Красный шторм поднимается - Бонд Ларри - Страница 153

После этого события развивались быстро. Они повернули на восток у пустых стоянок авианосцев, прошли над Хэмптонским тоннелем и миновали бухту Литтл-Крик, переполненную десантными кораблями. И вот перед ними открылся океан, одновременно манящий и угрожающий, необъятная серая гладь под нависшими облаками.

«Бэттлэкс», фрегат Ее Королевского Величества, уже шел в трех милях впереди. Его корпус был окрашен в чуть иной серый цвет, а на мачте развевался белый вымпел. Замигал сигнальный прожектор.

— КТО ТАКОЙ БЫЛ ЭТОТ РУБЕН ДЖЕЙМС, ЧЕРТ ПОБЕРИ? — интересовался «Бэттлэкс».

— Как ответить на этот запрос, сэр? — спросил сигнальщик. Зловещие чары рассеялись, и Моррис засмеялся.

— Отвечайте, — сказал он, — «По крайней мере мы не называем наши военные корабли именем своей тещи».

— Ясно, сэр! — Сигнальщик остался доволен.

— Мы полагали что «блайндер» не может нести ракеты «воздух-земля», — сказал Тоуленд, но зрелище, открывшееся перед ним, опровергало эту информацию, предоставленную разведкой. Шесть ракет прорвались мимо истребителей, вылетевших навстречу русским бомбардировщикам, и все шесть разорвались внутри периметра авиабазы королевских ВВС. В полумиле горели два самолета, и один из наземных радиолокаторов был уничтожен.

— Ну что ж, по крайней мере теперь мы знаем, почему их налеты оказались такими редкими за последние дни. Они занимались переоборудованием бомбардировщиков, чтобы справиться с нашими новыми истребителями, — заметил полковник Мэллори, оценивая урон, нанесенный его авиабазе. — Действие и противодействие. Мы учимся, учатся и они.

На базу возвращались истребители. Тоуленд мысленно пересчитывал их. Недоставало двух «торнадо» и одного «томкэта». Как только самолеты приземлились, они вырулили к своим ангарам. У королевских ВВС не хватало постоянных ангаров, чтобы разместить все истребители, поэтому три американских «томкэта» расположились в укрытиях из мешков с песком. Группы наземного обслуживания сразу принялись за пополнение боекомплекта и заправку своих, самолетов. Экипажи спустились из кабин, сели в ожидавшие их джипы и поехали на разборку полета.

— Мерзавцы использовали наш собственный трюк против нас! — воскликнул пилот одного из «томкэтов».

— Так что же все-таки произошло?

— Русские летели двумя группами на расстоянии примерно в десять миль. В головной были МиГ-23 «флоггеры», за ними следовали «блайндеры». МиГи пустили ракеты раньше нас. Они поставили такие помехи, что у нас на экранах наведения оказалось сплошное молоко. К тому же часть русских истребителей пользовались каким-то новым приемом, с которым нам еще не приходилось сталкиваться, — обманное глушение. Их истребители находились, наверно, на пределе дальности полета, потому что не захотели вступать в воздушный бой. Думаю, их задачей было не допустить нас до своих бомбардировщиков, пока те не пустят ракеты «воздух-земля». И это им едва не удалось. Эскадрилья «торнадо» сумела зайти слева и сбила, по-моему, четыре «блайндера». Мы прикончили два МиГа — но не «блайндера», и командир послал остальных «томов» на перехват ракет. Я сбил две. Как бы то ни было, но Иван изменил свою тактику. Мы потеряли один истребитель, уж не знаю, как им это удалось.

— В следующий раз, — заметил другой пилот, — нужно сразу пускать ракеты в самолеты-постановщики помех. В бою заниматься этим некогда. На этот раз у нас не хватило времени. Если нам удастся сразу устранить постановщиков помех, будет гораздо проще взяться за истребители.

А тогда русские снова изменят тактику, подумал Тоуленд. Ну что ж, по крайней мере теперь мы заставили их откликаться на наши действия.

