Флибустьерское море - Блон Жорж - Страница 67

Жан Дюкас, или Дю Кас, назначенный в 1691 году губернатором Санто-Доминго вместо Тарена де Кюсси (погибшего в предыдущем году в сражении с испанцами), писал к концу срока своего правления:

«Остров Тортуга являет собой недоступный утес, где торговли происходит едва на семь экю в год. Этот остров был первым французским владением, а засим сорок лет служил прибежищем флибустьерам. Сейчас же он ни на что не пригоден».

Если бы Дюкас строго выполнял все приказы и инструкции Версаля, Санто-Доминго ожидала бы та же участь. Частично картина напоминала Тортугу. Поселенцы, опутанные по рукам и ногам бредовыми ограничениями Вест-Индской компании, покидали остров, а флибустьерам приходилось всерьез опасаться за свою голову. Новый губернатор быстро оценил ситуацию. Дюкас не был ретивым чиновником, для которого важен лишь артикул устава, а там хоть трава не расти. Сам потомственный моряк, он питал слабость к флибустьерам и старался, как мог, покровительствовать им, одновременно пытаясь смягчить дикие проявления их необузданного нрава. В результате ему удалось, хотя и не полностью, остановить бегство морских добытчиков из французских антильских владений.

В начале января 1697 года он встретил прибывшего Сен-Вандрия; с первых же его слов Дюкас понял, что власти весьма рассчитывают на помощь и содействие оставшихся на Санто-Доминго флибустьеров.

– Приложу все старания! – обрадовался губернатор. Выходило, что его политика получила косвенное одобрение самого государя.

4 марта ему доложили, что флотилия барона де Пуэнти из пятнадцати кораблей прибыла накануне в бухту Кап-Франсэ. Кавалер де Галифе, комендант тех мест, получил приказ достойно встретить сиятельного главу экспедиции. 6 марта барон посетил резиденцию Дюкаса на Санто-Доминго. Вот содержание состоявшейся между ними беседы.

Пуэнти. Я вне себя от негодования. Меня обнадежили сообщением, что ваш остров даст мне по крайней мере две с половиной тысячи человек, а их оказалось всего восемьсот, среди коих я вижу черных рабов. Весьма странный оборот! Возможно, мне лучше не мешкая вернуться во Францию и доложить обо всем королю.

Дюкас. Я полагал, месье де Галифе сообщил вам, что помимо этих восьмисот человек, рекрутированных среди обывателей колонии, для вашей экспедиции собрано моими стараниями шестьсот флибустьеров, находившихся в порту Пти-Гоав. Ежели вы отбудете сейчас, мне безусловно будет невозможно собрать их вторично. Я смог убедить их участвовать в вашей экспедиции, лишь обещав, что добыча будет разделена согласно их правилам, то есть подушно, вне зависимости, на каком судне они шли. Дело в том, что некоторые из них служили прежде на королевских судах, где получали весьма малое жалованье, и с тех пор остерегаются этой карьеры. Вы вольны думать об этих людях что угодно, но, коль скоро вы намерены употребить их в деле, вам следует знать, что они собой представляют, и соответственно обращаться с ними.

Де Пуэнти позарез нужны флибустьеры, собственных сил у него явно недоставало. Поэтому он сразу же дает задний ход (в дальнейшем ему придется производить сей маневр неоднократно):

– Прекрасно. Передайте флибустьерам, что они не останутся на меня в обиде, ибо я намерен включить их в свою флотилию для многих походов. Даю слово, что добыча будет поделена согласно их обычаю, то есть подушно, наравне с экипажами королевских судов.

И Пуэнти повторил: «Подушно, наравне с экипажами королевских судов». Назавтра его эскадра соединилась в бухте Пти-Гоав с флибустьерами.

Столпившись на палубах своих судов и на причалах, джентльмены удачи разглядывали прибывавшие корабли. Лица их не выражали особого восторга, а их замечания по поводу маневра и отдачи якорей были весьма колкими: уж в чем, в чем, а в тонкостях морского ремесла эта братия знала толк. Первые контакты с сошедшими на берег солдатами и матросами получились довольно натянутыми. Но когда на причал сошли офицеры и, презрительно раздвигая тросточкой толпу оборванцев, – как это делали позже британские офицеры в Индии – двинулись к поселку, среди флибустьеров не только поднялся ропот, но и раздались угрожающие выкрики. Дюкас предупредил Пуэнти, что дело может принять дурной оборот. Версальский придворный лев в ответ расхохотался:

– Неужто у этих бандитов хватит наглости напасть на офицеров короля?

– Нет, но они могут этой же ночью, не предупредив, сняться с якоря, и потом мы их не сыщем.

В отчете об этой экспедиции Пуэнти позже писал, что он принудил флибустьеров подчиниться, пригрозив в противном случае сжечь их корабли. Абсурдное утверждение, поскольку ответом на подобную угрозу был бы немедленный бунт. На самом деле барон, подавив в интересах дела свое чванство, «отправился в народ», пожимая руки встречным и произнося демагогические речи в тавернах. Каждый раз он во всеуслышание повторял оговоренные с Дюкасом условия дележа добычи: «Подушно, на равных с экипажами королевских судов». Надо заметить, немалое число флибустьеров, несмотря на все свое предубеждение, было польщено таким приобщением. Никто из них, и Дюкас в том числе, не ведал, что по соглашению между королем и Пуэнти доля причитающейся экипажам добычи была установлена в одну десятую с первого миллиона и одну тридцатую со всех сумм сверх того. Это было в пятнадцать раз меньше того, что причиталось бы по флибустьерскому обычаю.

Руководство экспедицией было распределено следующим образом. Пуэнти – главнокомандующий, и под его непосредственным началом находится вся прибывшая из Франции флотилия. Дюкас, возведенный в звание капитана первого ранга, подчинялся только де Пуэнти и командовал всей подмогой, набранной в подведомственной ему колонии. Подмога в свою очередь делилась на три группы: флибустьеры под началом майора Пажа, обыватели и солдаты Санто-Доминго под началом кавалера де Галифе, негры-невольники под командованием капитана островного гарнизона кавалера дю Пати.

Флотилия вышла из Пти-Гоава 19 марта 1697 года. Общий тоннаж и вооружение семи флибустьерских кораблей нам неизвестны, поскольку, разумеется, эти суда не были вписаны ни в один официальный регистр. Кроме них у Дюкаса были под началом корабли «Поншартрен», на котором он плыл, и «Франсэз», одолженный одним судовладельцем из французского порта Сен-Мало, оказавшийся в тот момент на Санто-Доминго.

Зато список прибывшей из Франции королевской эскадры известен во всех подробностях. В общей сложности флотилия насчитывала до трех тысяч матросов, десантный корпус в 1730 солдат и 53 гардемарина.

Направление – Картахена. Пуэнти сообщил Дюкасу цель экспедиции лишь накануне отплытия. В принципе, как командующий эскадрой, он имел на это право, но Дюкас сильно расстроился из-за того, что целью оказалась именно Картахена. Дело в том, что Сен-Вандрий дал ему понять – и скорее всего сам так считал, – что флотилия начнет охоту за галионами. Как раз в это время испанский Золотой флот, покинув Пуэрто-Бельо, где загрузился слитками, частично отправился на Кубу, а частично в Картахену. С такими силами, как у Пуэнти, ничего не стоило устроить заслон перед обоими пунктами назначения и перехватить драгоценный груз. Теперь же вместо этой легкой задачи предстояло штурмовать грозную твердыню, какой слыла Картахена.

– Повторяю, идем к Картахене, – отчеканил барон де Пуэнти.

Эскадра стала на якорь в день Пасхи, 7 апреля, возле Самбе, в десяти морских лье по ветру от крепости. Жители поселка Самбе, обезумев от страха, кинулись, бросив свои дома и имущество, спасаться под защиту грозных стен Картахены.

Если вы посмотрите на карту, то увидите, что Картахена расположена на тонком перешейке и выходит одновременно на море и на широкую полузакрытую бухту, глубоко вдающуюся в берег. Сразу скажем, что со стороны моря крепость была неуязвима, поскольку подход к берегу был закрыт рифами и скальными выступами. Добраться до стен можно было лишь со стороны бухты, но вход в нее защищали три форта: в горловине – Бокачико, а в самой бухте – Санта-Крус и Сан-Ласар (непосредственно перед городом). Таким образом, штурмовать Картахену было немыслимо, не подавив вначале эти три цитадели.