Красный шторм поднимается - Бонд Ларри - Страница 174

Во время четырехчасовой гонки поврежденная субмарина грохотала, словно вагон, полный металлических труб, и Макафферти не хотелось даже думать о том, как она управляется при рулях глубины, полощущихся, подобно свежевыстиранному белью на ветру. Но все это осталось позади. Теперь они находились на глубине семисот футов. Выпустив позади буксируемые гидролокационные антенны, подводные лодки получили дополнительную возможность услышать предупреждение о приближающейся опасности. «Бостон» и «Чикаго» плыли на расстоянии трех миль от своего поврежденного собрата. Семьсот миль пятиузловым ходом, снова подумал Макафферти. Почти шесть суток…

— О'кей, чиф, что вам удалось обнаружить?

— Приближается медленно, сэр, так что двигается, по-видимому, по прямой. Пеленг меняется медленно. Думаю, это дизельная подводная лодка, идет на аккумуляторных батареях и находится недалеко от нас. — Голос старшего акустика не выдавал никаких чувств.

Капитан наклонился внутрь боевой рубки.

— Право Руля, курс ноль-два-пять.

Рулевой положил руль на пять градусов вправо, медленно разворачивая подводную лодку на северо-восточный курс. При скорости пять узлов «Чикаго» представлял собой «черную дыру» в океане, словно растворялся в нем и почти не производил шума, но и акустический контакт тоже двигался практически бесшумно. Макафферти наблюдал за тем, как линия на экране гидролокатора на протяжении нескольких минут медленно меняла свои очертания.

— О'кей, пеленг на контакт изменился и составляет сейчас три-четыре-один.

— Джо? — обратился к своему старшему помощнику Макафферти.

— По-моему, расстояние до контакта примерно восемь тысяч ярдов. Движется нам навстречу, скорость около четырех узлов.

Слишком близко, подумал капитан. Впрочем, он вряд ли нас слышит.

— Давайте поторопим его.

Торпеда Мк-48 была выпущена с минимально возможной скоростью. Выйдя из торпедного аппарата, она повернулась на сорок градусов влево и затем направилась к цели, таща за собой разматывающиеся провода наведения, соединяющие ее с подводной лодкой. Акустики направляли «рыбу» к цели, а «Чикаго» медленно удалялся в сторону от точки пуска. Внезапно старший акустик поднял голову.

— Он услышал шум торпеды! Я сосчитал число оборотов винта — это «фокстрот», число оборотов соответствует скорости пятнадцать узлов. Слышу шум — он только что заполнил трубы торпедных аппаратов!

Выпущенная «Чикаго» торпеда увеличила скорость и включила гидролокатор самонаведения. Русская подлодка типа «фокстрот» поняла, что ее обнаружили, и ее командир автоматически отреагировал на угрозу, увеличив скорость и резко повернув направо, затем выстрелил самонаводящейся торпедой по линии пеленга на атакующую субмарину. Наконец он нырнул в глубину, надеясь уклониться от приближающейся «рыбы».

Крутой поворот «фокстрота» привел к возникновению турбулентности в воде, и на мгновение американская торпеда сбилась с курса, но затем вырвалась из зоны турбулентности и снова нашла цель. Затем нырнула вслед за «фокстротом» и на глубине четыреста футов попала в него.

— Пеленг на движущуюся к нам торпеду быстро меняется, — доложил старший акустик. — Она минует нас, пройдет далеко за кормой. Взрыв, наша торпеда попала в цель. — Гул взрыва пророкотал по корпусу подводной лодки подобно отдаленному грому. Макафферти надел наушники и услышал отчаянные попытки «фокстрота» продуть цистерны, чтобы всплыть на поверхность, и скрежет металла, когда внутренние переборки рухнули под напором воды. Однако он не услышал, каким было последнее решение русского командира. А тот выпустил спасательный буй, расположенный в кормовом отсеке паруса. Буй всплыл на поверхность и начал непрерывно передавать призыв о помощи. Команды «фокстрота» уже не было в живых, а спасательный буй продолжал свои призывы, сообщая одновременно штабу флота координаты места гибели подводной лодки, — и несколько советских субмарин и надводных кораблей устремились к этому месту.

О'Мэлли потянул на себя регулятор шага винта, и вертолет поднялся на высоту пятьсот футов. Отсюда он видел северный край конвоя к юго-западу от себя. В воздухе барражировало несколько вертолетов — эта хорошая мысль пришла в голову кому-то еще. На многих транспортных кораблях армейские вертолеты находились в качестве палубного груза, и большинство из них могли летать. Вертолеты следовали вдоль периметра конвоя, высматривая перископы. Именно их боялись больше всего подводники, в чем честно признавались. Такую методику противолодочной борьбы называли «черным небом». По всему конвою солдатам предлагали следить за поверхностью океана и докладывать обо всем, что они замечали. В результате то и дело получали сообщения, которые в конечном итоге оказывались ошибочными, но это избавляло солдат от безделья, а иногда, рано или поздно, они действительно замечали перископ подводной лодки. «Сихоук» О'Мэлли пролетел на восток двадцать миль, прежде чем начал описывать круги. Он искал возможную подводную лодку, обнаруженную с помощью буксируемых пассивных датчиков во время очередного дрейфа фрегата.

— О'кей, Уилли, сбрасывай буй — пошел!

Старший нажал на кнопку, и вниз с боковой панели упал акустический буй. Вертолет продолжал сбрасывать буи с интервалами в две мили, создавая таким образом десятимильный барьер, затем О'Мэлли описал широкий круг, наблюдая за морем, в то время как старшина следил за гидролокационным дисплеем.

— Капитан, что там говорили о шкипере? Знаете, в ночь накануне отплытия.

— Мне хотелось как следует выпить, а он согласился составить мне компанию, чтобы я не пил в одиночку. Неужели тебе никогда не приходилось напиваться допьяна?

— Нет, сэр. Я не пью.

— Боже мой, куда идет наш флот? Возьми управление на себя. — О'Мэлли снял руки со штурвала и поправил шлем. Он стал пользоваться им совсем недавно и еще не успел привыкнуть. — У тебя есть что-нибудь, Уилли?

— Пока не могу дать определенный ответ, сэр. Подождите пару минут.

— Хорошо. — Пилот окинул взглядом приборную панель, затем снова принялся всматриваться в морскую поверхность. — Я не рассказывал тебе о тридцатипятифутовой яхте, принимавшей участие в парусной гонке от Бермуд до Ньюпорта? Ее чертовски потрепало во время шторма. А команда состояла из одних девушек, и когда их хлестнуло волнами, они потеряли все свои…

— Шкипер, слышу слабый сигнал на четвертом номере.

— Впрочем, они были ужасно благодарны, что их все-таки спасли. — О'Мэлли взялся за штурвал и повернул вертолет на северо-запад. — Вы и этим не увлекаетесь, мистер Ролстон?

— Крепкие напитки увеличивают желание, сэр, но ослабляют способность, — заметил второй пилот. — Еще две мили, сэр.

— Подумать только, он знаком с пьесами Шекспира! Значит, еще остается надежда сделать из тебя человека. Ну что, Уилли?

— На буе номер четыре по-прежнему слабый сигнал. Больше ничего.

— Одна миля, — произнес Ролстон, не сводя взгляда с дисплея. Взгляд О'Мэлли был теперь устремлен вниз. Он надеялся увидеть уходящую в глубину вертикальную линию или пенный бурун.

— С четвертого буя доносится сигнал средней силы. От пятого тоже что-то слышно.

— «Ромео», это «Стилет». Мне кажется, нам удалось обнаружить что-то. Сейчас я сброшу еще один буй, между четвертым и пятым. Будем именовать его номер шесть. Сбрасываем — пошел! — С вертолета вниз упал еще один акустический буй.

— «Стилет», это «Ромео», — послышался голос оператора. — Нам кажется, что контакт к северу от линии, повторяю, к северу.

— Понял, согласен с вами. Через минуту выясним точнее.

— Шкипер, — доложил Уилли, — слышу сигнал средней силы на шестом.

— «Ромео», это «Стилет», мы собираемся опустить на этого типа прямо сейчас погружной гидролокатор.

На борту «Рубена Джеймса» велась прокладка линии акустических буев и положения вертолета.

О'Мэлли одной рукой отвел назад рычаг, чтобы неподвижно зависнуть в воздухе, а другой медленно отпускал регулятор шага винта, пока вертолет не замер в пятидесяти футах над морской поверхностью. Уилли снял стопор с кабеля погружного гидролокатора и опустил его на глубину двести футов.