Красный шторм поднимается - Бонд Ларри - Страница 179

Использование истребителей для сопровождения одного вертолета, взлетающего из Стендаля, уже привлекло внимание военных авиадиспетчеров НАТО, которые вели наблюдение за воздушным пространством противника, но в их распоряжении не было самолетов, чтобы что-либо предпринять. На этот раз ситуация изменилась. Самолет дальнего радиолокационного обнаружения АВАКС, круживший высоко над Рейном, заметил взлет вертолета, взявшего курс на запад в сопровождении трех МиГов. У авиадиспетчера этого сектора фронта были два «фантома», которые возвращались после налета на район южнее Берлина, и он тут же направил их на север. Истребители повернули и на бреющем полете, над самыми верхушками деревьев помчались к новой цели. Они летели с выключенными радиолокаторами по коридору, которым обычно пользовалась русская авиация.

Алексеев и Сергетов были единственными пассажирами вертолета и расположились в хвостовом отсеке. В вертолете имелось достаточно места для восьми полностью экипированных десантников, поэтому оба смогли устроиться поудобнее и вытянуть ноги, а Сергетов даже задремал. Сопровождающие их МиГи летели в тысяче метров над вертолетом, постоянно описывая круги и настороженно наблюдая за возможным приближением истребителей НАТО, которые обычно летели к цели на малой высоте.

— Шесть миль, — сообщили с борта АВАКСа. Один «фантом» тут же резко набрал высоту, осветил русские истребители радиолокатором и выпустил в них пару ракет «спэрроу».

Второй послал два «сайдуайндера» в вертолет.

Атака застала пилотов МиГов врасплох — они смотрели в другую сторону, когда заработали датчики предупреждения об опасности. Один из МиГов спикировал вниз, к самой земле, и сумел уклониться от ракеты. Другой взорвался в воздухе в тот самый момент, когда ведомый передал по радио предупреждение. Алексеев недоуменно мигнул, заметив внезапную огненную вспышку над головой, затем схватился за пристяжные ремни, потому что вертолет резко повернул влево и камнем нырнул вниз. Американский «сайдуайндер» отобрал его хвостовой винт, когда вертолет успел снизиться до уровня деревьев. Сергетов проснулся и вскрикнул от неожиданности. Потеряв хвостовой винт, который позволял сохранять направление, вертолет закружился в воздухе и рухнул в лес с высоты двадцати метров. Несущий винт машины разлетелся на куски, а боковая дверца, отодвигающаяся в сторону, оторвалась, словно сделанная из пластмассы. Алексеев выпрыгнул из кабины и вытащил за собой Сергетова. В который раз генерала спас природный инстинкт, позволявший ему мгновенно реагировать на опасность. Они едва успели отбежать на двадцать метров, как взорвались топливные баки. Алексеев и Сергетов так и не увидели «фантомов», продолживших полет на запад.

— Ты не ранен, Ваня? — спросил генерал.

— Даже не успел напустить в штаны. Это означает, что я превратился в опытного, закаленного ветерана. — Шутка явно оказалась неудачной. Голос молодого офицера дрожал, как и его руки. — Где мы, черт побери?

— Разумный вопрос. — Алексеев огляделся по сторонам. Он надеялся увидеть огни, но в стране господствовало затемнение, а советские части на горьком опыте узнали, что лучше не пользоваться фарами при движении по дорогам. — Надо выйти на шоссе. Пойдем на юг, пока не натолкнемся на какую-нибудь дорогу.

— А где юг?

— Он в противоположном направлении по отношению к северу. Север вон там. — Генерал указал на звезду, потом повернулся и нашел другую. — Вот она и поведет нас на юг.

