Космический вальс - Бондаренко Николай Алексеевич - Страница 24

– Интересно, – пробормотал я. – Что бы это значило?..

– Вот видите, – сказала Юлия. – Я не зря прилетела. Может быть, вы что-то откроете.

– Может быть, – согласился я. – Все может быть… А сейчас давайте отдыхать. Марш наверх! Идите в комнату, а я устроюсь вон под тем деревом. Люблю свежий воздух. Только поем чего-нибудь. Страшно проголодался.

– Смешной мой, хороший человек, – должно быть, с нежностью сказала Юлия. Но странно – нежности я не почувствовал. Душевные слова звучали пусто – была лишь оболочка, без теплоты, без сердечного наполнения… – Вы думаете, я неблагодарная? – с холодной отрешенностью продолжала Юлия. – Не думайте так. Я за все вам признательна.

Девушка приблизилась ко мне, поцеловала в щеку. Так же холодно, с явным безразличием…

А может быть, мне показалось? Скорее всего ­так… Да и с какой стати девушке выказывать другое отношение к женатому мужчине…

Все же в поведении Юлии много было загадочного…

Стараясь не глядеть на Юлию, я поднялся вслед за ней в домик. Достал из запасника хлеб, консервы и вернулся под тенистое дерево. Пока утолял го­лод – размышлял. Вспомнил Светлану – мою славную Светлану… И не заметил, как уснул.

Проснулся и отругал себя: слишком долго спал. Взошло новое солнце, а то, что украсило восходом наш прилет, уже закатилось.

Первая мысль – взглянуть на воронку, образовавшуюся на площадке, и я поспешил встать. Отверстие расширилось, заметно углубилось, но песок уже не стекал. Нужна лопата. Пойду возьму и, с разрешения Юлии, немного поработаю.

Поднялся. Постучал в приоткрытую дверь. Ответа не последовало. Постучал еще. Молчание. Вошел в комнату – Юлии нет… Может быть, решила разыграть? Заглянул в сундук, за сундук, отодвинул занавески. Юлии нет нигде! Вышел из домика, обошел его вокруг, внимательно осмотрелся. Все напрасно!

Зря волнуюсь, – стал я себя успокаивать. Пока я спал, Юлия решила прогуляться… Еще раз навестить памятник… или тех ребят в саду. Наберусь терпения – подожду. Вернется. Никуда не денется. А я тем временем потружусь…

Вооружившись лопатой, стал расчищать углубление и, изрядно взмокнув, освободил от песка три бетонных ступеньки. Сколько их всего – сказать трудно. Пока ясно одно: засыпанный коридор ведет вниз, в какое-то помещение…

Однако Юлия не возвращалась. Прав ли я, не предприняв поисков? Наверное, не прав. А вдруг с девушкой что-нибудь случилось? Хотя это маловероятно, но все-таки… Мы прилетели вместе, и за ее безопасность отвечаю я, только я…

У памятника, да и на всем берегу бухты Юлии не оказалось. Я помчался в сад – кричал, аукал, петлял между деревьями, но здесь не было ни души!

Ребята остановились в поселке, – Юлия, наверное, у них… Но только я выбрался из сада – навстречу те самые школьники. В руках легкие ивовые корзинки, ребята размахивают ими и поют. Увидев меня, все враз закричали: «Здравствуйте! Доброе утро!» А молодая учительница в пестром платочке спросила:

– А где ваша сказочная принцесса?

Ребята затихли в ожидании ответа, и я заметил напряженный взгляд девочки с золотистыми косичками.

– Там, – неопределенно махнул я рукой. – До встречи!

Ватага радостно загалдела, и я поспешил покинуть ребят. Юлию, как оказалось, они не видели, а сообщать о том, что я ее ищу, не было смысла. По крайней мере, сейчас.

Может быть, моей прекрасной путешественнице захотелось с рыбаками в море? Я видел, как готовилось к отплытию рыбацкое судно. Неужели Юлия там?

Что есть духу я побежал к пристани. К счастью, судно еще не отчалило, и я успел расспросить капитана – крепыша средних лет, с добрыми, как у моржа, глазами. Нет, сказал он, девушки на судне нет. Он посоветовал поискать на развалинах. Час назад там опустился звездолет – какая-то экспедиция…

Благодарю капитана и бегу дальше. Вскоре за холмами увидел иглу звездолета и почему-то сразу уверился: Юлия здесь. И даже успокоился. Сбавил шаг и стал внимательно осматриваться.

В этих местах я уже бывал, когда наша археологическая группа определяла места предстоящих ра­бот. Здесь решили проводить раскопки во вторую очередь – руины хотя и высокие, их площадь намного меньше городища с другой стороны бухты.

Дул ветерок, и, казалось, стены с пронзительным посвистом гудели. По тропе, на которую я вышел, взад-вперед метался пыльный вихрь. Руины заросли чахлым кустарником и травой. Пусто, тоскливо, никаких признаков пребывания живых существ…

Вдруг откуда-то справа донесся энергичный мужской голос:

– …несколько мазков… будете свободны…

Я замер. Стараясь не шуршать травой, свернул на голос и заглянул в пустой оконный проем.

Шагах в десяти, отделенный от меня щербатой полуразвалившейся стеной, стоял молодой смуглолицый человек. Перед ним на высоких ножках высился раскрытый этюдник, а в руках – кисть и палитра. Кисть возбужденно летала с палитры на полотно, оставляла красочный след, замирала и опять устремлялась на холст.

Художник чуть подался влево, оценивающе замер, и мне открылось полотно. На фоне развалин – теперь это были какие-то другие, жуткие развалины, преображенные видением художника, – была нарисована девушка с гордым красивым лицом и ясным взглядом. И не столько в лице заключалась таинственная притягательность, сколько во всем облике девушки – в повороте головы, движении рук, осанке… Конечно, это была Юлия. Талантливая кисть еще больше подчеркнула ее необыкновенные черты, и они обрели на полотне новый неожиданный смысл. Это была не только Юлия – земное существо со своей неповторимой индивидуальностью. Это был символ неувядающей красоты, вечного торжества жизни на руинах истории…

Художник будто очнулся, тронул где-то сбоку холста кистью и устало произнес:

– Кажется, все… Спасибо. Можете посмотреть.

В поле моего зрения появилась Юлия.

– Неужели это я? – спросила она каким-то ровным бесцветным голосом. – Не может быть.

– Да, это вы, – ответил счастливый художник.

Юлия повернулась к нему, обхватила ладонями курчавую голову и, как мне опять показалось, равнодушно поцеловала…

Я отвернулся. И сразу зашагал назад. Все во мне бушевало, и ничего я не мог понять… Пожалуй, я совсем не чувствовал, куда и зачем шел. Я неистово размышлял: что же произошло с Юлией? Она всегда такая или что-то на нее повлияло?

Видно, немало времени прошло, прежде чем я обнаружил себя на археологической площадке. Взялся за лопату. Отбрасывая сыпучий грунт, думал, думал и думал…

Вдруг голос Юлии:

– Максим Николаевич!

Я распрямился и смахнул со лба пот. Увидел Юлию. Она и чернявый художник держались за руки и улыбались.

Как рукой сняло мое смятение – в самом деле, что это я? Я помахал им и тоже улыбнулся.

– Есть лопаты? – спросил художник.

– Там, в домике, – ответил я, и художник быстро стал подниматься наверх.

– А я зря времени не теряла, – сказала Юлия. – Но пока секрет.

Что-то заметив во мне, она нахмурилась.

– Вы сердитесь? Пожалуйста, не нужно. Я встретила столько интересных, замечательных людей. Один лучше другого.

– Я не сержусь, – сдержанно сказал я, заметив и на этот раз пустоту в голосе девушки.

Художник сбежал к нам и с ходу принялся отбрасывать грунт.

– Так нельзя, – остановила его Юлия. – Прежде познакомьтесь.

– Улугбек Назаров, – назвал себя художник.

Это имя мне было хорошо знакомо – его полотна я не раз встречал на выставках. Я назвал себя, и мы крепко стиснули друг другу руки.

– Улугбек! – удивленно сказала Юлия. – А где же лопата для меня?

– Там больше нет, – смущенно отозвался художник.

– Вы пока отдыхайте, – предложил я девушке.

– Хорошо, – согласилась Юлия. – Я кого-нибудь сменю.

Девушка присела на насыпи, и мы одновременно задвигали лопатами. Даже легкая пыль поднялась. Появлялись все новые и новые ступени, и мы спускались все ниже. Вдруг наткнулись на дверь. На металлической обшивке – несложный орнамент, в центре – массивное кольцо. Аккуратно расчистили порожек, освободили от песка щели. Я потянул за кольцо, и… дверь со скрипом отворилась!