Наследница Единорогов - Маккефри Энн - Страница 64

Слуга расширил силовое поле, чтобы накрыть им и Хафиза на время недолгого пути к дверям дома Ли. Пройдя двойные двери, Хафиз вошел в дом, где ему предложили снять слегка намокший тюрбан и верхнюю одежду и высушить их, пока он будет пить горячую каву с Дельзаки Ли.

Глава консорциума Ли был старше, чем ожидал Хафиз, что удивило главу дома Харакамянов – особенно с учетом того, как энергично и успешно вел Ли свои дела в финансовой и производственной сфере. Хафиз с интересом посмотрел на высохшего желтолицего человека в инвалидном кресле – человека, чье тело до половины было укрыто одеялом, чья совершенная неподвижность выдавала паралич в прогрессирующей стадии, но чьи черные глаза выдавали ясный ум и кипучую энергию. Этот человек был старше Хафиза на поколение, если не больше; он был старше любого из ныне живущих членов Дома Харакамянов. Хафиз насторожился. В отличие от некоторых людей, последователи Трех Пророков никогда не недооценивали старых людей. Несомненно, за свою долгую и весьма успешную жизнь Дельзаки Ли использовал, проанализировал и просчитал все те хитрости, которые были известны Хафизу, и множество других.

Пока они пили горячую ароматную каву из маленьких чашечек и вели вежливую светскую беседу, мозг Хафиза напряженно работал. От первого плана, в соответствии с которым он собирался забрать Акорну, заявив, что она – его жена по закону Трех Пророков, и увезти ее с Кездета, пока Стражи Мира будут выяснять обоснованность его действий с точки зрения религии, придется отказаться. Мало того, что он потерял преимущество внезапности: он сомневался, что ему удастся обмануть Дельзаки Ли так же легко, как можно было обмануть или подкупить Стражей Мира. Скорее, его может привести к успеху прямой и честный путь… то есть, честныйв разумных пределах, разумеется, поскольку предки Хафиза Харакамяна, несомненно, прокляли бы его с того света, если бы он выложил на стол все карты.

После того, как Ли выразил Хафизу приличествующие соболезнования в связи с безвременной смертью Тафы, а Хафиз извинился перед Ли за идиотское поведение своего отпрыска, глава Дома Харакамянов решил бросить пробный шар.

– Как бы ни достойна сожаления была смерть моего сына, – сказал Хафиз, у которого эта потеря вовсе не вызывала столько уж сильного сожаления, – в Книге Второго Пророка написано: “Когда ты обнимаешь свою жену или свое дитя, помни, что ты обнимаешь всего лишь человеческое существо; тогда, буде они умрут, ты не станешь печалиться сверх меры”. И потому, как велит мне моя вера, я оставил заботы о мертвом и ныне более обеспокоен делами живых. Перед смертью Тафа сообщил мне, что мой племянник Рафик привез на эту планету мою подопечную, Акорну, ребенка, которого он похитил из моего дома в прошлом году. О, эти порывистые юнцы! – Хафиз вздохнул и заговорщически улыбнулся Ли. – Их эскапады и выходки могут свести нас в могилу, не правда ли?

– Напротив, – возразил Ли: его черные глаза сверкнули. – Я нахожу, что эскапады молодых людей крайне живительно действуют на стариков и заставляют их чувствовать себя моложе. Однако Рафик не привозил сюда ребенка по имени Акорна.

– Возможно, он изменил ее имя, – предположил Хафиз. – Ее ни с кем нельзя спутать – это истинная редкость; иные сказали бы, что она отличается редким уродством, однако отклонения в ее облике делают ее крайне привлекательной. Она высокая и стройная, с серебристыми волосами и маленьким рогом посереди лба.

Лицо Ли озарилось улыбкой, и Хафиз внезапно понял, что все это время боялся вздохнуть. Благодарение Пророкам, старик собирался признать, что Акорна живет в его доме!

– О, вы говорите о той, кого люди Кездета называют Госпожой Света… Но она – не ребенок. Она взрослая женщина, и не нуждается в опеке.

– Но это невозможно! – воскликнул Хафиз. – Говорю вам, я видел девочку менее двух стандартных лет назад. Тогда она выглядела лет на шесть… я хочу сказать, что ей было шесть лет, – поправился он, вспомнив о том, что должен был знать точный возраст девочки. – Даже на Кездете дети семи лет не могут считаться взрослыми, на правда ли?

