Все изменит поцелуй - Бойл Элизабет - Страница 53

Каллиопа посмотрела на него ледяным взглядом — таким же холодным, как похолодевшая от этих слов кровь Эурико.

— Кузен, как вы смеете претендовать на то, что вам не принадлежит?

Эурико, словно змею, выбросил вперед руку и схватил Каллиопу за запястье. Потом рывком привлек ее к себе и обнял, обдав ей лицо своим зловонным дыханием.

— Ты очень милая, Каллиопа, поэтому я пока что прощаю тебе твою дерзость. Однако впредь советую тебе относиться к своему новому королю и господину с подобающим уважением — иначе тебе не поздоровится.

— Отпустите меня!

Но Эурико лишь еще сильнее сжал ее в своих объятиях.

— Я пришел заявить о своем праве на королевство… — Он облизнул губы и добавил: — И на его жену.

В следующее мгновение она увидела в его глазах какое-то безумие — яростное, буйное.

— Никогда, — ответила Каллиопа. — Никогда я не стану вашей.

Эурико рассмеялся.

— Нет, ты будешь моей, маленькая потаскушка, и будешь доставлять мне удовольствие — не то я начну убивать тех, кого ты любишь! Я убью всех — от этого твоего любовника в сутане и до твоего любимого мужа, дорогая моя кузина!

Страх и отчаяние придали ей сил, и она вырвалась из рук Эурико. Попятившись, Каллиопа натолкнулась на шахматный столик и рассыпала фигуры. Однако свобода вдохнула в нее новую отвагу.

— И что же ты сделаешь? — спросила она. — Выступишь против Альваро, когда он вернется?

— А кто сказал, что Альваро вернется? — Эурико поставил ногу на сундук. — Чем отдавать свои сокровища какому-то надменному варвару, лучше я оставлю их там, где они и должны находиться, — в нашей с тобой спальне!

Тут Каллиопа опустила глаза, чтобы как-нибудь не выдать своего торжества, и, к своему огорчению, увидела, что у ее ног валяется разбитый белый король.

«Это предзнаменование. Это дурное предзнаменование», — внушал ей ее страх. У нее задрожали руки и ноги. «Нет, — сказала она себе, — это мне просто померещилось от страха». Ведь шахматы — всего лишь игра, один из способов приятно провести время. А вот человек, стоящий сейчас рядом с ней, — он сущий дьявол, и ей потребуется вся ее сообразительность, чтобы не дать ему одержать верх.

— Сейчас мы посмотрим, Каллиопа, что ты здесь спрятала, — сказал Эурико, становясь перед сундуком на колени и пытаясь его открыть. — Я не могу переходить к дальнейшим действиям, пока не узнаю тайну этого сундука.

— К каким действиям, Эурико? — спросила Каллиопа, медленно подходя к окну.

Ей было достаточно выглянуть в окно, чтобы увидеть, как одинокий путник со своим навьюченным ослом беспрепятственно вышел из ворот. Матео. Солнце уже почти скрылось за холмами, и скоро все окрестности окутает ночная тьма — та долгожданная, спасительная тьма, под покровом которой Матео сможет уйти подальше от замка и таким образом ускользнуть от Эурико и его приспешников.

Ее кузен поднял голову и сказал:

— Дай мне ключ.

— Нет, — с улыбкой ответила Каллиопа. Ей нужно было любой ценой выиграть как можно больше времени для Матео.

Эурико в гневе закричал:

— Немедленно отдай мне ключ — или я сейчас же прикажу привести сюда твоего праведника и отправлю его в ад своими собственными руками!

Время. Ей необходимо выиграть время. Если Эурико пошлет за Матео и обнаружит, что тот ушел, он поймет, что она его обманула. Если он откроет сундук — при помощи ключа или без него — и обнаружит, что сокровищ там нет, он тоже это поймет. Поэтому она должна отвлечь его внимание как от Матео, так и от сундука.

Это можно было сделать только одним-единственным способом.

Да простит ее Господь за то, что она собиралась сделать. Впрочем, сейчас ее больше беспокоило, простит ли ее за это Альваро.

Каллиопа расправила плечи и выставила грудь вперед. Потом отбросила назад свои волосы, чтобы получше была видна ее шея.

Эурико уставился на нее немигающим взглядом. Грудь его судорожно вздымалась и опускалась, и казалось, что он от страсти не в силах собой владеть. Тогда она взялась за висевшую у нее на шее золотую цепочку и легонько потянула за нее — так, чтобы цепь чуточку приподнялась и снова опустилась меж ее грудей.

— Ключ от сундука, сеньор, висит на конце этой цепочки, и если вы достаточно мужественны, чтобы его оттуда достать, то утром он будет ваш!

Не успела она договорить эти отчаянные слова, как Эурико уже был рядом с ней. Он схватил ее, бросил на кровать и, не давая перевести дыхание, взгромоздился на нее.

И в этот миг Каллиопа поняла, что отдала свою душу дьяволу, а тело обрекла на вечные муки.

Когда наконец Каллиопа смогла подняться с постели, горизонт уже начинал окрашиваться первыми лучами солнца. К счастью, Эурико ушел около часа назад, и ей хотя бы в эти минуты не пришлось выслушивать его злорадные похвальбы. На шее у нее все еще висел ключ от сундука — Эурико о нем забыл.

Пока что.

Каллиопа была неглупа и не думала, что своим телом сможет вечно держать в узде его алчность. Конечно, он скоро вернется, чтобы заполучить сокровища, как он заполучил ее тело, — вернется как грабитель, чтобы украсть то, на что у него нет никакого права.

Она не смела на себя взглянуть — боялась, что расплачется при виде синяков и пятен на той белой, нежной коже, которая когда-то доставляла столько радости Альваро. А она ни за что не стала бы плакать перед Эурико. Накинув на себя легкую сорочку, Каллиопа подошла к шахматному столику и подняла с пола два осколка разбитой фигуры короля. Они были твердые и холодные, их острые края кололи ей пальцы, но она все равно верила: ее король, ее муж скоро вернется к ней, и все будет хорошо.

Однако она нигде не могла найти белого ферзя. Тогда она перестала его искать и выглянула в окно, думая об отце Матео.

— Я надеюсь, что ты успел от них уйти, — прошептала она.

И тут отворилась дверь — отворилась, едва не сорвавшись с петель.

— Ах ты, лживая потаскуха! — закричал Эурико.

Он быстро вошел в комнату; за ним показался сундук, который несли несколько его слуг.

— Где этот твой священник? Куда он девался?

— Должно быть, в часовне, — ответила Каллиопа, глядя ему прямо в глаза. — Знаете, где это? Там крест над дверью.

Он подошел к ней и ударил ее по лицу.

— Все такая же дерзкая. Что ж, я преподам тебе несколько уроков смирения!

— Ты? Чем? У тебя же нет ни ума, ни сил, — сказала Каллиопа, бросив презрительный взгляд на его штаны.

Слуги захихикали.

Это еще больше разозлило Эурико. Он схватил ее за горло и поволок к высокому распахнутому окну. Ей не хватало воздуха, и она задыхалась, тщетно стараясь царапать его своими ногтями. Шахматный король выпал из ее руки и, ударившись о мозаичный пол, разлетелся на тысячу мелких осколков.

И тут, в самый разгар борьбы, она увидела белого ферзя. Фигура лежала неподалеку, и голова у нее была отбита.

Значит, Альваро мертв, и она тоже погибла.

Это было не предзнаменование — это была сама правда, мучительное осознание того, что все ее усилия оказались напрасны. Она не просто проиграла игру, она потеряла и королевство, и свое счастье — по крайней мере здесь и сейчас.

Эурико приволок ее к окну и прижал к невысокому металлическому ограждению, служившему небольшим балкончиком.

— Куда скрылся твой священник? — спросил он.

Она не могла ничего сказать, так как он все еще крепко сжимал ей горло. Тогда Эурико разорвал на ней сорочку и, словно стервятник, стал шарить по ее груди, пока наконец не нашел ключ. Он одним рывком сорвал тонкую цепь с ее шеи и бросил свою добычу слуге.

— Открой.

Каллиопа закрыла глаза. Она понимала, что сейчас ей надо было молиться, просить у Господа прощения за свои поступки, но все ее мысли были только о муже.

«Прости меня, дорогой Альваро. Прости меня, любовь моя».

Слышалась какая-то возня, но этот неуклюжий болван, которому Эурико доверил ключ, никак не мог открыть замок. Тогда другой слуга, которому не терпелось поскорее увидеть сокровища, оттолкнул первого и наконец открыл сундук.