Оборотная сторона полуночи - Шелдон Сидни - Страница 72

Она повернулась и ушла.

Ларри остолбенел. У него было такое чувство, словно его ударили. Проклятая шлюха! Поначалу он собрался пойти за ней и высказать все, что о ней думает. Однако он понимал, что это будет ей только на руку. Отныне он ограничится выполнением своих служебных обязанностей и постарается как можно дальше держаться от Ноэль Паж.

В течение следующих нескольких недель Ларри пришлось неоднократно перевозить ее. Он больше не заговаривал с Ноэль и отчаянно пытался вообще не попадаться ей на глаза. Он перестал выходить в салон и попросил Метаксаса общаться с пассажирами. Ноэль уже не делала ему никаких замечаний, и он поздравил себя с решением проблемы.

Однако вскоре выяснилось, что он рано себя поздравил.

Однажды утром Демирис велел Ларри явиться к нему на виллу.

– Мисс Паж полетит в Париж. Я дал ей тайное деловое поручение. Хочу, чтобы там вы постоянно были при ней.

– Слушаюсь, господин Демирис.

Демирис пристально посмотрел на него, намереваясь добавить еще что-то, но передумал.

– Вы свободны.

Ноэль отправлялась в Париж одна, и Ларри решил отвезти ее на «пайпере». Он договорился с Метаксасом о том, что тот поудобнее устроит Ноэль в салоне, а сам остался в кабине, чтобы на протяжении всего полета не встречаться с любовницей своего босса. Когда они приземлились, Ларри подошел к ее креслу и сказал:

– Прошу прощения, мисс Паж. Господин Демирис поручил мне сопровождать вас во время вашего пребывания в Париже.

Она с презрением посмотрела на него и ответила:

– Очень хорошо! Только делайте это так, чтобы я вас не видела.

Ларри промолчал и холодно кивнул. Из аэропорта Орли они на частном лимузине поехали в город. Ларри сел рядом с водителем, а Ноэль – на заднее сиденье. В пути она не проронила ни слова. Первый раз они остановились у Париба – Банк де Пари э де Ба. Ларри вошел в помещение банка вместе с Ноэль и ждал, пока ее проведут в кабинет к президенту, а затем проводят в подвал, где находятся небольшие сейфы, сдающиеся клиентам в аренду для хранения документов, ценных бумаг и драгоценностей. Ноэль оставалась там около получаса, а когда вернулась, молча прошла мимо Ларри. Секунду он провожал ее взглядом, а затем повернулся и последовал за ней.

Второй раз они остановились на рю Фобур-Сент-Оноре. Ноэль отпустила машину и вошла в универмаг. Ларри направился туда же. Пока она выбирала, что ей взять, он стоял поодаль. Затем она нагрузила его своими покупками. Они посетили пять-шесть магазинов. У Гермеса Ноэль приобрела сумочки и пояса, у Гэрлена – духи, у Селина – туфли. Вскоре Ларри был весь увешан пакетами с вещами. Если Ноэль и замечала, как ему тяжело и неловко, то не подавала виду. Она обращалась с Ларри, как с домашним животным, которое держат на поводке.

Когда они выходили от Селина, начался дождь. Прохожие поспешили в укрытие.

– Ждите меня здесь, – приказала Ноэль.

Ларри подчинился и видел, как она исчезла в ресторане, расположенном на другой стороне улицы. Он ждал ее два часа под проливным дождем с покупками в руках, проклиная ее и коря себя за то, что вынужден терпеть ее издевательства. Он попал в ловушку и не знал, как из нее выбраться.

Более того, его не покидало тяжелое предчувствие, что самое страшное еще только начинается.

Кэтрин впервые встретилась с Константином Демирисом у него на вилле. Ларри поехал туда с пакетом, который он привез из Копенгагена, и взял с собой Кэтрин. Она стояла в неправдоподобно большой приемной и любовалась какой-то картиной. В это время отворилась дверь, и на пороге появился Демирис. Секунду он смотрел на Кэтрин, а потом спросил:

– Вам нравится Мане, госпожа Дуглас?