– Есть разные взгляды на возраст – хронологический возраст, с одной стороны, и возраст развития – с другой, – серьезно ответил Ли. – Та, которую я знаю под именем Акорны, является вполне взрослой женщиной. Позвольте мне показать вам..

На мгновение Хафизу пришло в голову, что Акорна прошла дом через черный ход, и что Ли сейчас действительно попросит привести ее; но тут голографические картины на противоположной стене померкли, и их сменила непрофессиональная видеозапись. Грациозная Акорна шести футов ростом как живая двигалась перед ними, собирала цветы в саду, окруженном стенами, играя с маленькой девочкой, грациозно подбирала длинные юбки, взбегая по ступеням из золотистого песчаника..

– Возможно, – предположил Ли, которого, судя по взгляду, забавляло изумление, написанное на лице Хафиза, – это не та, которую вы знаете как Акорну? Возможно, это просто совпадение имени и внешности?

– Невозможно, – ответил Хафиз. – Двух таких существ просто не может быть.

Но она не могла и вырасти так быстро. Должно быть, эта видеозапись – какой-то трюк. Хафиз решил оставить тему возраста Акорны и переключиться на другую тему. Ему следовало поблагодарить водителя скиммера за то, что тот пересказал ему местные слухи: сейчас эти слухи давали ему дополнительные аргументы.

– Со стороны моего племянника безответственным было привозить эту девушку на планету, отягощенную множеством предрассудков, – сказал он, – и я намерен сурово поговорить с Рафиком, когда встречу его. Она в опасности, за ней охотятся наемные убийцы, которых, возможно, оплачивает правительство. Мой долг – отвезти ее туда, где она будет в безопасности, где ее будут любить и оберегать, как и подобает любить и оберегать такое уникальное существо, как Акорна.

– Возможно, она не хочет быть в безопасности, а также не хочет, чтобы ее любили и оберегали в музее редкостей, – улыбнулся Ли. – Возможно, она предпочитает опасность и важную работу, которую может выполнить только она одна.

Хафиз глубоко вздохнул и медленно сосчитал до тринадцати. Конечно, обвинить хозяина этого дома в том, что он несет чушь, было бы в крайности неверным шагом. Но какую важную работу может выполнять маленький ребенок? Это новая ложь, призванная отвлечь и запутать его, как и видеосъемка – совершенно очевидно, подложная.

Он дошел только до десяти, когда дверь распахнулась, и в комнату ворвался невысокий светловолосый молодой человек.

– Дельзаки, мне кажется, у нас получилось! – воскликнул он. – Последние расчеты дают девяностопроцентную вероятность того, что эта планета находится где-то в районе Волос Вероники… – он остановился и уставился на Хафиза с выражением узнавания и ужаса на лице. – О… Я хотел сказать… неважно, я могу прийти позже.

– Пожалуйста, – остановил его Ли, – садитесь. Я чувствую, что мистеру Харакамяну результаты вашего исследования могут показаться не менее интересными, чем мне.

Молодой человек поклонился и с неловкой поспешностью принялся отряхивать от крошек свой помятый комбинезон. Его глаза были обведены кругами, словно бы он проработал без сна несколько ночей подряд.

– Дельзаки, – сказал он, – мне кажется, вы не понимаете. Этот человек уже однажды пытался похитить Акорну.

– Прошу меня простить, – проговорил Хафиз, – но мне не кажется, что я имел честь быть с вами знакомым.

– Калум Бэрд, – представился молодой человек. Теперь, когда Хафиз смог разглядеть его поближе, стало ясно, что он не так молод, как казалось на первый взгляд: ему было изрядно за тридцать. Хафиза ввели в заблуждение его неловкость и юношеский энтузиазм, – кроме того, мы встречались… в вашем доме на Лябу… хотя, возможно, вы меня и не узнаете. Я был старшей “женой” Рафика, – с насмешливой улыбкой закончил он. – Той, которая была “слишком уродлива”.

Против воли, Хафиз рассмеялся:

– Ах, мерзавец, как же он меня провел! Воистину, достойный наследник Дома Харакамянов! Как он вас убедил надеть хиджаб? Вы не выглядите человеком, который любит переодеваться в женское платье… хотя внешность и бывает обманчива. Я , по крайней мере, был обманут.