Бумажный грааль - Блэйлок Джеймс - Страница 90

Тут он поднял взгляд, боковым зрением уловив какое-то движение. Там были Джиммерс и Сильвия. Но были они вовсе не под железнодорожным мостом. Они осторожно крались вдоль скалы, пробираясь от валуна к валуну, от куста к кусту, и миссис Лейми не видела их только потому, что сидела к ним спиной. Говард нарочито опустил взгляд, спрашивая себя, что, черт побери, они задумали. Он уставился на нелепую шляпу. Потом вдумчиво, точно размышляя над каждой складкой, ее развернул, превратив рисунок в плоский лист, который снова сложил – на сей раз в длину.

Он рискнул поглядеть на обрыв. Зачем, скажите на милость, они вышли из укрытия? Теперь он их не видел, но знал, что они притаились, как две кошки, за единственным достаточно большим кустом, который мог спрятать их обоих. Что они задумали? Выпрыгнуть и схватить старуху? Но это уж полная глупость. Тут Говарду пришла в голову ужасная мысль: у Сильвии ничего не получилось, ее возня с рисунком совсем ни к чему не привела. Тогда он спросил себя, а сколько, собственно, власти заключено в рисунке и сколько – в нем самом?

– Что это вы задумали? – зловеще осведомилась миссис Лейми. Прочтя что-то по его лицу, она внезапно обернулась и стала оглядывать окрестные скалы, вперилась в тени под мостом. Ночь была тиха и пуста, кроме ветра и океана не двигалось ничто.

– У вас есть тридцать секунд, – сказала она, глядя на часы. Ее голос звучал слишком натянуто, будто она в любую минуту может сломаться, сорваться на визг.

– Уже. Уже сообразил.

Говард снова развернул треугольник в квадрат, потом сложил его перпендикулярно первой складке. Действуя, насколько мог, аккуратно, он подвернул уголки, чтобы получился складной «китайский оракул», и тут же вспомнил, как в четвертом классе он никак у него не выходил. Он больше не решался взглянуть на скалу, только прислушивался, выискивая нужные звуки. Миссис Лейми следила больше за его лицом, чем за его руками. В какой-то момент он встретился с ней взглядом – в ее лице читалось подозрение. Уголок рта у нее бешено подрагивал, словно его дергали за невидимую нитку. Вид у нее был такой, будто ее опять обманули, будто старый болван Джиммерс снова подсунул ей фальшивку…

Говард боялся даже вздохнуть. Он слишком часто складывал и без того хрупкую от возраста бумагу, и теперь она начала рваться. Одна складка разошлась с уголка края, и, чтобы скрыть это, он поспешно сложил ее по месту разрыва, свернул полученное пополам, и еще раз, оставив уже всякую мысль о китайском оракуле. Лист у него в руках быстро превращался в нечто громоздкое, слишком плотное, чтобы его можно было сложить еще, не превратив в бессмысленный ком. Не оставалось ничего иного, кроме как развернуть его и начать по новой, попытаться смухлевать, бормоча какую-нибудь чушь. Так или иначе их фарс вот-вот закончится.

Когда он разворачивал ком, бумага порвалась снова, на сей раз в трех местах сразу, так что теперь в листе зияли двухдюймовые прорехи. Поспешно, чтобы она не заметила происходящего, Говард снова сложил лист пополам, теперь уже не следуя никакому методу, а просто стараясь скрыть тот факт, что вскоре рисунок будет годен только на клетку для хомячка.

Миссис Лейми поглядела на часы.

– Семь секунд, – прокаркала она.

Она дышала тяжело, как при гипервентиляции, от ярости глаза у нее превратились в щелочки, и она ударяла палкой в песок между ногами, будто отбивала секунды. «Ну, вот и все», – подумал Говард. Лучше уж швырнуть ей ком прямо в лицо и дать деру. А еще лучше выхватить у нее палку и ею же оглушить, потом привязать к опоре моста, через черный ход пробраться в мотель, а там выбить правду из Горноласки, выяснить, где держат Роя и Эдиту. Беннет был прав. Они сглупили, так долго соглашаясь играть по правилам миссис Лейми. Она ничего им не спустит.

– Так-так! – произнесла она, словно ее только что оскорбили.

Потом встала, поджала губы – в отливающем слоновой костью лунном свете она походила на высушенную мумию.

Тут воздух наполнился запахом озона, небо прорезал зигзаг молнии, и почти сразу за ним – раскат грома. Океан осветила желтовато-голубая вспышка. Тяжело попятившись к бревну, миссис Лейми упала на одно колено в песок, но тут же оттолкнулась рукой и встала, ее лицо растянулось в маску алчности, удовлетворения и удивления.

– Дай его мне! – взвизгнула она, вырывая у Говарда из рук еще сложенный лист и бессмысленно тыча ему в грудь концом палки, будто старалась ударить первой на случай, если он попробует не отдать.

– Лучше разверните его! – крикнул Говард. Впрочем, что она будет делать с этой бумажкой дальше, не имело ровным счетом никакого значения. Но лучше уж разыграть фарс до конца. Мало вызвать шторм, это только начало. Роя и Эдиту все еще держат где-то в заложниках, и именно миссис Лейми должна их отпустить.

Она же во все глаза смотрела теперь на звезды, не обращая на него внимания, будто он был насекомым, которое она уже раздавила. Ей и в голову бы не пришло останавливать шторм. Она жаждала бури, шторма, который положит конец всем штормам, жаждала чреватых водой небес, которые засвидетельствуют ее новообретенную силу. Вечером она осушила Ингленукское болотце, утром она его наполнит снова.

Она все еще ударяла о землю палкой, точно отсчитывала секунды, смотрела, прищурившись, на небо над океаном. Невольно облизнула губы, криво подняла угол рта, словно чтобы он перестал подергиваться. Говард даже слышал ее дыхание: почти лихорадочный мяукающий звук – так дышит человек, охваченный почти смертельным возбуждением.

В ясном небе возникали тучи, будто сгустилась сама тьма, и пространство между ними и океаном почернело от обрушившегося дождя. Бурлящей черной лавиной штормовые тучи неслись к суше, казалось, они сотнями вертящихся смерчей затягивали в вышину бурлящую воду. Черную лавину рвали, ветвились в наэлектризованный океан молнии, а ночь сотрясали один за другим раскаты грома.

Потом океан вдруг снова улегся, ветер стих. Грохот волн спал настолько, что в промежутках между раскатами ночь показалась странно тихой, слышался только отдаленный шорох дождя, хлеставшего водную гладь. Дождь черной стеной несся к ним, скрывая за собой горизонт.

Миссис Лейми стояла неподвижно, сжимая в кулаке бесполезный рисунок, точно карту сокровищ, которую ветер вот-вот вырвет у нее из рук. Говарда осенило: она думает, что перед ней манифестация ее собственной мощи; ей кажется, будто она видит, как то, ради чего она плела интриги и строила планы, о чем мечтала годами, материализуется прямо у нее над головой. Она была зачарована, загипнотизирована, и лишь когда волны начали отступать, первые яростные порывы ветра стихли и на лоб ей упали капли дождя, она пришла в себя и начала разворачивать бумагу.

Прилив откатился в заметной спешке убегающей воды, и уходил он со странным сосущим звуком, перемежаемым громом. Только что залитые водой скалы выпрыгнули вдруг из океана, превратились в покрытые водорослью, ракушечником и зоостерой черные островки, вокруг которых бурлила вода, а ее уровень все падал, словно из ванной выдернули затычку.

Миссис Лейми теребила лист, пытаясь его расправить, но их уже накрыло стеной дождя, и ветер растрепал пучок ее волос, когда она повернулась к нему спиной и скрючилась, прикрывая собой рисунок, на лице у нее возник смутный страх. Мучительно холодные на яростном ветру капли били их нещадно. Повернувшись, она сделала несколько неверных шагов к бревну, скрючившись, как выброшенная на берег морская птица, чтобы принять дождь и ветер на спину. Кожаный ранец она, защищая, перевесила себе на грудь.

Прикрыв лицо рукой, Говард в последний раз поглядел на зловещий океан, а потом и сам поддался страху перед дождем и ветром. Тучи неслись теперь прямо над головой, хлеща водяными струями шоссе и лес, ветер налетал со всех сторон разом. Ночь сделалась черной, а скала за пляжем превратилась в отвесную тень. По ней ползли две фигуры, оступались и скользили в попытке взобраться наверх.

Поначалу Говард не мог различить в темноте, кто из них кто. Да и какая разница? Лишь бы оба добрались в безопасное место. Тут одна фигура остановилась, выпрямилась и начала отчаянно махать ему обеими руками. Это был Джиммерс, который призывал его тоже залезть на скалу и указывал на океан.