Кое-что о любви - Бойл Элизабет - Страница 24

– Вы говорите, что лорд Седжуик способствовал вашему чудесному исцелению? – снова усмехнулась леди Оксли и улыбнулась своим союзникам, собирая войска.

– Именно так. – И опять правда была крепким фундаментом. Если бы Седжуик не придумал Эммелин, её сейчас перед ними не было бы. Он был полностью ответствен за её появление в обществе.

– Осмелюсь предположить, – леди Оксли дотронулась веером до своих тонких губ, – это его искренняя преданность совершила такое чудо.

На этот раз хихиканье и усмешки были более сдержанными.

– Совершенно верно. – У Эммелин постепенно складывалось начало истории. Она снова взглянула на двери, но никаких признаков появления джентльменов не обнаружила. К тому же это будет лишь маленькая выдумка, совсем крошечная ложь, о которой даже не стоит вспоминать – во всяком случае, при Седжуике.

– Гм, конечно, Седжуик, – пробормотала леди Оксли.

– Видите ли, леди Оксли, – сказала Эммелин, не обращая внимания на недоверие этой женщины, – ещё три месяца назад я была так слаба и измучена внезапной болезнью, что не могла даже подняться с постели. Прошлой зимой доктор написал Седжуику, прося его немедленно приехать, так как боялся, что мой конец очень близок.

Леди Пепперуэлл сочувственно вздохнула.

– Да, – Эммелин, опустив голову, слегка кивнула, – я была очень близка к смерти. – Быть может, не к её порогу, но в тот период у неё определённо была тёмная полоса. То, что она стала леди Седжуик, спасло ей жизнь – без всякого преувеличения.

– Что произошло? – решилась спросить леди Пепперуэлл.

Несмотря на уверения Мальвины, что эта леди дурно воспитана, Эммелин показалось, что она всё же добрая женщина с отзывчивым сердцем. «Она из тех, кто время от времени приносит мне выгоду», – подумала Эммелин. Прежде это почему-то никогда не беспокоило её, а теперь…

– Да что же такого сделал Седжуик? – Своим вопросом леди Дайана вывела Эммелин из задумчивости.

– С-седжуик? – запнувшись, повторила Эммелин. – Ах да, Седжуик. Чтобы быть рядом со мной, он сразу же приехал, не обращая внимания на снежные заносы, в которых мог погибнуть. Когда он приехал, замёрзший, почти окоченевший, его страхи были так ясно написаны у него на лице, что меня охватило чувство вины за то, что моё состояние столь сильно его беспокоит. – Краем глаза она заметила, что одна из молодых леди достала платок и вытирает глаза. Эммелин продолжила, увлёкшись своей историей и забыв о том, что с самого начала ей не следовало вступать в разговор. – В ту ночь я услышала, как дорогой Седжуик признался доктору, что не знает, что ему делать, если я умру.

– Быть может, жениться во второй раз? – предложила леди Оксли.

– Нет, боюсь, нет, – ответила Эммелин. – Вы должны знать, как сверхосторожны бароны Седжуики, когда дело касается женитьбы, так что жениться во второй раз?.. – Эммелин покачала головой. – Нет, я знала, что он больше никогда не женится. И больше всего меня пугало то, что Седжуик будет нести свою любовь ко мне до самой могилы, что он умрёт без наследника…

– О, вам же отлично, известно, что у него есть наследник, – вставила леди Лилит.

– Конечно, Хьюберт будет наследовать, – ответила ей Эммелин, – но я знаю, что Седжуик мечтает о собственном сыне. О нескольких сыновьях. Как бы он ни уважал Хьюберта и ни доверял ему, он хочет продолжить свой собственный род. – «А не ветвь какого-то нищего родственника», – добавила она про себя и, не обращая внимания на недовольную гримасу леди Лилит, сообщила: – Вот тогда-то я и приняла решение жить. Я сказала об этом Седжуику, и он был так тронут моей решимостью, что не смыкая глаз ухаживал за мной.

От леди Оксли последовало ещё одно «гм», но прежде восхищённые ею слушатели на этот раз почти не удостоили её внимания.

– Каждое утро он брал меня на руки из постели, настаивая, чтобы я дышала свежим воздухом, иногда сажал меня в кресло под окном. Он заказывал мне к чаю деликатесы из Лондона. – Эммелин смущённо взглянула на своих восторженных слушателей. – Он даже приносил к моей кровати маленькие букетики цветов в те дни, когда моё самочувствие не позволяло мне встать. Жёлтых цветов, так как он знает, что они мои самые любимые. – Теперь Эммелин была полностью захвачена своей выдумкой и без стеснения продолжала, натягивая нить столь туго, что было трудно поверить, что она не оборвётся под грузом её лжи. – Вот так. Его преданность, его вера были бальзамом для моей души. «Эммелин, – часто говорил он, – моя дорогая Эммелин, живи, чтобы я мог провести остаток своих дней рядом с тобой». – Ей удалось выдавить пару слезинок, великолепно украсивших её ошеломляющий рассказ. – А по вечерам он держал меня за руку и читал мне письма моего отца, умоляя запомнить великую любовь, которая заставила мою мать последовать за мужем в Африку, чтобы её пример верности и настойчивости указывал мне дорогу. – Она с благоговением склонила голову, молясь, чтобы её рассказ растрогал всех. И уже казалось, что так и есть, некоторые леди вытирали слезы, больше не боясь вызвать гнев леди Оксли.

– С трудом могу в это поверить, – сказала одна из гостей. – Седжуик? Он всегда был таким… таким… Я хочу сказать, леди Седжуик, неужели ваш муж, который всегда был немного…

– Эгоистичным, – вставила леди Оксли. – Леди Седжуик, не могу поверить, но неужели вы собираетесь всех нас убедить в том, что барон Седжуик, которого мы знаем, – заботливый и сострадательный человек?

– Леди Оксли, – Эммелин выпрямилась, – любовь способна раскрыть в человеке главное. И если барон не всегда был самым внимательным из мужей, могу уверить вас, что позже он понял, как важно быть заботливым и преданным супругом.

Позади Эммелин раздался гром аплодисментов, она поспешно обернулась и увидела, что двери в гостиную открыты и оттуда уже вышла группа джентльменов. Один из них – как ей показалось, маркиз Темплтон – задавал тон, хлопая восторженнее всех. Эммелин не было необходимости гадать, как долго джентльмены стояли там и слушали её рассказ, – один взгляд на искажённое негодованием лицо Седжуика поведал ей, что это продолжалось достаточно долго и что она в ближайшее время неминуемо распрощается со своим нынешним положением, с хорошим здоровьем и со счастливой судьбой.

Глава 8

Алекса передёрнуло, когда сначала маркиз Темплтон, а затем и почти все леди в комнате разразились аплодисментами.

«Больше никаких историй, – совсем недавно потребовал Алекс от Эммелин. – Абсолютно никаких». И что она сделала? Сплела ещё одну липкую паутину, из которой ему теперь придётся выпутываться.

– Леди Седжуик, что касается меня, то я рад вашему хорошему здоровью и приветствую ваше вступление в наше общество, – заявил Темплтон, вытирая глаза, словно они были полны такими же слезами, как у многих присутствующих леди.

Однако леди Оксли, видимо, была не в восторге – совсем не в восторге, потому что у неё был исключительно кровожадный вид.

Итак, кроме нелепой истории о своём чудесном исцелении, что ещё выдала Эммелин за тот час, что оставалась с дамами без присмотра?

Алекс зажмурился. Всего час! Его не удивило бы, если бы он, войдя в комнату, обнаружил, что она в своей обычной манере нарушила все правила поведения в обществе.

– Меня удивляло, почему Седжуику так не терпится вернуться к дамам, – заговорил лорд Оксли. – И вот теперь мы узнали причину – он влюблён в свою жену. – Лорд засмеялся, и его поддержали ещё несколько джентльменов.

– Безумно влюблён, – имел наглость вставить Хьюберт. – Не далее как прошлой ночью он…

– Мистер Денфорд! – воскликнула леди Лилит, удивив Алекса тем, что встала на его защиту. Правда, удивление длилось лишь мгновение, пока она не продолжила: – Не думаю, что это… Гм, здесь же присутствуют юные леди. – Своё предостережение она завершила, выразительно выгнув бровь, и этим было сказано больше, чем если бы она позволила мужу закончить его непристойный рассказ.

– Седжуик, – леди Оксли, очевидно, поняла намёк дочери и решила подбросить ещё дров в погребальный костёр, – не могу поверить тому, что рассказала нам ваша жена. Такие захватывающие истории о преданности и нежном внимании. Знаете, это кажется невероятным!