Государство и революции - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 161

Эти соглашения и создали ту самую "юридическую базу", на которую вполне «законно» могли опираться теперь правозащитники. В 1976 г. в Москве была создана "Группа содействия выполнения Хельсинкских соглашений в СССР", организованная Ю. Орловым, А. Щаранским, А. Амальриком, А. Гинзбургом. Было составлено обращение, переданное на Запад, с предложением создать в разных странах "общественные комиссии по проверке Хельсинкских соглашений". Разумеется, опять пытались наивно хитрить — если создавать в разных странах, то авось и советское руководство вынуждено будет с этим смириться. Хотя конечно, подразумевалось, что такая проверка требуется только в одной стране. Каждые две недели "Группа содействия выполнения Хельсинкских соглашений" выпускала большие "Информационные документы", куда собирались тематические подборки фактов о нарушениях прав человека в той или иной сфере. Аналогичные организации начали создаваться и в других местах Украинская, Литовская, Грузинская, Армянская, Московская Хельсинкские группы. В тесном контакте с ними действовал Российский фонд помощи политзаключенным, который возглавлял А. Гинзбург — за рубежом средства для этого фонда собирал А. Солженицын.

Но уже вскоре такому «свободомыслию» пришел конец. Поднятую на Западе кампанию насчет прав человека в СССР брежневское руководство расценило как "вмешательство во внутренние дела" и предприняло жесткие ответные меры. А потом стороны сцепились по вопросу размещения в Европе ракет среднего радиуса действия, разрядка быстро покатилась к закату, и внутри страны тоже пошло закручивание гаек. В конце 1976 г. на всевозможные Хельсинкские группы обрушились удары. Пошли налеты с обысками у активистов. Была арестована Украинская группа — М. Руденко, О. Бердник, О. Тихий, умерший потом в тюрьме. А затем пришел и черед остальных. За решетку попали все, кто "мозолил глаза" властям — Ю. Орлов, А. Гинзбург, А. Щаранский, З. Гамсахурдиа, М. Костава, священник Дудко, писателя А. Марченко посадили в пятый раз — причем на 15 лет.

Похоже, «вольнодумство» было решено искоренить раз и навсегда. В 1977 г. была принята новая конституция СССР, в которой КПСС объявлялась "ядром политической системы" страны, что фактически перечеркивало любые продекларированные свободы и любые попытки толкования советских законов в демократическую сторону. Одних «неблагонадежных» выдворяли за границу, других просто ссылали, как Сахарова, чтобы и скандала не поднимать, и убрать с глаз долой, третьих сажали, зачастую стараясь подогнать под статью покруче — например, А. Щаранского обвинили в шпионаже и влепили 13 лет. Но порой обходились и безо всяких статей, безо всяких законов. Так, на Украине в 70-х годах, в бытность там начальником КГБ В. В. Федорчука, прокатилась целая серия политических убийств. При загадочных обстоятельствах были убиты вступившие в конфликты с властями художники А. Горская, Р. Палецкий, В. Кондрашин, священники о. Горгула и О. Е. Котик, композитор В. Ивасюк. Были убийства и в Москве — жена невозвращенца А. Шевченко, друг Сахарова К. Богатырев. В тюрьме был убит писатель и режиссер Г. Снегирев.

А раздавить сопротивление все равно не удавалось, и порой сами репрессии порождали новую борьбу. Скажем, появились люди, протестующие против "психиатрических методов", применяемых против диссидентов — и соответственно, сами становились диссидентами: В. Бахтин, А. Лавут, Н. Гривнина, Л. Терновский, Ф. Серебров, А. Корягин. Медбрат А. Подрабинек написал и попытался распространять книгу "Карательная медицина", а когда был арестован, бросил вызов судьям, демонстративно игнорируя устроенный над ним процесс. Начиная с 1976 г. в годовщину Хельсинкских соглашений в тюрьмах и лагерях стали проходить забастовки и голодовки политических. В 1981 г. восстали заключенные Черняховской «спецпсихушки», захватив заложников и протестуя против насильственного «лечения» препаратами, убивающими разум и волю. Бунт продолжался 4 дня и был жестоко подавлен. Оказалось невозможно сломить и религиозные устои. В 1980 г. на процессе над о. Глебом Якуниным по делу о Христианском комитете защиты прав верующих, в последнем слове подсудимый сказал: "Благодарю Бога за ту судьбу, которую Он мне подарил".

