Максимы и мысли (Характеры и анекдоты) - де Шамфо́р Себастье́н-Рош Николя́ - Страница 18

Когда г-н Р*, мизантроп и насмешник, представил мне одного своего молодого знакомца, я сказал ему: оВаш приятель-новичок в свете и рапным счетом ничего о нем не знаетп. - оВы правы,-согласился г-н Р*, - тем не менее он так сумрачен, словно уже знает о нем всеп.

М* говаривал, что люди разумные, проницательные и способные воспринимать вещи такими, как они есть, при взгляде на общество неизменно преисполняются горечью. Поэтому совершенно необходимо уметь подмечать во всем смешную сторону и видеть в человеке лишь картонного паяца, а в обществе-подставку, на которой он прыгает. При этом условии картина совершенно меняется: сословный дух, тщеславие, присущее лицам всех званий, всевозможные оттенки его у разных людей, всяческие плутни и т. д.-все становится забавным, и мы перестаем портить себе кровь.

оЧеловек выдающийся,-утверждал М*,-лишь с трудом сохраняет свое положение в свете, если оно не подкреплено титулом, саном, богатством; напротив, тот, у кого есть эти преимущества, удерживается на покерхности как бы помимо своей воли. Между ними такая же разница, как между тем, кто плывет сам, и тем, на ком надет спасательный поясп.

М* признавался мне: оЯ раззнакомился с двумя людьми: один никогда не говорил мне о себе; другой никогда не говорил со мной обо мнеп .

У него же спросили, почему губернаторы провинции роскошествуют больше, чем король. оПо той же причине,-ответил он. - по какой захолустные комедианты ломаются больше, чем столичныеп.

Некий священник-лигер избрал темой своей проповеди слова: оEripe nos, Domino, а Into foecisп," которые он перевел следующим образом: о*господи, избавп нас от Бурбоновп.**

Г-на*, интенданта провинции и человека весьма глупого, ожидают в приемной несколько посетителей, а он с озабоченным видом сидит у себя в кабинете, двери которого распахнуты, и, держа в руках бумаги, важно диктует: оОт нас, Людовика, милостью божией короля Франции и Наварры, всем, кто прочтет-после ?р" букву ?о"! -грамоту сию. привет... Остальное-как обычноп,-добавляет он, кладет бумаги и выходит в приемную, являя собравшимся зрелище великого человека, поглощенного бесчисленными и важными делами.

Г-н де Монтескью просил г-на де Морена посодействовать скорейшему рассмотрению его ходатайства - он притязал на фамилию Фезанзак. оА куда спешить?-удивился Морена. - У графа д'Артуа есть детип. Разговор этот происходил до рождения дофина.

Однажды регент велел передать Дарену, первому президенту бордоского парламента, чтобы тот подал в отставку. Даром письменно возразил, что его нельзя сместить иначе как по суду. Регент, прочитав послание, вместо ответа начертал на нем: оЗа этим дело не станетп и отослал бумагу президенту. Тот, зная, с кем имеет дело, немедленно написал прошение об отставке.

Некий литератор одновременно писал поэму и вел тяжбу, от которой зависело его состояние. Ему задали вопрос, как подвигается его поэма. .Спросите лучше, как подвигается моя тяжба,-ответил он. - Я ведь теперь стал похож на того дворянина, который, угодив под суд по уголов

оИзвлеки нас, господи, из болота тинистогоп (лат.).

ному делу, решил не бриться, пока не выяснит, удержится ли у него голова на плечах. Прежде чем притязать на бессмертие, я тоже хочу узнать, будет ли у меня на что житьп.

Г-н де Ла Реньер, который благодаря влиянию вельмож, наезжавших к нему поужинать, состоял директором почт и откупщиком одновременно, встал перед необходимостью отказаться от какой-нибудь из своих должностей. Эта альтернатива грозила серьезно урезать его доходы, на что он и пожаловался одному из своих покровителей. оБоже мой, да разве при ваших деньгах это что-нибудь изменит?-простодушно удивился тот. - Мы ведь не перестанем ужинать у вас только потому, что вы спишете миллион в безвозвратные убыткип.

Г-н*, провансалец и отменный шутник, говаривал мне, что, если государственная машина хорошо налажена, не так уж важно, кто будет королем или даже министром. оЭто собаки, вращающие вертел: от них требуется одно-перебирать лапами. Наделены они статью, понятливостью и чутьем или не наделены, все равно вертел вращается и жаркое более или менее съедобноп.

Как-то раз в очень дождливое лето была устроена процессия с молебствием о ниспослании сухой погоды. Едва из храма вынесли раку святой Женевьевы и процессия двинулась, как начался ливень. оСвятая ошиблась,-сострил епископ Кастрский.-Она решила, что у нее просят дождяп.

оПоследние лет десять,-заметил М*,-в нашей словесности царит такой тон, что, на мой взгляд, приобрести литературную славу значит в некотором роде обесчестить себя. Правда, она пока еще не влечет за собой столь же тяжких последствий, как позорный столб, но и это лишь вопрос временип.

Разговор зашел о чревоугодии, которому предаются многие государи. оА что же еще делать в жизни бедным королям?-возразил добряк де Брекиньи. - Поневоле будешь много естьп.

Одну из герцогинь де Роган спросили, когда она рассчитывает разрешиться от бремени. оЛьщу себя надеждой,-ответила она, - удостоиться этой чести месяца чсрез двап. Она недаром употребила слона о честьп - ей ведь предстояло родить Рогана.

Некий шутник, побывав в балете и поглядев, как там пляшут знаменитое корнелевское оУмереть*п, попросил Новерра переложить на танцы оМаксимып Ларошфуко.

Г-н де Мальзерб советовал г-ну де Морена убедить короля посетить Бастилию. оНапротив, этого нужно всячески избегать, иначе он больше никого туда не посадитп, - возразил его собеседник.

Во время какой-то осады по городу шел разносчик воды и кричал:. оВода! Вода! Два ведра за шесть су!п. Пролетевшая бомба разнесла на куски одно из ведер. оВода! Вода! Двенадцать су ведро)п,-как ни в чем не бывало затянул разносчик.

Аббата де Мольера, человека бесхитростного и бедного, занимало в жизни лишь одно-его сочинение о системе Декарта. Лакея у него не было, дров тоже, и он работал в постели, натянув на голову, поверх ночного колпака, свои панталоны, так что одна штанина свисала справа, другая слева. Однажды на рассвете он услышал стук в дверь.

- Кто там?

- Отоприте. Он тянет за снурок, дверь отворяется. Аббат, не поворачивая головы,

бросает:

- Что вам нужно?

- Денег.

- Денег?

- Да, денег.

- А, понимаю: вы - вор.

- Вор я или нет-неважно. Мне нужны деньги.

- Они, кажется, в самом деле вам нужны. Ну что ж, суньте руку вот сюда.

Аббат поворачивает голову и подставляет вору одну из штанин. Тот шарит в кармане.

- Так злесь же нет денег!

- Конгчяп. нет. Зато есть ключ.

- Ключ: Ага, вот он.

- Возьлмите его.

- Взял.

- Подойдите к секретеру и откройте его. Вор вставляет ключ не в тот ящик, в который надо.

- Не туда-там мои бумаги. Не трогайте, черт вас побери! Кому я сказал: это мои бумаги! Деньги в другом ящике.

- Нашел.

- Ну и берите! Да не забудьте запереть ящик. Вор удирает.

- Эй, господин вор, затворите же дверь! . . Ах, дьявольщина, он так ее и не закрыл! Экий мерзавец, будь он неладен! Вставай теперь с постели по такому холоду. Аббат вскакивает, запирает дверь и вновь принимается за работу.

Шел разговор о нынешней цивилизации и о том, как медленно развнваются искусства и ремесла. Кто-то заметил, что со времени Моисея протекло уже шесть тысяч лет, и М* возразил: оПодумаешь, шесть тысяч лет! На то, чтобы изобрести спички и научиться высекать искру огнивом, ушло куда больше временип.

Графиня де Буффлер говорила принцу Копти, что он - наилучший из тиранов.

Г-жа де Монморен учила своего сына: оВы вступаете в свет. Могу посоветовать вам только одно-влюбляйтесь во всех женщин подрядп.

Одна дама сказала М*, что он, как ей кажется, всегда испытывает к женщинам слишком земные чувства. оВсегда,-согласился он, - кроме тех случаев, когда я уже на седьмом небеп. Это правда, влюблялся он не слишком пылко, но наслаждение распаляло в нем страсть.

В бытность г-на де Маша у власти королю представили на утверждение церемониал, торжественного собрания вельмож; с тех пор оно всегда происходит в соответствия с этим церемониалом. Людовик XV, г-жа де Помпадур и министрм предусмотрели все: королю заранее продиктованы ответы на вопросы первого президента; каждый шаг его расписан в особом мемуаре, где указано: оЗдесь его величество хмурится; здесь чело его величества проясняется: здесь его величество делает такой-то жест, и т. д.п. Этот мемуар существует и поныне.