Оборотная сторона полуночи - Шелдон Сидни - Страница 97

– Да, но некоторые из них... ну... по той или иной причине отказываются от развода.

Чотас вдруг понял:

– Ага! Вы хотите сказать, что они мирятся или что-то в этом роде?

– Вот именно, – обрадовался Минос.

– Таким образом, вы утверждаете, что, например, десять процентов ваших клиентов решают не подавать на развод?

Миносу стало не по себе, и он заерзал на стуле.

– Процент несколько выше.

– Насколько? Каков он? Пятнадцать процентов? Двадцать?

– Где-то около сорока процентов.

Чотас с изумлением уставился на него:

– Господин Минос, вы хотите уверить нас, что около половины ваших клиентов раздумывают разводиться?

На лбу у Миноса выступил пот. Он повернулся и принялся смотреть на Демонидеса, но тот упорно не поднимал глаз и сосредоточенно изучал трещину в полу.

– Ну что ж, уверен, что это происходит не из-за недоверия к вам клиентов, – заметил Чотас.

– Конечно, нет, – согласился Минос. – Часто они приходят ко мне просто по глупости. Поругаются муж с женой, и им кажется, что они ненавидят друг друга. Тогда оба думают, что надо разводиться, но, когда доходит до дела, большинство из них осознают, что разводиться не стоит.

Он неожиданно замолчал, осознав все значение своих слов.

– Спасибо вам, – мягко поблагодарил его Чотас. – Вы нам очень помогли.

Питер Демонидес допрашивал свидетеля.

– Назовите, пожалуйста, ваши имя и фамилию.

– Каста. Ирина Каста.

– Вы замужем?

– Вдова.

– Чем вы занимаетесь, госпожа Каста?

– Я экономка.

– Где вы работаете экономкой?

– В одной богатой семье в Рафине.

– Это прибрежная деревушка, верно? Она расположена в ста километрах к северу от Афин?

– Да.

– Посмотрите, пожалуйста, на этих двух обвиняемых, сидящих на скамье подсудимых. Видели ли вы их раньше?

– Конечно. Много раз.

– Скажите нам, пожалуйста, при каких обстоятельствах.

– Они живут в доме, находящемся рядом с виллой, на которой я работаю. Я видела их на пляже много раз. Они были голые.

От изумления у публики захватило дыхание. Потом по залу прошел шумок. Присутствующие быстро обменялись мнениями об услышанном. Демонидес посмотрел на Чотаса, чтобы выяснить, не собирается ли он выразить протест. Однако старый адвокат безмятежно сидел за столом и задумчиво улыбался. При виде его улыбки Демонидес заволновался. Никогда раньше он не испытывал такой нервозности. Обвинитель вновь обратился к свидетелю:

– Вы уверены в том, что видели именно этих двух человек? Помните, что вы поклялись говорить правду.

– Да, это они. Точно.

– Когда они были на пляже, то вели себя как друзья?

– Ну уж конечно, не как брат и сестра.

В публике раздался смех.

– Спасибо, госпожа Каста.

Демонидес повернулся к Чотасу:

– Задавайте свои вопросы свидетелю.

Наполеон Чотас дружелюбно кивнул, встал и засеменил к внушительного вида женщине, сидевшей на месте для свидетелей.

– Вы долго работаете на этой вилле, госпожа Каста?

– Семь лет.

– Семь лет! Вы, наверное, прекрасно справляетесь со своими обязанностями?

– Да уж, конечно.

– Может быть, вы порекомендуете мне хорошую экономку? Я намереваюсь купить себе участок с домом на побережье в Рафине. Самое главное для меня, чтобы вокруг никто не мешал мне работать. Если мне не изменяет память, виллы там расположены весьма скученно.

– О нет, каждая вилла огорожена высокой стеной.

– Что ж, это хорошо. Значит, они не налезают друг на друга?

– Вовсе нет. Расстояние между виллами там не менее ста метров. Я знаю, что одна из них сейчас продается. В ней вам никто не будет мешать, и я могу вам предложить в экономки мою сестру. Она примерно ведет себя, опрятна, умеет готовить.

– Ну что ж, благодарю вас, госпожа Каста. То, что вы говорите, просто замечательно. Возможно, сегодня во второй половине дня я позвоню ей.