После восьми часов ожесточенного сражения, когда снаряды рвались у передового командного пункта, Береговому и Алексееву удалось остановить контратаку бельгийской бригады. Однако только остановить их было недостаточно. Советские части продвинулись на шесть километров, пока не натолкнулись на сплошную стену танков и ракетного огня, а бельгийская артиллерия то и дело совершала артобстрелы главного шоссе, по которому двигались подкрепления к частям, наступающим на Хамельн. Они наверняка готовят новую контратаку, подумал Алексеев. Мы должны нанести удар первыми — но где взять для этого части? Три дивизии были нужны ему, чтобы продолжать наступление на английские войска, стоящие на позициях у Хамельна.

— Всякий раз, когда мы прорываемся вперед, — негромко произнес майор Сергетов, — они останавливают наше продвижение и переходят в контратаку. Такого не должно быть.

— Поразительно глубокая мысль, — раздраженно проворчал Алексеев, затем взял себя в руки. — Мы рассчитывали, что прорыв окажется таким же эффективным, как и во время прошлой войны с немцами. Но препятствием стали легкие противотанковые ракеты. Три человека в джипе, — Алексеев даже воспользовался американским термином, — могут промчаться по дороге, занять позицию, вы пустить одну или две ракеты и уехать, прежде чем мы успеваем отреагировать, затем повторить все заново в нескольких сотнях метров. Мощь оборонительного огня еще никогда не была столь высокой, а мы не сумели понять, насколько эффективно сможет горстка солдат замедлить движение наступающей колонны арьергардными боями. Безопасность нашей армии зависит от движения, — Алексеев объяснил основной принцип, усвоенный в бронетанковом училище, — в таких условиях войска не могут позволить себе потерять мобильность. Сейчас простого прорыва недостаточно! Нам необходимо пробить огромную брешь в их обороне и продвинуться вглубь по крайней мере на двадцать километров, чтобы оторваться от этих подвижных противотанковых реактивных установок. Только после этого можно взяться за исполнение принципов нашей доктрины мобильной войны.

— Вы считаете, что мы не сможем одержать победу? — У Сергетова начали появляться свои сомнения, но он не ожидал услышать подтверждения их от собственного командира.

— Я придерживаюсь той же точки зрения, что и четыре месяца назад, и не сомневаюсь в своей правоте: эта война, запланированная как молниеносная кампания, превращается в войну на истощение. Пока техника оказывается сильнее военного искусства как у нас, так и у них. Сейчас мы просто ждем, у кого быстрее истощатся людские резервы и боевая техника.

— У нас больше и того и другого, — возразил Сергетов.

— Это верно, Иван Михайлович. В моем распоряжении масса молодых жизней, которые я могу бросить в эту бойню. — В полевой госпиталь поступали все новые жертвы. Поток грузовиков, прибывающих к нему и уезжающих за новыми пострадавшими, не прекращался ни на минуту.

— Товарищ генерал, я получил письмо от отца. Он спрашивает, как развиваются события на фронте. Что мне ответить?

Алексеев отошел от своего адъютанта, чтобы собраться с мыслями.

— Иван Михайлович, передайте товарищу министру, что сопротивление НАТО намного серьезнее, чем мы предполагали. Ключом к победе сейчас является снабжение. Нам нужна максимально полная информация о получаемом НАТО снабжении. Кроме того, необходимо предпринять самые эффективные усилия, чтобы нарушить каналы, по которым поступают техника и боеприпасы к армии НАТО. Нам почти ничего не сообщается о том, насколько действенными оказались попытки военно-морских сил помешать американским конвоям. Эти сведения нам необходимы для оценки способности противника к сопротивлению. Мне не нужны аналитические сводки из Москвы. Пусть нам предоставят исходные данные, и мы сами их проанализируем.

— Вы неудовлетворены сведениями, поступающими к нам?

— Нам сказали, что НАТО не достает политического единства и военной координации. Вы удовлетворены такими сведениями, товарищ майор? — резко спросил Алексеев. — Я не могу обратиться с таким запросом по военным каналам, правда? Выпишите себе командировочное предписание. Жду вашего возвращения через тридцать шесть часов. Не сомневаюсь, что вам не придется нас разыскивать, — мы по-прежнему будем здесь.