Кэтрин повернулась и оказалась лицом к лицу с легендарным человеком, о котором столько слышала. Ей сразу же бросились в глаза две вещи. Во-первых, Константин Демирис был выше ростом, чем она его себе представляла. Во-вторых, в нем чувствовалась неуемная, почти пугающая внутренняя сила. Кэтрин удивило, что он знает, кто она такая, и называет ее по имени. Ей казалось, что он делает все, чтобы ее не стесняло его присутствие. Демирис поинтересовался у Кэтрин, как ей нравится Греция, удобная ли у нее квартира и чем он может помочь, чтобы ей спокойно и весело жилось в Афинах. Он даже каким-то образом прослышал – одному Богу известно как! – что она собирает миниатюрные фигурки птиц.

– Я тут присмотрел одну очень хорошую птичку, – сказал он, – и скоро пришлю ее вам.

Тут появился Ларри и увел Кэтрин.

– Как ты нашла Демириса? – спросил Ларри.

– Он необыкновенно обаятелен, – ответила она. – Теперь я понимаю, почему работа у Демириса доставляет тебе такое удовольствие.

– Я и дальше намерен работать у него.

Кэтрин почувствовала какое-то ожесточение в голосе мужа и не могла понять, в чем дело.

На следующий день ей доставили на дом красивую фарфоровую фигурку птицы.

После этого Кэтрин еще дважды виделась с Демирисом, сначала на скачках, куда ходила с Ларри, а потом на рождественской вечеринке, которую Демирис устроил на своей вилле. Оба раза он вовсю старался очаровать ее. Во всяком случае, подумала Кэтрин, Демирис – выдающаяся личность.

В августе начался Афинский фестиваль. В течение двух месяцев в старинном летнем театре, расположенном у подножия Акрополя, проходил смотр драматических, балетных и оперных спектаклей, а также устраивались концерты. Кэтрин побывала на некоторых из них вместе с Ларри, а когда он уходил в рейс, ее театральным спутником становился граф Паппас. Мысль о том, что она смотрит классические древнегреческие пьесы в театре, где их впервые играли много веков назад, да еще в исполнении самих греков, приводила Кэтрин в глубокое волнение.

Однажды вечером, возвращаясь домой со спектакля «Медея», Кэтрин и граф Паппас заговорили о Ларри.

– Он интересный человек, – заметил граф Паппас. – Polymechanos.

– Что означает это слово?

– Его трудно перевести. – Граф на секунду задумался. – Что-то вроде «хитер на выдумки».

– Вы хотите сказать «находчивый»?

– Да, но в более широком смысле. Я имею в виду человека, от которого всегда ждешь какой-нибудь новой идеи или интересного замысла.

– Polymechanos, – повторила Кэтрин. – Мой муж именно такой.

У них над головой повисла красивая луна, и ее яркий диск резко выделялся на фоне темного неба. Надвигалась теплая и благоуханная ночь. Кэтрин и граф медленно шли по улицам старого района Афин Плака и приближались к площади Омония. Когда они переходили через дорогу, из-за угла выскочил автомобиль и чуть не сбил их. Графу едва удалось вовремя оттащить Кэтрин в сторону.

– Болван! – заорал он на водителя удалявшейся машины.

– Здесь все так ездят, – заметила Кэтрин.

Граф Паппас печально улыбнулся:

– А вы знаете почему? Греки попросту не доросли до автомобилей. В душе они все еще ездят на ослах.

– Вы шутите.

– К сожалению, нет. Если вы хотите понять греков, не заглядывайте в путеводители, лучше почитайте древнегреческие трагедии. Дело в том, что мы по-прежнему принадлежим прошлым векам. Склад нашей души весьма примитивен. В ней бушуют страсти, ее охватывает бурная радость или терзает неутешное горе. Мы еще не научились прятать свои чувства под личиной цивилизации.

– Я вовсе не уверена, что это так уж плохо, – возразила Кэтрин.

– Возможно, вы правы. Однако в результате искажается действительность. Мы предстаем иностранцам в ложном свете. Когда, например, вы смотрите на далекую звезду, вы видите не ее, а отражение исходящего от нее света, которое доходит до нас с опозданием в миллион лет. То же самое происходит с греками. Ведь глядя на нас, вы видите отражение прошлого.

Они вышли на площадь, миновали ряд магазинчиков, в витринах которых красовались вывески с одинаковой надписью: «Предсказание судьбы».

– Вам не кажется, что здесь чересчур много гадалок? – спросила Кэтрин.