– Днем она работает и будет дома в шесть вечера.

– А который теперь час?

– У меня нет часов.

– Понятно. Вот там на стене висят большие часы. Сколько они показывают?

– Трудно сказать. Ведь они находятся на другом конце зала.

– Как, по-вашему, далеко отсюда до этих часов?

– Ну, метров... э... пятнадцать.

– Семь метров, госпожа Каста. У меня к вам больше нет вопросов.

Шел пятый день судебного процесса. У доктора Каца вновь разболелась ампутированная нога. Оперируя больных, он часами стоял на протезе и не чувствовал неудобства. Однако здесь, в зале, где не требуется предельной концентрации внимания, нервные окончания посылали сигналы памяти к ноге, которой уже давно не было. Кац не мог спокойно сидеть на месте и всячески старался хоть как-то избавиться от чрезмерного давления на бедро отсутствующей ноги. С момента своего приезда в Афины он каждый день пытался увидеться с Ноэль, но из этого ничего не вышло. Он обратился к Наполеону Чотасу, но тот заявил, что Ноэль слишком расстроена и ей лучше не встречаться со старыми друзьями. Чотас посоветовал хирургу подождать окончания суда. Исраэль Кац просил его передать Ноэль, что он находится здесь и готов оказать ей любую посильную помощь. Однако он не был уверен, что Чотас исполнит его просьбу. День за днем Кац сидел в зале суда, надеясь, что Ноэль взглянет в его сторону, но она не обращала никакого внимания на публику.

Ноэль спасла ему жизнь, и он мучился оттого, что теперь не мог отплатить ей тем же. Кац не разбирался в тонкостях судебного процесса и не знал, оправдают или осудят Ноэль. Чотас разъяснил ему, что по закону суд присяжных обязан вынести решение, виновна она или нет. Если Ноэль признают невиновной, ее отпустят на свободу, а если нет – казнят.

Под присягой давал показания один из свидетелей обвинения.

– Ваши имя и фамилия.

– Кристиан Барбе.

– Господин Барбе, вы являетесь французским подданным?

– Да.

– Где вы проживаете?

– В Париже.

– Назовите суду ваш род занятий.

– У меня сыскное агентство.

– Где оно находится?

– Основная контора – в Париже.

– Какими делами вы занимаетесь?

– Самыми разными... Раскрытием мелких хищений, поиском без вести пропавших лиц, слежкой по заданию ревнивых мужей и жен...

– Месье Барбе, будьте добры, посмотрите на присутствующих в этом зале и скажите нам, был ли кто-нибудь из них вашим клиентом.

Медленно и долго свидетель разглядывал зал.

– Да.

– Прошу вас, сообщите суду, кто это.

– Это женщина, которая сидит вон там. Мадемуазель Ноэль Паж.

Публика с большим интересом реагировала на заявление свидетеля, и по залу прошел легкий шум.

– Вы утверждаете, что она наняла вас, чтобы вы работали на нее в качестве детектива.

– Именно так, месье.

– Не поясните ли вы нам, в чем состояла ваша работа сыщика?

– Разумеется. Ее интересовал человек по имени Ларри Дуглас. Она просила меня узнать о нем все, что я только смогу.

– Это тот самый Ларри Дуглас, который сидит сейчас здесь на скамье подсудимых?

– Да, месье.

– И мадемуазель Паж платила вам за вашу работу?

– Да, месье.

– Посмотрите, пожалуйста, на вещественные доказательства, которые я держу в руке. Это бухгалтерские записи выплаченных вам сумм?

– Совершенно верно.

– Месье Барбе, расскажите нам, как вам удавалось получать информацию о господине Дугласе?

– Это было очень трудным делом. Видите ли, тогда я находился во Франции, а господин Дуглас – сначала в Англии, а потом в США. В условиях немецкой оккупации во Франции...

– Прошу прощения...

– Я говорю, что в условиях немецкой оккупации во Франции...

– Подождите-ка. Я хочу убедиться в том, что правильно вас понял, месье Барбе. Адвокат мадемуазель Паж во всеуслышание заявил нам, что она и Ларри Дуглас встретились всего несколько месяцев назад и безумно полюбили друг друга. А теперь вы утверждаете, что их любовная связь длится уже... сколько лет?