Белогвардейщина - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 213

Штаб Врангеля призывал к осторожности. Был срочно возвращен в строй и направлен в Болгарию лучший дипломат — ген. Шатилов. Его оценка ситуации гласила:

"Положение Русской армии в Болгарии в случае вооруженного выступления земледельцев, поддержанных местными большевиками, будет чрезвычайно затруднительным. В этом случае нам необходимо соблюдать полнейший нейтралитет, дабы не вызвать к себе взрыв вражды со стороны болгарского народа и иностранных держав. Этого же требует наш долг по отношению к принявшей нас стране. При этом положение наше будет значительно облегчено, если болгарская армия окажется на стороне короны. Если же она расколется и в большей своей части окажется на стороне земледельцев, то обстановка для нас сложится значительно тяжелее, но и в этом случае я не вижу оснований отказаться от нашего нейтралитета, так как конец борьбы будет означать возвращение к существующему ныне политическому положению. Только в одном случае обстановка может заставить нас выйти из положения нейтральных зрителей, именно, если выступление будет организовано земледельцами, руководимыми коммунистами, так как успех в борьбе, одержанный левыми партиями при этой группировке сил, имел бы первым последствием расправу с нами".

Миллер подготовил от имени Врангеля приказ русским частям в Болгарии находиться в состоянии полной готовности, но не принимать участия в боевых действиях внутри страны, а в случае чего отступать в Югославию… Только левые группировки Болгарии не собирались начинать активных действий, пока не нейтрализованы белые войска. В прессе и с трибун они до предела раздули опасность правого переворота, подтолкнув правительство к акциям против врангелевцев. Полиция совершила внезапный налет на кутеповскую контрразведку, арестовала ее начальника Самохвалова. При обыске обнаружили ряд документов, признанных компрометирующими — сведения о болгарской армии, состоянии дорог, подвижного состава (каковые действительно собирались), списки агентурной сети контрразведки, схемы каналов связи между Тырново, Софией и Белградом, фигурировали и какие-то приказы Врангеля, которые квалифицировались как подготовка государственного переворота — белое командование признало их подброшенными фальшивками, указав на ряд неувязок и неточностей в них. Одновременно власти произвели налеты с обысками на русскую военную миссию и квартиру Кутепова. Охрана, поднятая по тревоге, ощетинилась винтовками и пулеметами, намереваясь принять бой за своего командира, но Кутепов остановил готовое начаться кровопролитие и приказал конвойцам сдать оружие болгарам. Начальник штаба болгарской армии Топалджиков по телефону вызвал Кутепова в Софию, гарантируя возвращение. Там он был арестован.

Узнав о событиях, Врангель направил Стамболийскому гневную телеграмму:

"…Болгарское правительство в сознании своего бессилия ищет опоры у тиранов России и в жертву им готово принести Русскую армию. Преследуемые клеветой и злобой, русские воины могут быть вынуждены сомкнуть ряды вокруг своих знамен. Встанет вновь жуткий призрак братоубийства. Бог свидетель, что не мы вызвали его".

Европейские газеты вышли с сенсационными заголовками: "Врангель объявляет войну", "Ультиматум русского главнокомандующего". Болгарское правительство обвинило белогвардейцев в создании шпионской организации и участии в подготовке государственного переворота. Левыми организовывались соответствующие митинги и манифестации. Для сглаживания конфликта в Софию прибыл Миллер, заверяя, что телеграмма Врангеля не ультиматум, а лишь указывает на несправедливое отношение к русским, и что "русские контингенты ни при каких условиях не будут участвовать в политической жизни страны" — он привез с собой приказ главнокомандующего об этом.

Из Болгарии были высланы генералы Кутепов, Шатилов, Попов, Вязьмитинов, ряд старших офицеров. Чтобы дело действительно не кончилось последним сражением белогвардейцев на чужбине, Кутепов, несмотря на запрещение контактов с войсками, переслал приказ с требованием сохранять спокойствие и дисциплину. Корпус принял ген. Витковский. Болгарское правительство предписало ему разоружить части и переводить их на самообеспечение путем создания рабочих артелей по местам расквартирования…

Теперь Русская армия как организованная сила постепенно угасала. Втягивалась в новую жизнь, новую работу или службу, новый быт. Соединения и части, устроенные на общественные работы, вынуждены были со временем расходиться по разным местам в поисках другого заработка. Кто-то находил потерянные семьи, кто-то создавал новые. Кто-то, поднакопив денег, уезжал в другие страны, надеясь устроиться там получше… Процесс такого распада был неизбежен, и Врангель, учитывая это, параллельно со старыми, отмирающими структурами начал другую форму организации армии — в виде воинских союзов. Начало этой работы было положено еще в 21-м, в Константинополе, когда главнокомандующий стал получать много писем и ходатайств от бывших деникинцев и офицеров других белых фронтов о зачислении в армию. Удовлетворить их он не мог по материальным соображениям — надо было как-то прокормить хотя бы имеющиеся войска. И Врангель приказал своим представителям в разных странах начать регистрацию желающих числиться в составе армии.

Такая работа продолжалась и в следующие годы. Целью союзов Врангель видел не создание политической организации, а сохранение до лучших времен кадров российской армии, готовых, когда понадобится, вернуться в строй. К возникающим в разных государствах воинским структурам стали примыкать независимые офицерские общества, образовавшиеся там и сям на чужбине, где по идейным соображениям, где по соображениям взаимопомощи и совместного поиска средств к существованию. Присоединился и ряд воинских монархических организаций, начавших появляться еще в 1918–1919 гг. в оппозиции белым правительствам демократического и либерального толка. В основном они ориентировались на великого князя Николая Николаевича, бывшего главнокомандующего российской армии, популярного в войсках, а взгляды Николая Николаевича во многом совпадали со взглядами Врангеля, он также считал недопустимым вовлечение офицерства в политическую грызню, считал несвоевременным выдвижение монархических лозунгов, а кроме того, он признавал Врангеля законным русским главнокомандующим. Несоответствие между приказами о непринадлежности к политическим партиям и собственным монархизмом участники соответствующих организаций обычно извиняли тем, что "русский монархизм — не политическая партия", а образ мышления.

В 1924 г. Врангель приказом № 82 подытожил сделанное: