Кое-что о любви - Бойл Элизабет - Страница 43

Его губы страстно терзали её рот, сладостно мучили ей грудь, но то, что он делал с ней… там… было просто порочно.

Он словно пробрался в самый центр её желаний и намеревался вытягивать их из неё, пока не наступит освобождение.

О, Эммелин знала, что мужчина может сделать с женщиной: он может заставить её поверить его поцелуям, обещаниям неземных наслаждений. Но в том, что делал с ней Седжуик, не было никаких обещаний, а было только его властное желание.

Когда Седжуик снова проложил языком дорожку на её теле, Эммелин почувствовала, что напряглась от желания, дыхание застряло у неё в горле. Она боялась, что, сделав ещё одно движение, чтобы набрать воздуха, помешает волшебству, которое он творил. Седжуик вновь поцеловал её в сокровенное место, бедра Эммелин поднялись и повернулись, и на этот раз поцелуй вызвал во всём её теле трепет, предвещавший то, что должно было последовать.

Зажав в кулаках его рубашку, Эммелин прижалась к Алексу и отдалась его поцелуям, пока напряжение в теле не достигло такой степени, что ему необходимо было прорваться наружу, увлекая её в мир наслаждения.

– Ах, ох, о-о… – только и смогла она простонать, пока её бедра покачивались в безграничном океане восторга. – Седжуик, – прошептала она, когда нахлынувшие волны стали превращаться в лёгкую зыбь.

– Ты не думаешь, что пора бы называть меня просто по имени? – Алекс рассмеялся и запечатлел цепочку поцелуев обратно от её бёдер к губам.

– Александр, – удовлетворённо вздохнула она.

– Ты всё ещё считаешь меня скучным?

– Ничего подобного. – Засмеявшись, Эммелин поцеловала его. – Что это было?

– Только начало, – пообещал Седжуик.

Эммелин должна была признать, что Седжуик не зря имел репутацию человека чести. Пообещав, что её удовольствие только начинается, он сдержал своё слово.

Они занимались любовью в беседке, и Седжуик снова довёл её до пика наслаждения, прежде чем медленно и нежно войти в неё; он успокаивал горевшее в ней пламя до температуры кипящей смолы, пока её бедра не двинулись стремительно навстречу его толчкам. Её освобождение, неожиданное для самой Эммелин, бурное и мощное, наступило одновременно с его собственным, после которого Седжуик, задыхающийся и обессиленный, остался лежать на ней. Они не размыкали объятий, сплетясь в единое целое, пока последние судороги продолжали сотрясать их тела, оставляя обоих в буре страсти. Если Эммелин думала, что на этом все закончится, то с удивлением обнаружила, что Седжуик далёк от изнеможения.

– Эммелин? – Заключив её в объятия, он перебирал выбившиеся завитки влажных волос.

– Да? – сонно отозвалась она, заворожённо глядя на тёмный треугольник волос у него на груди и запуская в него пальцы.

– У тебя… ты?..

Она посмотрела на Алекса, совершенно точно зная, о чём он спрашивает, хотя это был не тот вопрос, который мужчина может задать такой женщине, как, например, мисс Мебберли или Дайана Фордем. Это был вопрос, который задают такой, как она, живущей вне приличного общества, женщине, которая не была девственницей, когда бросилась в его объятия.

– Нет, Седжуик. – Эммелин не почувствовала себя оскорблённой, просто была поражена его смущением и желанием это узнать. – Я… я не занималась любовью… в общем, очень давно.

Кивнув, он снова принялся перебирать её волосы.

Однако Эммелин понимала, что она не откровенна, а Седжуик слишком благороден, чтобы допытываться до истины. Дело не в том, что её ответ имел какое-то значение, – было важно рассказать все Алексу, чтобы он не думал о ней совсем плохо.

– Когда-то был один человек. Я любила его и надеялась, что он тоже любит меня. – Эммелин не любила оглядываться и взяла себе за правило не грустить о прошлом. – Но потом, до сегодняшнего дня, у меня никого не было. – И она не могла себе представить, что будет кто-то ещё, потому что разве была бы она в состоянии разрушить такое чудесное воспоминание? – Я всегда считала, что нужно доверять мужчине, чтобы привести его к себе в постель… или на одеяло для пикника. Алекс долго ничего не говорил, а потом негромко спросил:

– А мне ты доверяешь?

Вопрос был более весомым, чем хотелось бы думать Эммелин. Проклятие, каким образом все зашло так далеко?

– Да, – ответила Эммелин, поразившись собственному признанию. Таить такое в своём сердце – это одно дело, но высказаться вслух… Взглянув на Седжуика, в его зелёные глаза, она почувствовала, что все её страхи исчезли. – Думаю, доверяю.

Кивнув, барон снова притянул её в свои объятия, и она опять доверилась ему.

Прошло несколько часов, и очень скоро наступила пора уезжать. Седжуик и Эммелин оделись и рука об руку заспешили к дому.

Миссис Келлиуик встречала их у дверей и, увидев их мокрую одежду, сначала в ужасе широко раскрыла глаза, а потом разразилась хриплым смехом.

– Милорд, вы можете заявлять, что вы Седжуик, но знаете, в вас изрядное количество крови Клифтонов.

Она торопливо проводила их в дом, где в одной из спален для них была приготовлена горячая ванна и одежда.

– Думаешь, она?.. – спросила Эммелин, усомнившись, так ли на самом деле хорошо была укрыта от глаз их беседка, как уверял Седжуик.

– Нет, она не могла, – ответил Алекс, снимая мокрую одежду и забираясь в ванну. – Но, учитывая, что она служит уже у трех поколений Клифтонов, я представляю, что она считает сегодняшнее дневное развлечение вполне обычным.

Они рассмеялись, и Алекс, поймав Эммелин за руку, потянул её к себе в ванну. Они целовались, ласкали и мыли друг друга, а прежде чем одеться, воспользовались гостеприимством Клифтона, ещё раз насладившись любовью.

К тому времени, когда они в фаэтоне отправились в обратный путь, на дороге уже лежали длинные тени. Взяв Седжуика под руку, Эммелин уютно устроилась возле него. У неё не было желания возвращаться в Лондон, ей хотелось, чтобы этот день длился бесконечно, чтобы реальность не вторгалась в её счастливые мгновения.

Однако она вторглась, и совершенно не так, как можно было ожидать.

На перекрёстке женщина с кучей детишек, держащихся за её юбки, как старая курица, поторапливала их переходить дорогу, а они остановились и ждали, чтобы проехал экипаж. Ребятишки были чистые и опрятные, но по их залатанной одежде и грустным лицам было видно, что у большой семьи жизнь не такая уж лёгкая.

– Проходите! – прикрикнула на детей женщина и помахала им рукой. – У благородного джентльмена и его леди есть лучшее занятие, чем пропускать таких, как вы, бездельников.

И в этот момент Эммелин заметила, что женщина сжимала в руках шляпу – ту самую, которую Седжуик швырнул в реку. Эммелин кивком указала Седжуику на шляпу, он испуганно раскрыл глаза, а потом рассмеялся.

В то же самое время самый младший из детей, мальчик лет четырех, выпустил материнскую юбку и побежал назад, чтобы посмотреть на лошадей.

– Уильям, ты не даёшь джентльмену и его леди продолжить путешествие! – крикнула женщина. – И задерживаешь своих братьев и сестёр, которые спешат домой к ужину. – Сделав строгое лицо, женщина потянула малыша с дороги.

Эммелин отвернулась, понимая, как голодны могут быть дети. Ей это было особенно неприятно после того, как она провела день, окружённая всем, что могло обеспечить богатство. Она прожила, страдая от неравенства в английском обществе. Иногда её карманы были туго набиты деньгами, а иногда она не знала, как расплатиться даже за чашку чая.

– Мадам, – окликнул Седжуик женщину, – подождите, пожалуйста.

Встав с сиденья, он передал вожжи Эммелин и, прежде чем она поняла, что он задумал, спрыгнул на землю, достал с заднего сиденья почти полную корзину провизии. – Не поможете ли мне облегчить нашу дорогу? Лошади устали, а нам ехать ещё много миль. – Он протянул женщине щедрый подарок.

Женщина от удивления открыла рот, но быстро пришла в себя и приняла предложенные деликатесы, а когда ощутила вес корзины, её глаза наполнились слезами.

– Боже мой, милорд, мы растолстеем, как короли. Я очень благодарна вам. И дети, разумеется, тоже.