Черепаха без панциря - Шилович Георгий Владимирович - Страница 22

Нелегко было Шурке произносить вслух слова упрека в свой адрес. Так и слышались слова брата "Надеюсь, Александр не подведет... совсем не пишет..." На какое-то время Шурка умолк, растерянно отвел взгляд, чтобы не встретиться глазами с ребятами. Но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

Протасевича попросили читать дальше. Шурка перевернул еще один листок письма и взялся за последний.

- "Дорогие друзья! - дочитывал он. - Скоро мы кончим работу на целине. Богатый, весомый каравай нового урожая получит Родина. Мы вернемся с победой. Вернемся, чтобы снова сесть за учебники. Хочется и вам пожелать новых побед. Привет вам от всего нашего комсомольско-молодежного отряда целинников совхоза "Пионерский".

Командир отряда Микола Протасевич".

Шурка умолк. Он все еще держал в руках письмо брата, будто перечитывал заново. А в памяти молниеносно проносились события последних дней: случай с воробьем, болезнь мамы, неудачная прогулка по озеру в очень странной моторке...

Несколько минут в пионерской комнате царила тишина. Каждый обдумывал только что прочитанное письмо. Каждый понимал, что недаром вожатая позвала их сюда, что вот сейчас она начнет укорять актив класса за пассивность.

Так думали Венька и Маша, Казик и Шурка. Но они ошиблись. Алиса Николаевна заговорила совсем о другом.

- А знаете ли вы что-нибудь про Ирину Владимировну? - спросила вожатая. - Про первую учительницу Миколы? Нет? А вы ведь уже встречались с ней. Недавно. Помните прогулку на речном трамвае?..

- Венькина бабушка?! - Маша взглянула на Старовойтенко. Тот сидел на стуле, свесив руки вдоль туловища и вытянув шею.

- Да, - сказала Алиса Николаевна. - К сожалению, мы тогда не успели познакомиться поближе. А между тем Ирина Владимировна была не только учительницей.

- А кем, Венька, еще была твоя бабушка? - все повернулись к Старовойтенко.

Венька не ответил. Он и сам не знал, ведь никогда не интересовался бабушкиным прошлым.

- Так вот, - сказала вожатая, - когда-то вместе со своим отцом-красногвардейцем она была пулеметчицей в Ленинском полку. Била врагов нашего молодого государства. Прошла многие версты гражданской войны. Видела и слушала Владимира Ильича Ленина на третьем съезде комсомола. Вот какая бабушка у вашего командира "Красных следопытов". Такой интереснейший сбор просто сам просится, чтобы вы его провели в своем классе! Только нужно подумать, как лучше его организовать...

- Я знаю как! - вскочил со стула Венька. - Мы пригласим бабушку на сбор отряда. Беру это на себя! - И он приложил ладонь к груди.

- Хорошо, а что еще? - спросила вожатая. - Что будут делать Казик, Маша, Шура? Какими делами займется весь отряд?

- Надо подумать, - сказала Маша. - Посоветоваться.

- Вот об этом я и говорю, - заметила Алиса Николаевна. - Хотелось, чтобы это был не просто очередной сбор-встреча, а нечто большее. Особенно для тех, кто уже в нынешнем году готовится к поступлению в комсомол. Посоветуйтесь с товарищами в классе... Ну, а насчет письма с целины решайте сами. Сейчас напишете ответ или позже - ваше дело. Подумайте, как лучше.

Беседа в пионерской комнате затянулась, и Казик с Шуркой поняли, что поговорить с Агеем Михайловичем сегодня не удастся. Учитель, наверное, давно ушел домой.

Попрощавшись с Алисой Николаевной, друзья вышли на улицу, но не сразу разошлись по домам. Им хотелось еще побыть вместе, потому что каждый чувствовал потребность выговориться. По мнению Веньки, которое он сразу же высказал, получалось, что если браться за подготовку нового сбора по-настоящему, то надо до поры до времени отложить экскурсию в электронно-вычислительный центр Академии наук, которую предложил провести в конце недели Агей Михайлович.

- Зачем нам распыляться, - говорил Старовойтенко в полной уверенности, что его поддержат.

Маша и Шурка молчали, но Казик решительно возразил. Он был возмущен такими необоснованными рассуждениями Веньки, доказывал, что все связанное с электронно-вычислительной техникой имеет первостепенное значение, что нельзя подводить Агея Михайловича, который уже обо всем договорился в институте.

- Никто никого не подводит, - стоял на своем Венька. - С экскурсией можно и подождать. Никуда она от нас не денется, а вот бабушка, как только вернутся родители, снова уедет в Москву... Где мы тогда найдем такую пулеметчицу?

Это был веский аргумент.

- А может, она еще захочет остаться у вас? - спросила Маша. Погостить, скажем, до праздников.

- До октябрьских? Да ты что! Ее же в Москве ждут. Ветераны революции. Знаешь, какое торжество готовится?

- Погодите, - говорил Шурка, - а кто сказал, что экскурсия должна помешать сбору. Экскурсия - экскурсией, а сбор - сбором.

- И правда! - поддержала Маша. - Мы и на сборе будем говорить об учебе, о знаниях...

- О каких знаниях? - обозлился Венька. - О ре-во-лю-ции, о гражданской войне.

- А о чем Микола написал в письме? О чем нам Агей Михайлович говорил? Забыл?

- Правильно, Маша, - воскликнул Казик. - И как мы раньше не додумались. Тут же все просто, все ясно, все хорошо сочетается: и экскурсия, и встреча с Ириной Владимировной! Подумайте сами, ну! - И, ухватившись за ручку портфеля обеими руками, он завертел портфелем над головой.

Возбуждение Казика передалось остальным. Они готовы были пуститься в пляс, как недавно на огороде у Шурки, когда распевали "Бульбу".

- А ну, крутни еще, - подзадоривал Венька, блестя глазами. - Сколько сможешь без передышки?

Казик никого и ничего не замечал, приседал и снова раскручивал портфель над головой, точно спортсмен, который готовится запустить свой молот. Он притопывал ногой каждый раз, когда делал поворот, и все спрашивал:

- Ну как? Как мой "танец с саблями"?

- Довольно, будет тебе! - звонко смеялась Маша. - Пошли!

- Подождите, еще разок. - И Казик, пружинисто приседая на обе ноги, повел свой тяжелый портфель на новый круг.

И вдруг - никто не понял, как это произошло, - с глухим посвистом портфель пронесся перед самыми лицами ребят и шлепнулся на проезжую часть улицы. По асфальту рассыпались учебники и тетрадки. Дальше всех отлетел сверток в белой бумаге.

Сразу же послышался пронзительный визг тормозов "Волги", которая как вкопанная остановилась перед портфелем. За ней резко затормозил троллейбус.

Кто-то из прохожих остановился около ребят, укоризненно покачал головой:

- Как вам не совестно! Нашли место для баловства! А еще пионеры.

Толпа на тротуаре быстро росла. Наверное, все бы кончилось большими неприятностями, если бы не Маша. Она первой опомнилась и крикнула ребятам: "За мной!" - и бросилась на мостовую подбирать учебники и тетради Казика. Ловко крутнулась перед носом "Волги", отскочила назад и снова оказалась на тротуаре. Отбежала подальше от места происшествия и остановилась, поджидая остальных.

Венька, не задерживаясь возле Маши, исчез за углом дома. Бежал он как-то странно, словно отбрыкивался от кого-то. Но на самом деле за ним никто и не гнался.

Когда Маша увидела рядом с собой растерянных Шурку и Казика с разодранным портфелем без ручки, ей вдруг стало весело.

- Ты, наверное, рекорд установил, - озорно блеснув глазами, обратилась она к Марчене.

- Жаль, что судьи не зафиксировали, - почесал затылок Казик. - А то мог бы получить медаль чемпиона.

- Или бесплатный проезд в больницу, - Шурка показал глазами на скопление машин.

- Типун тебе на язык! - сказала Маша. - Посмотрите лучше, все ли собрали.

- Все, - уверенно ответил Казик, краешком глаза следя за Шуркой.

Среди собранного, что снова складывалось в портфель, не было только одного - кирпича, завернутого в белую бумагу. Его держал за спиной Шурка.

- Ну и завтрачек у тебя! - насмешливо сказал он, разворачивая бумагу.

- Жаль, на зубок не возьмешь...

- Что это? Кирпич? - удивилась Маша. - Зачем ты его таскаешь?