Другая Грань. Часть 2. Дети Вейтары (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 46

— Ага, только шнурки поглажу, — буркнул Серёжка.

— Чего? — удивился Лаус. И не только он, удивился и тот, кто держал Серёжкины ноги. Удивился и ослабил хватку, и так не очень крепкую: видно, неудобно было ему скорчившись сидеть и держать щиколотки. А Серёжка с отчаянной решимостью ударил ногой Лауса прямо между ног. По меркам мальчишек из Днестровска — поступок недостойный. Но, по тем же меркам нападать вдесятером на одного, да ещё и младшего — ещё более недостойный поступок. Тут уж один имеет полное право забыть о неписаных законах честной драки, это уже бой без правил.

Серёжкина нога выскользнула из расслабленных пальцев державшего его мальчишки и… Не смотря на то, что Серёжка рванулся вперёд всем телом, до своего обидчика он не достал. Не хватило каких-то несчастных пары сантиметров, а может даже и одного… Не хватило бы, будь на Серёжке обувь по размеру. Но слишком большая сандалия на слишком длинных ремешках, сослужила своему хозяину добрую службу: она-то достигла цели. С шипением выпустив воздух сквозь сжатые зубы, Лаус согнулся от боли, схватившись руками за пораженное место.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что его товарищи не успели ничего сообразить. Серёжка успел лягнуть ногой назад и тоже удачно: услышал короткий вскрик и стук упавшего тела. В тот же миг Тино и Кау навалились на него, ещё сильнее выворачивая руки. Боль в плечах заставила мальчишку согнуться до земли.

— Нелиссе идёт! — донёсся от двери громкий шепот.

Державшие Серёжку руки мгновенно разжались. Подростки торопливо рассаживались по своим местам и моментально погружались в работу. Даже Лаус, превозмогая боль, занялся злополучным шлемом. Принялся за наплечник и Ринк, не обращая внимания на кровоточащую ссадину на лбу: именно ему достался второй Серёжкин удар.

Серёжка тоже взялся за свою работу. Жаловаться на ребят Нелиссе он не собирался. Хоть они и не соблюдали неписаного кодекса мальчишеской чести, но сам он не собирался от него отказываться без крайней необходимости. Когда он ударил Лауса, такая необходимость была, а сейчас без ябедничества можно было обойтись… Во всяком случае, можно было попробовать обойтись.

Стражник отворил дверь и привычно привалился к косяку. Некоторое время молча наблюдал за ребятами, пока ему на глаза не попался Ринк.

— Эй, парень, что это у тебя на лбу?

— Ссадина, господин стражник.

— Я вижу, что не гриб вырос. Откуда?

— Да попросил Шустрёнка мне наплечник кинуть, — не моргнув глазом, соврал подросток, для пущей убедительности подняв над головой объект своего труда. — Он кинул, а я не поймал.

— Шустрёнок, значит, виноват? — с угрозой в голосе произнёс Нелиссе.

— Он-то тут при чём? Я же не поймал, — возразил Ринк.

— В следующий раз — лови. А то так без глаза можно остаться, а я отвечай? Кнута вам за это, а не кувшин крика. Уже отлить нельзя отойти — обязательно что-то случается.

— В следующий раз я буду внимательнее, господин стражник, — горячо заверил Ринк.

Серёжка исподлобья бросил на Ринка быстрый взгляд. Как понимать то, что подросток не стал сваливать на новичка вину? Было ли это отказом от враждебных действий или только затишьем перед новыми нападениями.

Но Ринк на Серёжку не смотрел. Казалось, для него во всём мире существует только наплечник, который он ожесточённо оттирал грязной тряпкой. Мальчишка вздохнул и тоже погрузился в работу. Нечего ломать голову над тем, что непонятно. Будущее покажет.

Будущее себя долго ждать не заставило, хотя сначала вроде бы ничто неприятностей не предвещало. Вернулся Вен, отругал Ринка за неловкость и повёл ребят на обед.

Серёжка, вынужденный откликаться на прозвище Шустрёнок: влипать во вторую историю за какой-то неполный час у него просто не было сил, после драки паренёк чувствовал себя уставшим и опустошенным, узнал, где и как живут ученики-гладиаторы. Последние ворота направо из дальнего проулка вели во внутренний дворик, отличный от ранее виденных Серёжкой тем, что в нём в землю было вбито с десяток кольев. На паре из них обитали дальние родственники Страшилы Мудрого, остальные стояли необжитыми, но, судя по многочисленным зазубринам, тоже регулярно подвергались атакам. Во двор, кроме ворот из проулка, выходили многочисленные окна-бойницы и пять дверей, над каждой из которых был прибит небольшой деревянный щит, окрашенный каждый раз в новый цвет: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный и синий. Над шестой дверью, находившийся рядом с выходом в проулок, щита не было, но и необходимости в нём не ощущалось: крепкий запах нечистот ясно указывал, что за этой дверью скрывается сортир. Недалеко от ворот стояла небольшая тележка с закопчённым котлом, в очередь к которой выстроилась целая толпа ребят, в зелёных и оранжевых набедренных повязках. Повар, судя по металлическому ошейнику — такой же раб, как и гладиаторы, разливал из котла по мискам суп.

Непривычными были тишина и порядок. Никто не шумел, не толкался, не лез вперёд без очереди. Получив миску, ломоть хлеба и ложку, подростки торопливо шагали в двери своей комнаты, есть полагалось внутри.

Синие пристроились вслед за оранжевыми, наставник которых, плешивый коротышка с обрезанным левым ухом, тут же принялся что-то тихо, но горячо объяснять Вену. Кривой внимательно слушал, не забывая время от времени бросать единственным глазом испытующие взгляды на своих подопечных. Те хлопот не доставляли: дисциплинированно построились в шеренгу и терпеливо ждали, пока до них дойдёт очередь. Серёжку как-то незаметно и мягко оттёрли в самый конец, он особо и не возражал. Котёл вместителен, мисок и хлеба много, так что голодным остаться паренёк не рисковал. Очередь двигалась быстро, и через несколько минут, сжимая в руках деревянную миску с аппетитно пахнущим густым гороховым супом, мальчишка спешил к двери под синим щитом.

Только тут, во дворе, Серёжка понял, как он проголодался. Последний раз мальчишка ел утром, второпях, да и состоял весь завтрак из ломтя хлеба и куска холодного отварного мяса. На еде для кандидатов в гладиаторы Меро не экономил, но в это утро голова наёмника была слишком занята другими проблемами.

Но уж теперь-то паренёк должен был основательно подкрепиться. Предвкушая грядущий обед, он вошёл внутрь. За дверью оказалась большая комната или, даже, скорее маленький зал. С правой стороны на полу в три ряда лежали накрытые какими-то куцыми одеялами матрасы, слева стоял длинный стол, вокруг которого на табуретах сидели ребята и успевший как-то незаметно переместиться со двора в комнату Вен. Ожесточённо стучали ложки. Стражник не обедал вместе с ребятами, но восседал во главе стола, задумчиво барабаня пальцами по столешнице.

Место для Серёжки нашлось на дальнем конце, между Данни и Мороном. Ребята встретили новичка мирно, даже подвинулись, чтобы ему было удобнее сесть. Но едва мальчишка успел проглотить несколько ложек, как сидевший справа Данни неловко задел его локтем. От неожиданности Серёжка выпустил из пальцев ложку, она с глухим стуком упала на пол. Чтобы её подобрать, пришлось нагибаться. А когда мальчишка распрямился, в миске уже плавал плевок. Кто из соседей харкнул, Серёжка заметить не успел.

Обидно было до слёз. Голодный желудок требовал пищи, суп забивал ноздри соблазнительным ароматом, несколько проглоченных ложек только раздразнили аппетит. Но брать что-то из миски с плевком… Мальчишка видел, что сидящие за столом то и дело бросают на него быстрые взгляды, чтобы не пропустить момента и насладиться унижением строптивого новичка.

"Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю. Лучше поголодать!" — решил Серёжка. Подумать было легче, чем сделать. Мальчишка буквально истекал слюной. К тому моменту, как Вен скомандовал закончить обед, Серёжка точно знал, что видом и запахом горохового супа с мясом человека можно мучить не хуже, чем какими-нибудь другими пытками. Оставалось только надеяться, что ужин в гладиаторской школе не хуже обеда. А уж на то, что испортить его порцию больше никому безнаказанно не удастся, он теперь мог поспорить. Умные люди ошибок не повторяют, а Серёжка считал себя умным.