Прогулка среди могил - Блок Лоуренс - Страница 59

— Ну да. Мы с ним спим, я его партнер. Я муж его двоюродной сестры.

— Ничего удивительного, что мы не смогли...

— Что не смогли?

— Ничего. Мне надо бы теперь спасать свою шкуру. Перерезать горло девчонке и удирать во все лопатки.

— Тогда считайте, что вы покойник, — сказал я. — Через несколько часов по всей стране будет объявлен розыск. На вас висят еще Готскинд и Альварес. А если вы согласитесь на наши условия, могу вам гарантировать, что буду держать язык за зубами целую неделю, а может, и дольше. Может, всегда.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы это вышло наружу. Вы сможете открыть лавочку на другом конце страны. В Лос-Анджелесе торговцев наркотиками хватает. Хорошеньких женщин тоже. Они с удовольствием поедут покататься в красивом новом фургоне.

Он долго молчал. Потом сказал:

— Повторите все сначала. Весь сценарий, начиная с нашего прибытия.

Я повторил. Время от времени он прерывал меня вопросами, и я на них отвечал. В конце концов он сказал:

— Хотел бы я вам верить.

— Господи Боже мой! — воскликнул я. — Да ведь это мне приходится вам верить. Я пойду к вам без оружия с двумя чемоданами денег. Если вы решите, что мне нельзя верить, вы в любой момент сможете меня убить.

— Да, пожалуй, — сказал он.

— Только вам не стоит это делать. Для нас обоих будет лучше, если все пройдет так, как мы договоримся. Мы оба от этого выиграем.

— Вы останетесь без миллиона долларов.

— А может быть, это тоже входит в мои планы.

— Ах, вот как?

— Подумайте над этим сами, — сказал я, предоставив ему размышлять над нашими семейными отношениями и над тем, какие я питаю тайные замыслы против своего партнера.

— Интересно, — сказал он. — Ну и где же вы хотите произвести обмен?

К этому вопросу я был готов. Во время наших прежних разговоров я предлагал много разных мест, а это приберег под конец.

— На Гринвудском кладбище, — сказал я.

— Не знаю, где это.

— А должны бы знать. Это там, где вы выбросили Лейлу Альварес. От Миддл-Виллидж это далековато, но ведь в тот раз вы нашли туда дорогу. Сейчас девять двадцать. Там два входа со стороны Пятой авеню — один около Двадцать Пятой улицы, а другой на десять кварталов южнее. Войдите с Двадцать Пятой и пройдите метров двадцать на юг вдоль ограды. Мы войдем с Тридцать Пятой и подойдем к вам с юга.

Я расписал ему все по минутам, словно объяснял ход битвы при Геттисберге на занятиях по тактике.

— Встретимся в десять тридцать, — сказал я. — У вас есть час, чтобы туда добраться. В это время пробок не бывает, так что никаких проблем у вас не возникнет. Или вам нужно больше времени?

Час ему был, конечно, не нужен. Он находился в Сансет-парке, в пяти минутах езды от кладбища. Но ему незачем знать, что это мне известно.

— Думаю, хватит.

— И вы вполне успеете осмотреться. Мы войдем на кладбище десятью кварталами южнее в десять сорок. Это дает вам десять минут форы, плюс еще десять минут, которые понадобятся нам, чтобы дойти.

— И все останутся стоять в пятидесяти метрах от нас.

— Правильно.

— А вы пойдете дальше один. С деньгами.

— Правильно.

— С Кхари иметь дело легче, — сказал он. — Скажешь ему: «Прыгни», и он тут же подпрыгивает.

— Возможно. Но на этот раз денег вдвое больше.

— Это верно, — сказал он. — Лейла Альварес... Я давно уже о ней не вспоминал. — Его голос стал почти мечтательным. — Очень была мила. Такой лакомый кусочек.

Я ничего не сказал.

— Боже, как она тогда перепугалась! — сказал он. — Бедная сучка. Она была просто в ужасе.

Когда разговор наконец закончился, ноги меня не держали. Кинен спросил, как я себя чувствую. Я ответил, что все в порядке.

— Вид у вас не блестящий, — сказал он. — Такой вид, словно вам сейчас надо выпить, только как раз этого вам делать не стоит.

— Правильно.

— Юрий сварил кофе. Я принесу вам чашку.

