Кое-что о любви - Бойл Элизабет - Страница 57

– Как так?

– Выпал сильный снег и запер в деревне много народу – в том числе герцога и герцогиню Харрингуорт со свитой. В гостинице не нашлось места, чтобы разместить всех слуг, поэтому викарию и его жене пришлось предложить свои комнаты, как сделали бы любые порядочные люди. Я подслушала, как викарий, исключительно благочестивый человек, говорил жене, что не знает, как быть. Им нужна была моя комната, но совесть не позволяла им меня выселить.

– Тем не менее…

– Да, тем не менее он в конце концов не смог отказаться от возможности разместить у себя компаньонку герцогини. Ему нужна была новая крыша для приходской церкви, а если компаньонка герцогини осталась бы довольна оказанным приёмом, она, возможно, замолвила бы словечко её светлости. – Эммелин сделала паузу. – Понимаешь, я занимала лучшую комнату для гостей, а они вряд ли могли бы предложить ближайшей компаньонке герцогини чердак.

– Понимаю их дилемму, – кивнул Седжуик.

– Значит, вы можете догадаться, кого отправили проложить путь для гостьи из высшего света.

– Этот урок был тебе необходим, – вставил Алекс.

– Бесспорно, необходим, – согласилась Эммелин. – Но урок начался позже в тот же день, когда герцогине захотелось сыграть в пармиель, но не нашлось достаточного количества игроков.

– И позволь мне предположить…

– За один-единственный вечер я открыла для себя существование совершенно новой добычи – богатых скучающих матрон. – Эммелин усмехнулась.

– Думаю, – засмеялся Седжуик, – ты не преминула в полной мере воспользоваться ситуацией.

– Не сразу. Герцогиня была самой властолюбивой и высокомерной женщиной из всех, кого я встречала. А кроме того, меня ошеломило, что люди играли, совершенно не задумываясь о последствиях. – Эммелин взглянула на Седжуика. – Правда, моё изумление быстро прошло, когда я поняла, что там ставку делали для того, чтобы её взяли.

– И ты её взяла, – снова засмеялся Алекс.

– Да. Но было и кое-что получше. Я уже говорила, что училась читать по книге Дебретта, которая хранилась у матери, и поэтому обладала всеми сведениями об обществе.

– Теперь понятно, откуда тебе так много известно о Клифтоне и леди Оксли.

– Вы знаете о том, что произошло у леди Оксли? – Эммелин поёжилась.

– Разве можно было избежать этого? По дороге в театр Хьюберт со всеми подробностями пересказал жалобы леди Лилит.

– Я сожалею о своей несдержанности, – извинилась она.

– Честно говоря, я просто поражён. Такое впечатление, что ты помнишь абсолютно все.

– Так и есть.

– Докажи, – потребовал Седжуик.

– Спросите у меня что-нибудь, – бросила ему вызов Эммелин. – Что угодно.

– Отлично. Возьмём, например, леди Пепперуэлл. Кто её мать?

«По крайней мере мог бы придумать что-нибудь посложнее», – подумала Эммелин, обратив взор к ночному небу.

– Матерью леди Пепперуэлл была мисс Мэри Триппли, вторая дочь четвёртого барона Ноктона. Я уверена, что нынешний барон имеет резиденцию в Ноктон-Парке, который примыкает к Седжуик-Эбби. Разве не так?

Седжуик только открыл рот от удивления.

– Попробуйте ещё.

– Я бы сказал, что твои уроки нашли хорошее применение, – укоризненно покачав головой, сказал он. – Ты действительно можешь вспомнить всю книгу «Дебретт»?

– Всю, кроме страницы, которой у меня не было, – ответила Эммелин. – Как сказала бы моя бабушка, во всём есть определённый смысл. И способность цитировать те списки позволила мне совершенно свободно общаться с герцогиней и её компаньонкой. А герцогиня, между прочим, была кладезем информации об отношениях в светском обществе. Это те сведения, которых не найдёшь на почтенных страницах «Дебретта».

– Ах, вода и хлеб светского общества – это сплетни.

– Совершенно верно. И когда я покинула дом викария, у меня была новая цель…

– …и новый образ, – добавил Алекс.

– Да, – кивнула Эммелин. – Я видела, как викарий и его жена чуть ли не вылезали из кожи вон, стараясь угодить компаньонке герцогини. Так, посвятив некоторое время исследованию распространённых знакомств герцогини, я смогла выделить тех, кто мог стать лучшим работодателем…

– Или, вернее сказать, наиболее подходящим, – уточнил Седжуик.

