Расколотые сны - Шелдон Сидни - Страница 32

– Я никого не убивала, Дэвид. В ту ночь, войдя в дом, я обнаружила тело мачехи на полу. И побоялась…, побоялась, что вы не поверите мне. Вот и сочинила, что была в театре.

Дэвид цинично усмехнулся и тряхнул головой.

– Я говорю правду, Дэвид!

– Неужели?

Он повернулся и, взбешенный, вылетел из камеры. Этой же ночью Хелен покончила с собой. Неделю спустя вор-рецидивист, пойманный с поличным в доме, который пытался ограбить, признался в убийстве мачехи Хелен.

На следующий день Дэвид ушел от Джесса. Куиллер пытался разубедить друга, уверяя, что он ни в чем не виноват, что Хелен солгала ему…

– В этом все дело, – твердил Дэвид. – Я позволил ей обмануть меня, не попытался удостовериться, все ли в ее показаниях правда, и стал ее палачом. Если бы я взял на себя труд получше во всем разобраться, Хелен была бы сейчас жива и на свободе.

Две недели спустя Дэвид нашел место в новой фирме. – Никогда больше не посмею возложить на себя ответственность за чью-то жизнь, – поклялся он. И вот теперь взялся защищать Эшли Паттерсон.

Глава 14

Едва появившись на работе, Дэвид немедленно отправился к Джозефу Кинкейду. Тот неохотно оторвался от кипы документов и недовольно посмотрел на вошедшего.

– А, это вы? Садитесь. Я сейчас закончу. Дэвиду ничего не оставалось делать, кроме как набраться терпения. Наконец Кинкейд отложил в сторону последнюю бумагу и холодно улыбнулся:

– Ну? Кажется, у вас неплохие новости? “Неплохие? Откуда и для кого?!"

– Вас ждет прекрасное будущее, Дэвид, и вы, несомненно, не пожелаете, чтобы какая-то глупая случайность все испортила. У нашей фирмы большие планы на вас, и мы надеемся, что вы нас не подведете.

Дэвид молчал, отчаянно пытаясь найти нужные слова. Но как убедить эту ледяную статую, человека, которому при рождении Бог забыл вложить душу?

– Итак, вы уже сообщили Паттерсону, что нашли ему другого адвоката? – допытывался Кинкейд.

– Нет. Я собираюсь защищать мисс Паттерсон. Крокодилья улыбка Кинкейда несколько поблекла.

– Надеюсь, вы понимаете, на что идете, Дэвид? Она маньячка, гнусная тварь, которой не место среди порядочных людей. Всякого, кто возьмется защищать ее, заклеймят позором.

– Я поступаю так не из прихоти, Джозеф. Просто многим обязан доктору Паттерсону, и это единственный способ отблагодарить его за все, на что он решился ради меня.

Кинкейд озадаченно нахмурился и после долгих раздумий наконец вынес вердикт:

– Что ж, поскольку вы уже все решили, будет только справедливым, если возьмете на время отпуск. Неоплачиваемый, разумеется.

«Прощай, партнерство!»

– Когда процесс завершится, вы, естественно, вернетесь к нам, и, поверьте, мы будем счастливы видеть вас нашим партнером.

– Благодарю, – кивнул Дэвид.

– Передайте текущие дела Коллинзу. Вам следует хорошенько изучить материалы по обвинению Паттерсон и подготовиться к защите.

Дождавшись ухода Дэвида, Кинкейд немедленно собрал совещание. Вскоре в его кабинете собралась “большая четверка”.

– Мы не можем позволить, чтобы контора оказалась замешанной в бульварном скандале! – рявкнул Генри Тернер, возбужденно размахивая руками.

– Но мы пока еще ни в чем не замешаны, – возразил Кинкейд. – Я попросил мальчишку взять отпуск.

– А по-моему, его следует просто уволить, – вмешался более сдержанный Алберт Роуз.

– Не стоит предпринимать поспешных шагов, Алберт. Эта мера преждевременна. Подумайте сами, доктор Паттерсон может стать для нас настоящей дойной коровой. Он в медицине человек влиятельный, обладает прекрасными связями и, конечно, будет благодарен нам за то, что позволили Дэвиду вести дело. Поверьте, независимо от того, чем кончится суд, мы все равно останемся в выигрыше. Если девушку оправдают, доктор станет нашим клиентом, а Сингер – партнером. Если же Сингер не сумеет выкрутиться, мы его вышвырнем и все-таки попробуем заполучить наше медицинское светило. Так что мы в любом случае на коне.

После минутного молчания Джон Рипли, восторженно ухмыльнувшись, объявил:

– Вы просто гений, Джозеф.

Передав дела, Дэвид немедленно позвонил Паттерсону. Его сразу же соединили.

– Мистер Паттерсон, я хотел бы увидеться с вами.

– Буду ждать.

Верный своему слову, Стивен встретил адвоката в дверях офиса.

– Ну, что скажете, Дэвид?

"Неужели он не сознает, как разительно переменится моя жизнь с этой минуты? И переменится далеко не к лучшему”.

– Я берусь защищать вашу дочь, доктор Паттерсон, – выпалил он с отчаянием человека, которому нечего больше терять.

Стивен облегченно вздохнул:

– Я так и знал. Готов был голову дать на отсечение! Теперь от вас зависит, останется ли Эшли в живых.

– Мне предоставили отпуск. Один из лучших адвокатов-криминалистов согласился мне помочь…

Доктор Паттерсон повелительно поднял руку:

– Дэвид, по-моему, я достаточно ясно выразился: не желаю больше никого вмешивать. Эшли – в ваших, и только в ваших, руках.

– Понимаю, – торопливо пробормотал Дэвид, – но Джесс Куиллер – мой друг. Паттерсон порывисто вскочил:

– Не нужен мне ни Джесс Куиллер, ни кто-то иной. Слишком хорошо я знаю наших адвокатов, Дэвид. Их интересуют исключительно деньги и слава. Мне же дорога Эшли. И думаю я лишь о ней.

Дэвид попытался было что-то возразить, но осекся. Да и что тут скажешь? Паттерсон либо помешанный, либо упрям как осел. Кроме того, что возьмешь с убитого горем отца?

«Он совершенно спятил, если не понимает, как мне нужны советы Джесса! Весь свой небольшой опыт я давно растерял, и обвинители меня просто сотрут в порошок. Почему он так упорствует?»

– Я достаточно ясно выразился?

– Совершенно, – кивнул Дэвид.

– Я, разумеется, позабочусь о вашем гонораре и текущих расходах.

– Нет! И цента не возьму!

Доктор испытующе посмотрел ему в глаза и развел руками:

– Qui pro quo? «Услуга за услугу (лат.).»

– Qui pro quo, – со вздохом согласился Дэвид. – Кстати, у вас есть водительские права? Может, возьметесь возить меня на работу и с работы?

– Но, Дэвид, если вас отправили в отпуск, значит, будете сидеть без гроша! Нужно же вам на что-то жить! Иначе просто не продержитесь. Я настаиваю.

– Как хотите, – покорно согласился Дэвид. По крайней мере будет на что покупать еду до окончания процесса.

Делать было нечего. Все творилось помимо его воли. Пора в “Рубикон”. Джесс Куиллер, должно быть, уже теряется в догадках, куда это делся Дэвид.

– Ну как? – выпалил он, едва завидев друга.

– Все, как я и предвидел. Меня выпихнули в неоплачиваемый отпуск.

– Ну и подонки! Как только совести хватило!

– Трудно их осуждать. Консервативные люди, старой закалки, – пожал плечами Дэвид.

– И что теперь?

– Буду готовить процесс. А ты что имеешь в виду?

– Имею в виду?! Тебе выпало вести одно из известнейших уголовных дел века. И что же? Ни своего кабинета, ни допуска к документам или архивам, ни юридической библиотеки, даже факса своего нет, черт побери. Видел я ту рухлядь, что ты и Сандра именуете компьютером! На таком даже в Интернет не войдешь! Уж не говорю о чем-то более серьезном.

– Обойдусь как-нибудь, – пробурчал Дэвид.

– Именно “как-нибудь”. Ну вот что, в моей конторе есть пустой кабинет. Я решил предоставить его тебе на время. Там найдешь все необходимое.

Дэвид недоуменно воззрился на друга, мгновенно потеряв дар речи. Потребовалось несколько минут, чтобы наконец прохрипеть:

– Джесс, я не могу.

– Можешь, можешь, – заверил тот. – Когда-нибудь сочтемся. Ты ведь всегда находишь способ отблагодарить тех, кто делает тебе добро, верно, святой Дэвид? – отмахнулся Джесс и взял в руки меню. – И хватит морить меня голодом. Кстати, сегодня платишь по счету ты!