Уроки соционики, или Самое главное, чему нас не учили в школе - Бескова Любовь Анатольевна - Страница 55

*

– Сколько игрушек ты унес в песочницу?

– Девять штук.

– А сколько принес обратно?

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

– И сколько осталось в песочнице?

– Знаете, я просто в первый раз невнимательно посчитал!

Слабая логика, поэтому вычитание представляется трудной задачей, от которой хочется отвертеться. Зато сильная этика – не сложно и прощения попросить, и признать ошибку.

6 лет. Я не могу размышлять, когда играет музыка, – она меня отвлекает так, что я сам себя не слышу.

*

– А что, розги действительно были?

– Да, раньше считали, что чем больше детей лупят, тем они становятся послушнее.

– Да… А потом подумали – жалко!

Предполагается, что взрослые не могут быть такими глупыми, чтобы быть жестокими к детям. С сильной этикой трудно представить, что у кого-то она может быть развита слабо.

*

Ябеда – это человек, который говорит слишком много правды.

*

Зося, мне стыдно за тебя! Ты же ночное животное, и притом черного цвета. Что же ты спишь всю ночь как человек? А кто мышей ловить будет?

7 лет. Пожелание маме на день рождения на рисунке: «штобы ты никогда не болела, штобы нипропускала любимые передачи, штобы снились хорошие сны».

Грамматика, как и следовало ожидать, хромает. Но часто ли мы получаем такие пожелания, которые точно соответствуют нашим устремлениям, причем по всем сторонам жизни: и по внешним, и по внутренним, и для тела, и для души?

*

– Конечно, Серый Волк умный, он всегда выручал Ивана Царевича… А зачем же он съел доброго коня?

«Добрый» он понял как «ласковый», «хороший». И не может совместить положительный образ кого-то со съедением ласковых зверей.

Тип БАЛЬЗАК

Интуитивно-логический интроверт

Евгений

– Чем вы любите заниматься?

– У меня пунктик, я люблю читать по истории. Люблю естественную историю, историю человеческую. Знаю всех поименно французских королей, царей, кто на ком женился, кто с кем спал и так далее… А занимаюсь я геологией и геофизикой, почвоведением.

– А строить генеалогические дерева вы любите?

– Да, обязательно. До поступления в институт это было мое любимое занятие – генеалогические древа – какие-нибудь мировые, свое генеалогическое древо куда-нибудь возводить и так далее.

(Интуиция времени – основа личности: распутывать истории семей – довольно сложное и кропотливое занятие, очевидно, оно заряжает его необходимой энергией.)

– А что вам больше нравится в истории? Ход событий или интриги?

– Конечно, интриги – это самое интересное дело. Кого отравили, за что отравили, каким образом. Все эти венецианские ужасы, яды и так далее… Это ужасно интересно, раз. А во-вторых, я придерживаюсь в жизни идеологии аристократизма. Я верю в идею евгеники. Это сильно влияет вообще на мое мировоззрение…

(Суггестивная волевая сенсорика: безумно интересно все страшное и ужасное.)

– А практический выход это какой-нибудь имеет?

– Как это практически осуществить? Как найти человека? А себя-то как оценить правильно?

– Сделать анализ хромосом.

– Нет, это бесспорно. Но есть вещи, которые не всегда ловятся современными методами. Я в это свято верю. Например, можно описать опыты Тимофеева-Ресовского, когда он пытался вывести песца, который вел бы себя как собака. Вышел, свистнул, и он прибежал. Вот так на свист, допустим, прибежали все песцы, он их порубил, шкуры продал, все хорошо. Он вывел в результате таких песцов. И все было хорошо, за исключением того, что у них была достаточно убогая шерсть. Проблема вот в этом состоит – чтобы и шкурка была, и на свист он бежал.

(Творческая логика действий: экспертный анализ методов и трудностей в производстве «идеального человека».)

– Ну и как же вы собираетесь решать эту проблему?

– Ну, вот я работаю с детьми. Иногда вот смотришь и думаешь: «Хотелось бы, чтобы у ребенка были вот такие качества…» А у другого есть такие качества, которых совсем не нужно…

– Вы работаете учителем?

– Да, учитель и в вузе преподаватель.

– А что вы преподаете?

– Я преподаю почвоведение и историческую геологию, палеонтологию, дрейфы материков, эволюцию органики и так далее.

– А в школе?

– Вообще географию. По образованию я географ и геолог, а в школе я преподаю, начиная от физики, химии, географии, биологии, москвоведенья и вообще… Самое ужасное, что я считаю себя глубоким гуманитарием, с трудом выбрал стезю вот эту естествоиспытательскую, чтобы быть географом… Между историей и географией. Меня в филологи прочили, а результате – пошел в географию. Ощущаю себя гуманитарием, а почему-то все время оказываюсь в естественных науках, в математических, технических областях. И сам себя спрашиваю: «Я вообще историей буду заниматься или нет?» Это ужас…

(Здесь бытовое ощущение интереса к гуманитарным вопросам обусловлено структурой детского блока. Но присущие типу интуиция и логика действий выводят Женю на настоящий исследовательский (логический) подход к жизни.)

– А вы легко преподаете, легко контактируете с людьми?

– У меня обычно с человеком устанавливается какая-то связь, и поэтому я периодически окидываю всю аудиторию взглядом, а рассказываю одному-двум-трем людям, но вообще я чувствую себя легко. Мне кажется, что когда я оказываюсь в незнакомой аудитории, например, у меня новые студенты, первый курс, вот, и вначале ставишь блоки какие-то и начинаешь с ними общаться, а с каждым занятием вносишь что-то такое новенькое. А вот сегодня я это скажу. А вот я это могу, а вот я это могу. Постепенно смотришь, ага, аудитория как-то положительно реагирует, не негативно воспринимает, ну, соответственно, уже корректируешь…

(Поэтапное снятие самоограничения по ограничительной функции интуиции возможностей по мере освоения обстановки.)

– А вы чувствуете, как к вам люди относятся?

– Да, наверное. У человека может быть плохое настроение, он на меня косо посмотрел – все, у меня будет драма личной жизни и так далее. А уж тем более если что-то сказать… Если человек обидит меня каким-то делом, например, он обещал мне принести какую-то книгу, но не принес, естественно, я буду ходить и всем вокруг рассказывать: «Ты представляешь, вот он мне не принес книгу! Я собирался статью по ней писать. Что у меня будет! У меня, там, тезисы летят!» Я это переживу потом. Но если человек это не действием, а словами скажет: «Ты знаешь, вот, ты не прав и так далее…» У меня может быть две реакции. Если я этому человеку доверяю, я тут же начну: «Я не прав?!» Я буду пытаться и эмоциями, если не получится эмоциями задавить, я буду пытаться чем-то логическим выстроить и так далее…

– А вы в самом деле в это верите, что вы правы?

– У меня такой жесткий принцип. Я в общении с людьми, не очень близкими… я никогда не опаздываю – я задерживаюсь. Я никогда не бываю не прав – я не могу быть не прав. Здесь что-то такое не в порядке. Это такая маска внешняя, которую я стараюсь как-то держать. (Смеется)

(Суггестивная волевая сенсорика: попытка жестко продемонстрировать свой «авторитет», как это делают симпатичные ему люди, с одновременным пониманием, что для него это как-то неестественно.)

– А если вы доказывали что-то одно, например, про какие-то материки, а вам говорят, все это было не так, они вот с неба свалились.

– С неба свалились? Хорошо. Давайте от этой печки плясать. С какого неба, откуда конкретно, что… Попытайтесь меня в этом убедить. Я буду самым благодарным человеком на свете. Вы меня убедите так, чтобы мои другие убеждения действительно не могли никак…

– Когда смыслы разрываются, это для вас понятно? Если что-то в концепции не сходится?

– Я считаю, что любое мнение, наверное, имеет право на существование, но если оно не связывается с общей картиной, значит, надо что-то в других частях картины менять. Это очень сложно, поэтому любая такая волюнтаристская идея обречена на гибель. Пожалуйста, развейте ее – пусть она сама погибнет естественным путем.