– Именно так. Герцогиня Шевертон почти никогда не приезжала в город. А когда наведывалась, не стеснялась в язвительных и резких замечаниях.

– Этой женщины следует опасаться, – заметил он.

– Да, и её расположение хотел бы завоевать почти каждый. Если её презрение убийственно, то расположение расценивается как официальное общественное признание. Иногда она проявляет сострадание к какой-нибудь молодой девушке и следит за тем, чтобы та сделала сказочную партию. Поскольку я выдавала себя за компаньонку герцогини, все стремились прибегнуть к моей помощи…

– …чтобы, возможно, воспользоваться великодушием герцогини.

– Точно. – Оглядевшись по сторонам, Эммелин вздрогнула.

Взяв её за руку, Седжуик свернул за угол и остановился перед величественным зданием с колоннами и эркерами, в котором угадывалась богатая утончённость.

– Кто здесь живёт? – поинтересовалась Эммелин.

– Джек.

– Выглядит слишком шикарно для твоего друга, – заметила она, ещё раз окинув взглядом дом. – Разве у него не пусто в карманах?

– Вряд ли у Джека вообще есть собственные карманы, – с усмешкой ответил Седжуик. – Дом принадлежит его брату, герцогу Паркертону, но они заключили между собой соглашение о том, что Джек может жить здесь, пока не впутается в какой-либо скандал.

– И он до сих пор живёт здесь? – пошутила Эммелин.

– Терпя изрядную долю унижения, – ответил Седжуик и, поднявшись по лестнице, дёрнул шнур колокольчика.

– Лорд Седжуик? – удивился недовольного вида дворецкий, который подошёл к двери в сопровождении двух лакеев. – Я думал, вы знаете, что он опять явился домой пьяным. – Повернувшись к другим слугам, он кивком велел им вернуться на свои места. – Иногда лорду Джону требуется помощь, чтобы найти свою кровать.

– Вполне могу себе представить, – отозвался Седжуик.

– К сожалению, хозяина нет, и я не знаю, когда он вернётся. – Дворецкий собрался было закрыть дверь, но Седжуик сунул в проем ногу.

– Я здесь не для того, чтобы увидеться с лордом Джоном, – сообщил он дворецкому. – Мне примерно на час нужна ваша гостиная. – Он посторонился, чтобы дворецкий мог взглянуть на Эммелин.

Старый слуга посмотрел сначала на неё, а потом на барона.

– В этом доме не будет проституток, милорд, – покачал он головой. – Если его светлость узнает, что в его доме побывали такие гостьи, он шкуру с меня спустит. Не хочу даже говорить о том, что он сделает с молодым хозяином.

– Бедуэлл, вы замечательный человек, но это совсем не то, что вы думаете…

– Я должен напоминать вам, что забочусь о лорде Джоне? – помрачнел Бедуэлл. – Я точно знаю, на что это похоже.

Взяв Эммелин за руку, Седжуик потянул её за собой, несмотря на то что Бедуэлл попытался снова закрыть перед ними дверь.

– Дружище, я хочу, чтобы вы познакомились с моей женой, леди Седжуик.

– Милорд, если вы полагаете, что я поверю тому, что это ваша жена…

Теперь дворецкий был хорошо ей виден, и Эммелин пристально всмотрелась в него. Ей показался знакомым не только его голос, но и лицо.

– Достойная и уважаемая. Теперь она такая, насколько я знаю, – произнесла Эммелин с резким провинциальным акцентом, улыбаясь ему. – Но я сомневаюсь, что герцогу будет приятно узнать, что его верный и преданный слуга – это Дингби Майклз.

У Бедуэлла от испуга поползли вверх брови, и он ещё чуть-чуть приоткрыл дверь, чтобы узкий луч света упал девушке на лицо.

– Кнопка? Неужели это ты? Она снова улыбнулась и кивнула.

– А теперь впустите нас, старина, или я натравлю на вас всю Боу-стрит.

Бедуэлл, он же Дингби, покрутил головой, а затем широко распахнул двери.

– Входите, пока вас никто не видел. На этой улице слуги ещё болтливее своих хозяев.

Входя в дом вслед за Эммелин, Седжуик наклонился к ней и прошептал на ухо: