Кое-что о любви - Бойл Элизабет - Страница 52

Но здесь был её экипаж, и это могло означать только одно…

– Дорогой мой мальчик, вот и ты! – воскликнула старушка с парадной лестницы, и свора мопсов радостным лаем приветствовала его появление.

Алекс закрыл глаза и застонал.

– Бабушка! – С трудом заставив себя улыбнуться, он расцеловал её в щеки. – Какая неожиданность! – Лучшего приветствия он не смог придумать.

Алекс видел бабушку по-новому и любил ещё сильнее. Бабушка – бывшая оперная танцовщица? Это многое объясняло.

– Не понимаю, почему ты так удивлён, – заявила она и, взяв на руки одну из избалованных собачонок, почесала её за ушами. – Я решила приехать и познакомиться с твоей женой, так как больше не могу оставаться в стороне. Я горевала по твоему дедушке, и печаль не позволяла мне стать наставницей твоей любимой Эммелин. После того как ты уехал, я подумала, что бедняжка остаётся в городе только с женой Хьюберта и с его тёщей, и больше некому представить её обществу. – Она огляделась вокруг и потянула Алекса в дом. – Ты знаешь, я ненавижу плохо отзываться о семье, но леди Лилит и её мать скорее будут потчевать твою наивную Эммелин сплетнями, а не опекать её. И тогда я поняла, что мне необходимо найти в себе силы, чтобы встретиться лицом к лицу с воспоминаниями и вернуться в этот дом. – Она смахнула со щеки одинокую слезу и оглянулась на экипаж Алекса. – Но где же Эммелин? Разве она не с тобой?

– Нет, – не подумав, ответил он. – Она… – Алекс резко оборвал себя и взглянул наверх. Эммелин нет дома? Конечно, её нет. Она что-то задумала и специально отправила его в оперу. Вопреки его благим намерениям сплетни леди Оксли кольнули Алекса в самое сердце – Эммелин «…разъезжает в экипаже Темплтона». «Нет, – подумал Алекс, – я не позволю злому умыслу этой леди одержать верх над моими лучшими побуждениями. Если Эммелин уехала, то у неё на это есть веские причины. Во всяком случае, лучше, чтобы это было так». – Я хочу сказать, где Симмонс?

– Сегодня четверг, – промолвила бабушка таким тоном, как будто разговаривала с ребёнком. – Вероятно, он отправился на карточную игру, о которой, как ему хочется думать, никто не знает. – Ей удавалось узнать все тайны дома, в который её нога не ступала уже больше пятнадцати лет. Снисходительно улыбнувшись внуку, она повторила свой вопрос: – Итак, где же твоя жена?

– Бабушка, вы, наверное, устали с дороги, – сказал Алекс. – Позвольте мне проводить вас в вашу комнату, а утром вы познакомитесь с Эммелин.

– Что за ерунда. Я проделала весь этот путь не для того, чтобы ждать ещё двенадцать часов. Отвечай мне честно, Александр, где твоя жена? – Как и ранее приглашение герцогини Шевертон, слова бабушки не прозвучали просто вежливым вопросом, а больше напоминали генеральский приказ. Но, к счастью для Алекса, когда она вошла в дом, изменения, осуществлённые Эммелин, отвлекли её. – О Господи, где ты разыскал эти картины? – спросила она, направившись к лестнице.

– Милорд, можно сказать вам несколько слов? – шёпотом обратилась к Седжуику подошедшая миссис Симмонс. – По секрету.

Алекс кивнул, и пока его бабушка рассматривала недавно развешанные акварели, наклонил голову к миссис Симмонс.

– Леди Седжуик нет дома.

– Нет дома? А где же она?

– Что-то случилось, Александр? – Бабушка взглянула на него, и по выражению её лица он понял, что разговор с экономкой не остался тайной для старой леди.

– Я приду к вам чуть позже, – сказал он, не ответив на вопрос, – а сейчас миссис Симмонс нуждается в моей помощи.

Снисходительно оглядев их обоих, бабушка вернулась к обследованию нового убранства, мопсы, как фарфоровые статуэтки, уселись возле неё на ступеньках лестницы, а Алекс последовал за экономкой в кухню.

Там на пустом столе лежала колода карт, и он мгновенно вспомнил, как застал в кухне Эммелин с Томасом и Симмонсом – Эммелин в тот момент держала в руках карты.

Карточная игра!

Взглянув на миссис Симмонс, Алекс увидел, что она плачет.