А места оказавшихся за решеткой занимали другие. Так, после разгрома и арестов Хельсинкской группы начал работать новый ее состав — Т. Осипова, В. Некипелов, С. Пеликанов, Ю. Ярым-Агаев и др. В 1982 г. в Куйбышеве была раскрыта крупная подпольная организация «марксистского», т. е. социал-демократического толка, которая ставила своей целью создание независимой партии, подготовку революции и свержение правящего режима.

Активизировалась в России и деятельность НТС. Причем в период кажущегося политического потепления и хельсинкской эйфории Союз наоборот, начал отстраиваться от широко развернувшихся движений правозащитного характера, и от тактики "широкого фронта" переходить к целенаправленной политической борьбе. Чем, кстати, вызвал на себя нападки западных общественных кругов, поскольку, по их глубокому убеждению, борьбу за демократизацию допустимо было вести только в «законных» рамках, «демократическими», а не «экстремистскими» методами. НТС обвиняли во "вмешательстве во внутренние дела других стран" (чуть ли не дословно поддерживая доводы Брежнева и Андропова), в попытках испортить так хорошо налаживаемые международные отношения. Усилия Союза в данный период сосредоточились на создании политической подпольной организации в СССР. Были и провалы — в 1976 г. взяли А. Пейпе, в 1982 г. — В. Сендерова и Р. Евдокимова. Но с 1976 г. численность членов НТС в России стала постепенно возрастать, возникали новые группы и структуры. Расширялось и распространение литературы среди советских граждан за рубежом. Если в 1968-78 гг. среди них разошлось 230 тыс. газет, листовок, журналов, то в 1978-88 гг. — 560 тыс. Антикоммунистическая борьба не только продолжалась, но и ширилась.

32. Диссидентство и Россия

Пожалуй, тут надо несколько отвлечься и еще раз напомнить, что судить о развитии антикоммунистической оппозиции в СССР только на основе цепочки фактов, приведенной в предшествующей главе (или подобных ей, приводимых в других исследованиях), было бы не совсем корректно. Например, рассматривая диссидентство 60-80-х гг., мы можем назвать десятки, в лучшем случае — пару сотен фамилий. Потому что в условиях советского сокрытия сведений, становились известными лишь единицы — обычно те, чьи имена всплывали в западных средствах массовой информации. Но Западу в его целях и требовались только единицы: по психологии американского и европейского обывателя, по отработанным методикам "делания звезд" — точно так же, как в шоу-бизнесе пропагандистские кампании было удобнее раздувать вокруг отдельных фигур и отдельных судебных процессов. Не рассеивать внимание публики на множестве примеров, а фокусировать на конкретных героях, формируя их яркие образы и привлекая к ним внимание «фэнов» и «болельщиков», включающихся в игру.

Разумеется, стать такой «звездой» мог далеко не каждый. В первую очередь, требовалось, чтобы о человеке каким-то образом узнали за границей — то есть, чтобы он или его знакомые уже имели там некие связи. Согласитесь, в СССР такое условие относилось далеко не к большинству населения. Во-вторых, для пропагандистской кампании выбирались тоже не все подряд, а личности сами по себе «заметные», пригодные для создания яркого имиджа. В-третьих, мотивы их преследования должны были вызывать заведомое сочувствие в глазах западной общественности. Скажем, инакомыслящий литератор мог вызвать симпатии публики, а вот офицер, стреляющий в Брежнева — ни в коем случае. В-четвертых, и направление инакомыслия должно было соответствовать общей политике Запада и его пропагандистской стратегии на данный момент. Поэтому в одних случаях было выгодно поддержать советских пацифистов, в других — борцов за права человека, в третьих — отказников, стремящихся эмигрировать. А коммунистических идеологов и КГБ такой подход западных держав вполне устраивал. Поскольку позволял поддерживать представление о "жалкой кучке" диссидентов, которых можно по пальцам пересчитать. И к тому же, изображать дело так, будто инакомыслие относится лишь к кругам творческой или научной «элиты» — то бишь является порождением «зажравшегося» высшего общества, оторвавшегося от народных масс и ничего общего с ними не имеющего.