Адмирал Юрий Новиков руководил боевыми действиями из своего подземного бункера, расположенного в нескольких километрах от главной базы флота. Его потрясла потеря основного оружия дальнего действия — бомбардировщиков Ту-22М, — но еще больше адмирал был испуган тем, как отреагировало Политбюро на ракетный удар по аэродромам. Почему-то партийным боссам пришло в голову, что ракетный удар по аэродромам означал, будто из этого же района можно нанести удар баллистическими ракетами и по столице. Никакие доводы не могли разубедить членов Политбюро. Неужели американцы захотят рисковать своими драгоценными стратегическими ракетоносцами в таком мелководье? — ворчал про себя адмирал. Ракеты по аэродромам выпустили с подводных лодок — адмирал не сомневался в этом, — и его заставили бросить на их преследование половину кораблей, которыми он располагал. Теперь у него осталось мало сил.

До сих пор боевые действия развивались для командующего Северным флотом вполне удачно. Операция по захвату Исландии прошла прямо-таки идеально — самая дерзкая десантная операция в истории СССР! А на следующий день он сумел разгромить американскую авианосную группу, что было замечательной победой морской авиации Северного флота. Его план борьбы с конвоями противника силами бомбардировщиков, вооруженных противокорабельными ракетами, совместно с подводными лодками тоже оказался успешным, особенно после того, как он принял решение уничтожать в первую очередь корабли охранения. Потери подводных лодок оказались тяжелыми, но он ожидал этого, потому что на протяжении десятков лет флоты НАТО готовились к борьбе с подводной угрозой. Да, он допускал ошибки, признался Новиков, с самого начала следовало уничтожать прежде всего корабли охранения, но Москва требовала, чтобы он топил транспортные суда, и адмирал был вынужден согласиться с этой «рекомендацией».

Но теперь ситуация изменилась. Внезапная потеря соединения Ту-22М — воздушные силы выведены из строя как минимум на пять дней — заставила его отозвать подводные лодки, преследующие авианосные группы, и бросить их на борьбу с конвоями. Это означало, что подводные лодки будут пересекать заградительную линию из субмарин НАТО и нести еще более тяжелые потери. Части самолетов-разведчиков тоже сильно пострадали. Эта проклятая война уже давно должна была закончиться, разъяренно думал Новиков. В его распоряжении находилась мощная эскадра надводных кораблей, готовая перебросить в Исландию подкрепления, но он не мог приступить к этой операции, пока не произойдет перелом в войне на германском фронте. Впрочем, напомнил себе адмирал, ни один план боевых действий не остается неизменным после первого соприкосновения с противником.

— Товарищ адмирал, доставлены спутниковые фотографии. — Адъютант положил перед ним кожаную папку.

Начальник разведывательного управления флота и его старший дешифровальщик аэрофотоснимков прибыли через несколько минут. Фотографии разложили на столе.

— Да, вот здесь у нас возникнет проблема, — заметил дешифровальщик, взглянув на снимки.

Новикову не требовалась помощь эксперта, чтобы понять опасность происшедшего. Пирсы в гавани Литтл-Крик, штат Виргиния, были пустыми. Американские десантные корабли вышли в море с целой дивизией морской пехоты. Адмирал внимательно следил за переходом кораблей Тихоокеанского флота в Норфолк, но затем были уничтожены оба советских спутника океанской радиолокационной разведки, а запуск последнего оставшегося отложен. На следующем снимке виднелись опустевшие пирсы, где раньше стояли авианосцы.

— «Нимиц» по-прежнему находится в Саутгемптоне, — напомнил начальник разведывательного управления. — Он вошел в гавань с серьезным креном, а там нет достаточно большого сухого дока, чтобы принять корабль такого водоизмещения. Авианосец ошвартован у океанского причала и в ближайшее время выйти в море не сможет. Таким образом, у американцев остались три авианосца: «Корал Си», «Америка» и «Индепенденс». «Саратога» используется для сопровождения конвоев. Остальные авианосцы их Атлантического флота — в Индийском океане.

Новиков хмыкнул. Это может принести немалые неприятности эскадре Индийского океана, однако эта эскадра входит в состав советского Тихоокеанского флота, так что пусть выпутываются сами. У него своих проблем достаточно. Впервые перед ним встала дилемма, с которой благодаря его усилиям столкнулись флоты союзников — сейчас у него больше задач, чем кораблей, необходимых для их решения, а то, что половина лучших противолодочных кораблей преследует уходящие подводные лодки противника, ничуть не улучшало положения.