Узы крови - Шелдон Сидни - Страница 96

– Отличный прыжок, – сказал Алек.

И у своего виска она почувствовала холодное дуло пистолета.

Пилот летел над островом почти на бреющем полете, едва не задевая верхушки деревьев и уворачиваясь от воздушных потоков. Но даже и на этой высоте они были очень сильными. Далеко вперед по курсу пилот увидел пик Порто-Черво. Одновременно увидел его и Макс.

– Вот он! – закричал Макс. – А вон и вилла.

И вдруг он заметил нечто, заставившее его сердце бешено забиться.

– Она горит!

На балконе за шумом ветра и ревом огня Элизабет все же различила звук приближающегося вертолета и взглянула вверх. Алек не обратил на него никакого внимания. Глаза его, наполненные болью, смотрели прямо на Элизабет.

– Все это ради Вивиан. Я должен это сделать ради Вивиан. Ты меня поймешь и простишь. Они должны знать, что ты умерла во время пожара.

Элизабет не слушала его. Голову сверлила одна и та же мысль: «Значит, это не Рис! Значит, это не Рис!» Это был Алек. Алек убил ее отца и дважды пытался убить ее. Он выкрал у нее отчет и хотел всю вину спихнуть на Риса. Пугая ее Рисом, он знал, что она прибежит спасаться именно сюда, на виллу.

Вертолет исчез из виду за ближайшими деревьями.

– Закрой глаза, Элизабет, – сказал Алек.

– Ни за что! – с ненавистью сказала она.

И вдруг откуда-то прозвучал голос Риса:

– Брось пистолет, Алек!

Оба они посмотрели вниз и в свете пляшущего пламени увидели на лужайке Риса, начальника полиции Луиджи Ферраро и рядом с ними с полдюжины вооруженных винтовками полицейских.

– Все кончено, Алек, – снова прокричал Рис. – Отпусти ее.

Один из полицейских, вооруженный винтовкой с оптическим прицелом, сказал:

– Я не могу стрелять, если она не отодвинется от него.

«Отодвинься! – мысленно взмолился Рис. – Ну же! Отодвинься!»

Из-за деревьев на лужайке появился Макс Хорнунг и поспешил к Рису. Увидев, что происходит, остановился как вкопанный.

– Мне передали ваше сообщение, – сказал Рис. – Но кажется, я прибыл сюда слишком поздно.

Оба они смотрели на две фигуры, застывшие на балконе, две куклы, озаренные сзади бликами поднимающегося над дальней стороной виллы пламени. Ветер быстро раздул огонь, превратив дом в огромный факел, осветивший близлежащие горы и превративший эту ночь в кромешный ад.

Элизабет обернулась и взглянула Алеку прямо в глаза. Но это уже было не лицо, а маска смерти, глядящая куда-то в пустоту. Он отстранился от нее и пошел к двери балкона.

– Ага, попался голубчик, – сказал внизу полицейский и поднял винтовку. Раздался выстрел. Алек пошатнулся и исчез за дверью.

Теперь на балконе осталась только одна фигура.

– Рис! – закричала Элизабет.

Но он уже сам бежал ей навстречу.

После этого события стали стремительно сменять друг друга. Вот Рис уже на балконе, подхватывает ее на руки и быстро мчится с ней вниз по лестнице, а она, все теснее прижимаясь к нему, мучительно думает, что прижимается недостаточно сильно.

С закрытыми глазами она лежит на траве, а Рис, обнимая ее, беспрестанно повторяет:

– Я люблю тебя, Лиз. Я люблю тебя, моя дорогая.

Как зачарованная, слушает она его голос, сама не в силах произнести ни звука. Глядит в его глаза и видит в них и любовь, и боль, и ей хочется так много поведать ему. Стыд переполняет все ее существо, стыд за то, что посмела усомниться в нем. Всю свою жизнь она теперь посвятит тому, чтобы вымолить у него прощение.

Но она слишком устала сейчас, чтобы думать об этом, слишком устала, чтобы вообще думать о чем-либо. Словно все это произошло не с ней, а с кем-то другим, в другое время и в другом месте.

Главное, что Рис и она снова вместе, что она под надежной защитой его сильных рук, обнимающих ее, и этого сейчас ей достаточно.

Он шагнул, словно в преисподнюю. Густой дым, валивший отовсюду, наполнял комнату видениями пляшущих химер, постоянно ускользающих от его прикосновения. Откуда-то сверху на Алека вдруг свалился огонь, ласково коснулся его волос, и треск пламени стал голосом Вивиан, зовущей его к себе.

В яркой мгновенной вспышке он увидел ее. Вытянувшись, она лежала на кровати, и ее прекрасное тело было полностью обнажено, и только на шее алела повязанная вокруг нее лента, красная лента, которая была на ней в ту ночь, когда она впервые отдалась ему. Снова голос Вивиан произнес его имя, и в нем он услышал страстный призыв. В этот раз она хотела именно его , и никого другого. Он подошел к ней поближе, и она прошептала:

– Ты единственный, кого я любила.

И Алек поверил ей. Он должен был наказать ее за то, что она делала. Но он был хитер – он заставил других платить за ее грехи. Все эти ужасы он творил ради нее. Он придвинулся к ней еще ближе, и голос Вивиан вновь прошептал:

– Ты единственный, кого я когда-нибудь любила, Алек.

И он знал, что это правда.

Она протягивала к нему свои манящие руки, и он опустился рядом с ней на колени. Обнял ее, и они навеки слились воедино. Он вошел в нее и стал ею. И в этот раз он ее удовлетворил. И охватившее его блаженство было сродни щемящей невыносимой боли. Он чувствовал, как полыхает ее тело, сжигая и его самого своим жаром, и, пока он завороженно смотрел на Вивиан, красная лента вокруг ее шеи вдруг превратилась в пламя, ласкающее и целующее его. В ту же секунду огненным метеором сверху на него обрушилась объятая пламенем балка.

Как и все его жертвы, он умер в момент наивысшего наслаждения.