксу, который обращался к себе, а не к собеседнику. – У меня нет времени… Я решил рискнуть всем… Так или иначе я найду способ улететь. Сегодня открываются агентства путешествий. Но что бы ни случилось, я к вам не вернусь.

Станислас замер в задумчивости на берегу речушки. На его тунике проступили темные пятна. Утренний ветер играл его влажными волосами.

– Когда проявляешь такую решительность, как вы, небеса идут навстречу… Кстати, именно потому, что звезды предупредили меня о вашем уходе, я заставил вас искупаться! Это святая вода! Еще никому не удалось отыскать ее источника, а причина проста: эта речушка течет прямо из уст Димуты Благодетельницы, богини вод. Ее очищающие свойства позволяют на время отгонять тех, кто исполняет волю Брухара, демона небытия. В ближайшие дни вам понадобится помощь Димуты… Кстати, а каково ваше настоящее имя?

Тиксу посмотрел на Станисласа. Подозрительность исчезла из серо-синих глаз оранжанина.

– Тиксу Оти с Оранжа. Но постарайтесь забыть мое имя, Стани! Если ментальные инквизиторы проникнут в ваши мысли, вы рискуете нарваться на большие неприятности!

– Я каждый день купаюсь в этой воде! – воскликнул пастух. – Что плохого может со мной случиться?

Какой бы упрощенной и наивной ни казалась его вера, Тиксу ощутил, что Станислас говорит правду и находится под защитой.

– Благодарю за все, что вы сделали для меня… Что касается денег, которые я потратил, боюсь…

– Опять за свое! – заворчал пастух. – Еще одно слово, и я брошу вас в воду! Вы кончите тем, что оскорбите меня этой историей с деньгами!.. Инстинкт подсказывает мне, что в вас есть частичка божественного, частичка, о которой я ничего не знаю, но значительность которой я предугадываю. Неужели вы думаете, что божественное начало можно купить за горстку маркинатских дукинов? Лучше буду считать, что моя скромная жертва очистит меня от некоторых грехов, а их у меня немало!.. И если вы встретите непреодолимые препятствия, знайте, что всегда найдете приют в моем скромном жилище…