– Я умоляла их не брать её с собой, но её милость обещала, что ничего плохого не случится. Мне никогда не нравилось пристрастие Симмонса к картам, но у мужчины должна быть пара пороков, иначе он не будет счастлив. А что касается денег, которые они проиграли, то её милость наша единственная надежда.

Если то, что говорила миссис Симмонс, правда… «Нет, чёрт побери, – покачал головой Алекс, – пусть уж лучше бы она ездила в карете Темплтона». Тогда он по крайней мере мог бы застрелить маркиза и с честью выпутаться из скандала.

– Во всём виновата эта герцогиня Шевертон, – говорила между тем миссис Симмонс. – Она позволила дворецкому нанять этого мошенника, а тот взял и украл все наши деньги.

– Мошенник?

– Да, новый лакей Шевертонов потребовал высоких ставок и выиграл у слуг из всех домов в Мейфэре их жалованье. А её милость сказала…

Алекс знал, что сказала Эммелин, знал, что она возмутилась и решила помочь обманутым слугам. Но это же нечестно – не то, что она нарушила свою клятву не играть, а то, что она солгала – обманула его доверие. Значит, она не настолько доверяет ему, чтобы говорить правду. Хотя надо признать, если бы она пришла к Алексу и сказала, что собирается жульничать, играя в карты ради всех слуг Мейфэра, он запер бы её в погребе.

– Где сегодня играют? – требовательно спросил Алекс.

– В «Королевском уголке», – ответила миссис Симмонс, разразившись новым потоком слез. – Это рядом с площадью, недалеко от общественных конюшен.

Седжуик направился к двери и, обернувшись на ходу, сказал:

– Займите чем-нибудь бабушку до моего возвращения.

– Милорд? – воскликнула миссис Симмонс. – Если это может послужить каким-либо оправданием… Леди Седжуик собирается вернуть на нашу улицу правила честной игры.

Алекс понял, что единственный способ спасти доброе имя семьи – это не мешкая привезти Эммелин домой.

Глава 15

«Королевский уголок» хотя и находился в Мейфэре, был не самым благопристойным заведением. Из-за близости с общественными конюшнями его клиентами были кучера и каретные лакеи, уборщики улиц и трубочисты. А ночью по четвергам здесь собирались слуги из богатых домов со всего Мейфэра, дворецкие и лакеи, мальчики-посыльные, камердинеры и даже несколько экономок и горничных, которые симпатизировали молодым людям из других домов. Все они приходили играть в пикет и коммерс, в вист и двадцать одно. Хотя ставки не шли ни в какое сравнение с теми, что с таким же азартом разыгрывали их хозяева и хозяйки, риск был ничуть не меньше.

Итак, Симмонс, Томас и Эммелин прибыли к трактиру, как только пробило десять. Пока они шли пешком до «Королевского уголка», Эммелин не переставала объяснять, что ей от них нужно.

– Томас, прекратите ухмыляться, – велела она. – Сейчас не время для веселья. Будем радоваться, когда уйдём оттуда со всем их кварточным жалованьем.

Лакей свёл брови и постарался придать себе серьёзный вид, но искорки у него в глазах, безусловно, могли подвести их всех, поэтому Эммелин наступила каблуком ему на ногу.

– Какого… – Захромав, мужчина взвыл от боли.

– Извольте запомнить, как это неприятно, – сказала ему Эммелин, – потому что я сделаю ещё больнее, если замечу, что вы похожи на кота моей бабушки, слизывающего сливки.

Томас кивнул, и на этот раз его лицо выражало смесь боли и напряжённого внимания.

– К картам нельзя относиться несерьёзно, джентльмены, – убеждала их Эммелин, когда они остановились на углу напротив места назначения. – И сегодня вечером госпожа Удача, возможно, улыбнётся нам.

После этого они пересекли улицу и вошли в трактир. Симмонс и Томас, очевидно, были здесь хорошо известными и частыми посетителями, так как отовсюду стали раздаваться приветствия.

– Эй, Симмонс, что это за новая девушка? – крикнул пожилой мужчина, пока они пробирались через битком набитую людьми комнату.

– Это мисс Троттер, горничная её милости, – ответил Симмонс.

Эммелин застенчиво кивнула и из-под скромного чепца начала внимательно изучать своих возможных соперников. Высокий худой мужчина держал карты, прижимая их к груди; дрожащей рукой он взял карты, которые ему раздали, а когда добавил их к остальным, дрожь в его руках прекратилась.