Когда он принес кофе, я сказал:

— Я уже отошел. Не очень-то легко разговаривать с этим сукиным сыном.

— Знаю.

— Я немного приоткрыл свои карты — дал ему понять, что знаю кое-что. Похоже было, это единственный способ сдвинуться с мертвой точки. Он не собирался ничего делать, если не сможет полностью владеть ситуацией. Вот я и решил показать ему, что позиции у него слабее, чем он полагал.

Юрий спросил:

— Вы знаете, кто он?

— Я знаю его фамилию. Знаю, как он выглядит, и знаю номер машины, на которой он ездит. — Я на мгновение прикрыл глаза и снова ощутил его присутствие на другом конце провода, представил себе, о чем он думает. — Я знаю, кто он.

Я объяснил, о чем договорились мы с Календером, начал набрасывать схему местности и сообразил, что нам нужен план города. Юрий сказал, что у него где-то должен быть план Бруклина, только неизвестно где. Кинен сказал, что у Франсины в машине был план, и Питер пошел за ним.

Мы освободили стол. Все деньги, перепакованные, чтобы спрятать фальшивые купюры, мы уложили в два чемодана. Я расстелил на столе план и показал дорогу к кладбищу и оба входа на западной его стороне. Потом объяснил, как пойдет дело, где мы будем стоять и как будет произведен обмен.

— У вас самое опасное место, — заметил Кинен.

— Ничего со мной не случится.

— Если он вздумает...

— Вряд ли.

«Вы в любой момент сможете меня убить», — сказал я ему. «Да, пожалуй», — ответил он.

— Нести сумки должен бы я, — сказал Юрий.

— Не такие уж они тяжелые, — возразил я. — Справлюсь и сам.

— Вы шутите, а я говорю серьезно. Это моя дочь. И это я должен быть в самом опасном месте.

Я отрицательно покачал головой. Если он окажется так близко к Календеру, нельзя быть уверенным, что он не кинется на него, забыв про все на свете. Но у меня был для него довод и получше.

— Я хочу, чтобы Люсия сразу побежала в безопасное место. А если вы будете там, она захочет остаться с вами. Нужно, чтобы вы стояли вот здесь, — я показал на плане, — и позвали ее.

— У вас за поясом должен быть пистолет, — сказал Кинен.

— Возможно, только не знаю, какой от этого толк. Если Календер что-то выкинет, у меня не будет времени его вытащить. А если нет, то он мне ни к чему. Вот что бы я хотел иметь, так это жилет из кевлара.

— Это из пуленепробиваемой сетки? Я слышал, его можно пробить ножом.

— Иногда можно, а иногда нет. Он и пулю не всегда остановит, но по крайней мере дает лишний шанс.

— Вы знаете, где можно его достать?

— В такое время — нет. Ладно, это не важно.

— То есть как не важно? По-моему, очень даже важно.

— Я даже не знаю, будут ли у них пистолеты.

— Вы шутите? Мне кажется, в этом городе вообще не найти человека без пистолета. А как же тот третий, снайпер, который будет сидеть за каким-нибудь надгробием и держать всех под прицелом? Чем он, по-вашему, будет вооружен — детской рогаткой?

— Если там окажется третий. Это я про него заговорил, а у Календера хватило ума со мной согласиться.

— Вы думаете, они все это делают вдвоем?

— Их было только двое, когда они похитили девицу на Парк-авеню. Не думаю, что ради такой операции они станут специально нанимать кого-то третьего. Это же сексуальное убийство, и у него только по ходу дела появилась коммерческая сторона, это не обычная работа профессионалов, которым ничего не стоит нанять сколько угодно людей. Во время тех двух похищений, когда были свидетели, кое-кто из них вроде бы видел третьего мужчину, но, возможно, они просто решили, что там должен быть еще и водитель, потому что обычно так и бывает. Но если с самого начала их только двое, то и машину ведет один из них. Я думаю, так оно и было.

— Значит, про третьего можно не думать.

— Нет, нельзя, — ответил я. — В этом-то и вся загвоздка. Мы должны исходить из того, что он будет.

Я пошел на кухню и налил себе еще кофе. Когда я вернулся, Юрий спросил, сколько мне нужно людей.

— У нас есть вы, я, Кинен, Питер, Ваня и Павел, — сказал он. — Павел сейчас внизу, вы видели его, когда входили в дом. У меня наготове еще три человека, нужно только их вызвать.