Тонкий расчет - Шелдон Сидни - Страница 12

— Все-таки я люблю Финикс, — уверял Генри. — Трудно поверить, что всего пятьдесят лет назад его население составляло шестьдесят пять тысяч. Теперь же здесь свыше миллиона жителей.

— Но почему вы решили покинуть Кентукки и переселиться сюда, Генри? — с любопытством спросила Лесли.

Тот огорченно пожал плечами.

— Собственно говоря, от меня ничего не зависело. Все мои проклятые легкие. Доктора не могут точно сказать, сколько мне осталось. Считают, что в здешнем климате я дольше протяну. Поэтому я и решил остаток дней своих провести здесь… что осталось, то мое. Вот и обосновался в Финиксе.

Он улыбнулся и погладил Лесли по руке.

— Они сами не знают, насколько оказались правы, когда убеждали меня перебраться сюда. Кстати, надеюсь, вы не считаете, что я слишком стар для вас? — с тревогой осведомился он.

— По-моему, даже слишком молоды, — засмеялась Лесли.

Генри упрямо покачал головой.

— Я вполне серьезно. Вы согласны стать моей женой?

Лесли на мгновение прикрыла глаза. И снова увидела ту проклятую дощечку на тропинке.

«Лесли, ты выйдешь за меня?…»

«Боюсь, не могу пообещать, что станешь женой губернатора, зато я чертовски хороший адвокат…»

Лесли стиснула зубы. Нет, она не позволит сломить себя. У нее есть цель, нужно идти вперед.

— Да, я очень хочу этого. Больше всего на свете.

Две недели спустя они поженились.

Сенатор Дэвис долго изучал свадебное объявление, напечатанное в «Лексингтон геральд лидер».

«Простите, что беспокою, но не могли бы вы уделить мне время, сенатор? Я прошу об одолжении… Вы знакомы с Генри Чеймберсом?…»

Если именно этого она добивалась, тогда все в порядке.

Если именно этого она добивалась…

Медовый месяц Лесли и Генри провели в Париже, но где бы они ни бывали, в ее голове вертелась одна неотвязная мысль — ходили ли по этим улицам Оливер и Джан, обедали ли в этих кафе, забегали ли в эти самые магазины? Она представляла их вместе, обнаженных, занимавшихся любовью на огромной кровати. И Оливер шепчет Джан те же лживые нежности. Но ничего, он за это поплатится! И горько!

Генри безумно любил жену и из кожи вон лез, чтобы угодить ей. В других обстоятельствах Лесли, вероятно, могла бы ответить тем же, но в душе что-то бесповоротно умерло. А в сердце не осталось никаких чувств, кроме ненависти. Больше ни один мужчина не посмеет обмануть ее.

Спустя несколько дней после возвращения новобрачных в Финикс, Лесли несказанно удивила мужа, заявив, что хочет работать в газете.

— Зачем тебе это? — рассмеялся Генри.

— Нужно же чем-то занять себя. Раньше я служила в рекламном агентстве и неплохо справлялась. Возможно, сумею помочь с объявлениями.

Генри долго сопротивлялся, но наконец уступил.

— Стараешься быть в курсе всех городских новостей? — поддразнил он, заметив, что жена каждый день читает «Лексингтон геральд лидер».

— В общем-то да, — улыбнулась Лесли. На самом деле она с жадностью искала любое упоминание об Оливере. Она искренне желала ему счастья и успеха. Тем больнее будет падать.

Когда Лесли впервые заметила мужу, что «Стар» — убыточное издание, тот только отмахнулся.

— Дорогая, это капля в море по сравнению с остальными моими доходами. Какое значение имеет жалкая газетенка?

Но для Лесли газета стала делом жизни. И чем больше она погружалась в сложный и запутанный мир журналистики, тем больше ей казалось, что причина финансовых потерь — профсоюзы. Печатные станки «Финикс стар» давно устарели, но профсоюзы отказывались позволить приобрести новое оборудование, утверждая, что из-за этого печатники лишатся работы. Как раз сейчас они обсуждали с редакцией газеты новый трудовой договор.

Лесли попыталась посоветоваться с мужем, но тот ничего не хотел слышать.

— Зачем тебе все это? Лучше поедем куда-нибудь, развлечемся.

— У меня и без того достаточно развлечений, — заверила Лесли. Окончательно отчаявшись, она решила поговорить с Крейгом Макаллистером, адвокатом «Стар».

— Ну как наши дела?

— Хотелось бы сообщить вам новости получше, миссис Чеймберс, но боюсь, положение не из приятных.

— Переговоры все еще идут, верно?

— Вроде бы да, но на самом деле… Джо Райли, председатель профсоюза печатников, упрямый сукин… человек упрямый. На волосок не уступит. Контракты печатников заканчиваются через десять дней, и Райли твердит, что если к тому времени не будут заключены новые, значит, они просто увольняются.

— И вы ему верите?

— Да. Терпеть не могу уступать подобным типам, но без печатников мы не сможем выпускать газету. Она просто-напросто закроется. Не одно издание разорилось из-за конфликта с профсоюзами.

— А что они требуют?

— Как обычно. Сокращенный рабочий день, повышение заработной платы, запрет на усовершенствованное оборудование…

— Они душат нас, Крейг. Мне это не нравится.

— В таких случаях эмоции нужно оставлять в стороне, миссис Чеймберс. Главное — практическая сторона дела. Значит, вы советуете соглашаться?

— Вряд ли у нас есть выбор.

— В таком случае, почему бы мне не потолковать с Джо Райли?

Встречу назначили на два часа, но Лесли немного опоздала с обеда, а когда, запыхавшись, ворвалась в приемную, Джо Райли уже был там. Небрежно присев на край стола, он болтал с Эми, секретаршей Лесли, хорошенькой темноволосой девушкой.

Джо Райли, ирландец лет тридцати пяти, грубоватого вида, считался опытным печатником. Три года назад его избрали председателем профсоюза, и с тех пор он успел приобрести репутацию самого неуступчивого, самого несговорчивого профсоюзного лидера в издательском деле. Владельцы газет и журналов боялись его как огня.

К удивлению Лесли, ни Джо, ни Эми ее не заметили, очевидно, слишком занятые друг другом. Та стояла, боясь шевельнуться и пропустить что-то важное.

— …и тут мужчина поворачивается к ней и хнычет, — доканчивал Джо анекдот. — «Вам легко говорить, но как мне добраться назад?»

— Откуда ты всего этого набираешься, Джо? — рассмеялась Эми.

— Ах, дорогая, сама знаешь, где только не приходится бывать! Как насчет ужина сегодня?

— Разумеется. Заедешь за мной?

Но в этот момент Райли поднял глаза и увидел Лесли.

— Добрый день, миссис Чеймберс.

— Здравствуйте, мистер Райли. Заходите, пожалуйста.

Лесли решила принять Райли в небольшом конференц-зале.

— Кофе? — предложила она.

— Нет, спасибо.

— Что-нибудь покрепче?

— Как вам известно, миссис Чеймберс, в рабочее время пить запрещено, — ухмыльнулся Джо.

Лесли незаметно стиснула кулаки, готовясь к нелегкой схватке.

— Прежде чем переговоры начнутся снова, я решила сама побеседовать с вами, потому что все считают вас человеком справедливым, мистер Райли.

— По крайней мере, стараюсь быть им, — кивнул тот.

— Во-первых, хочу сказать, что вполне сочувствую вашим требованиям. Конечно, хозяева должны идти на какие-то уступки, но вы просите слишком многого. Некоторые уловки членов вашего профсоюза ежегодно обходятся нам в миллионы долларов.

— Не могли бы вы объяснить подробнее?

— С удовольствием. Печатники пользуются сокращенным рабочим днем и все-таки стараются попасть в ночные смены, где платят сверхурочные. Некоторые умудряются проработать три смены подряд, да еще в выходные. Кажется, это называется у них «идти на прорыв». Больше мы не можем позволить себе такого. Приходится терпеть огромные убытки из-за морально устаревшего оборудования. Если бы мы смогли установить новые печатные машины…

— Те, которые заменят труд десятков людей? Ни за что! Не позволю, чтобы членов моего профсоюза выбрасывали на улицу из-за ваших чертовых станков! В отличие от рабочих, они не просят есть каждый день.

Райли поднялся.

— Срок контракта истекает на следующей неделе. Либо мы получим все, что требуем, либо начнем бастовать.

Вечером Лесли рассказала обо всем Генри, но тот лишь пожал плечами: