Милосердные сестры - Палмер Майкл - Страница 43

В комнату влетела Лайза, голая по пояс.

– Кэрол, для этого парня с лифчиком или без?

– Ты его не знаешь, Лайза, – послышалось из комнаты Кэрол. – Не позволяй ему прикасаться к себе, и он не поймет, что ты без лифчика.

– Что ты думаешь, Крисси? С лифчиком или без?

Кристина задумалась на минуту и сказала:

– Сезон выдался скучным. Я думаю, сойдет и так. – Ее голос прозвучал не так весело, как ей хотелось бы.

– Ты надута, как барабан, – проворчала Лайза, натягивая блузку. – Может, что-то хочешь сказать?

– Поверь, – возразила Кристина, – если бы было о чем говорить, я бы сама сказала. До сих пор мисс Дельримпл ни разу не приходила ко мне, вот и все. Она может предложить мне повышение, а может и уволить меня. Почем я знаю. Слушай, желаю вам хорошо провести время. Надеюсь, тебе повезет с парнем. И спасибо, что помогли убраться.

– О, подожди! – Лайза щелкнула пальцами и бросилась к себе в комнату, говоря на ходу. – Они прибыли совсем недавно. Когда тебя не было. – Она вернулась с вазой цветов. – Вот здесь у окна они будут идеально смотреться... Нет, на столе... хотя, я думаю, их лучше поставить...

– Лайза, какие милые! Кто их прислал?

– На камине. Да? Им место там.

– Лайза, кто?

– О, это от Арнольда. Арнольда Рингера, моего поклонника в офисе. Дурак считает, что они – прямой путь к моему телу. Ну, что скажете?

– Он прав, – в один голос сказали девушки и рассмеялись.

Кристина убирала кухню, когда зазвенел колокольчик над дверью. Кэрол с Лайзой попрощались, и она осталась одна.

Она только успела глубоко вздохнуть, выйти в общую комнату и вернуться, как ее одиночество было нарушено. Раздался символический стук в заднюю дверь, и в комнату скользнула Айда Файн. Под рукой у нее торчал сложенный вдвое экземпляр вечерней "Глоб". Она начала говорить прежде, чем Кристина успела сказать, что та явилась совсем некстати.

– А где мои девочки? Ушли на ночь глядя? А что же ты? – Айда редко задавала вопросы без того, чтобы не ответить на них самой, или они следовали один за другим и часто оказывались не связанными между собой.

– У них свидание, Айда, – сказала Кристина, надеясь, что металл, прозвучавший в ее голосе, отвадит визитершу от дальнейших расспросов, но не обидит.

– А у тебя, самой чистой из всех трех, нет никого? Тебе нездоровится, признайся? Ты себя плохо чувствуешь? У меня остался суп. Я знаю, что медсестры слишком ученые, чтобы верить в такого рода вещи, но...

– Нет, Айда, я чувствую себя хорошо. – Эту женщину можно остановить только лобовой атакой. – Просто этим вечером я занята. Ко мне скоро придет моя начальница, так что я должна подготовиться. Может быть завтра или попозже мы сможем поговорить, хорошо?

Айда бросила газету на стол.

– Я уверена, что это из-за доктора, который убил женщину в вашей больнице, – сказала она. – Это надо же – доктор! Моя мать мечтала выдать меня за доктора, но нет, я оказалась такой глупой, что вышла замуж за моего супруга, мир праху его и...

Кристина широко открытыми глазами уставилась на Аиду, которую, казалось, невозможно было остановить... – не то, чтобы Харри был плохим человеком. Напротив, он был очень хорошим, но порой...

– Айда, ты о чем?

– Об убийстве. Там написано о каком-то Дэвиде. Должно быть, еврей. Нет, он не может быть евреем. Еврейский мальчик, убивающий больного? Просто не...

– Айда, прошу тебя! – от крика Кристины женщина сразу умолкла. – Ради Бога, о чем ты?

– Да тут все сказано. В "Глоб". Я думала, ты знаешь. Да, оставь газету себе. Только отдай мне телевизионную программу. Я забыла ее купить, когда ходила на рынок и...

Кристина уже не слышала ее. Газета зашуршала в ее руках, когда она расправила страницу, на которой крупными буквами было набрано: "Хирург, обвиняемый в убийстве из милосердия, отпущен на свободу под залог".

Кровь ударила ей в лицо.

– О, Господи, – прошептала она, читая отчет об аресте и заключении под стражу Дэвида. – О, Господи...

Словоизвержение Айды продолжалось еще с минуту, потом пошло на убыль и, наконец, совсем прекратилось. Кристина от слова до слова прочитала всю статью, не замечая, что хозяйка внимательно смотрела на нее.

Айда принесла с кухни стул, и Кристина машинально опустилась на него, дочитывая последние строчки.

"Надежный информатор «Глоб» сообщает, что Шелтон прописал большое количество морфина в день смерти миссис Шарлотты. Адвокат Гласс отказался давать какие-либо комментарии, но твердо заявил, что его клиент ни в чем не виноват.

– Когда будут рассмотрены все обстоятельства, – сказал он, – я уверен, что правда восторжествует, и мой клиент будет реабилитирован.

Доктор Шелтон был освобожден под залог в 100000 долларов. Дата судебного заседания пока не назначена".

Айда побежала к раковине, намочила полотенце и приложила холодный компресс к голове Кристины. Целую минуту Кристина не пыталась помешать ей, но потом осторожно отвела ее руку в сторону.

– Я думала, ты в курсе, – удивилась Айда. – Тебе известен этот Дэвид? – Удивительно, но она остановилась на двух вопросах.

– Да. Я... знаю его, – произнесла Кристина. Она все время вспоминала Дэвида Шелтона с того самого дня, как впервые познакомилась с ним. Не то, чтобы он занимал все ее мысли... нет, ничего такого определенного. Но тем не менее. Расследование Докерти дало ей предлог говорить о нем с другими сестрами, не выдавая себя.

Айда Файн озабоченно потерла руками.

– Крисси, ты белая, как полотно. Может, помочь тебе лечь в кровать или вызвать доктора?

– Айда, со мной все в порядке. Правда. Но я хотела бы побыть одна. Пожалуйста.

– Ладно, ладно, ухожу, – по привычке недовольно проворчала женщина. – В случае чего я у себя наверху. А также еда, если захочешь есть... Оставь себе газету, – продолжая говорить и пятясь спиной, она скрылась за дверью.

Кристина перечитала статью, затем из адресной книги выписала имя и фамилию Бена Гласса и название юридической фирмы, в которой тот работал. Зачем Дэвиду понадобилось так много морфина? И именно в день смерти Шарлотты? Совпадение? Возможно, но согласиться с ним довольно трудно. Может быть, слухи, циркулирующие в больнице, на сей раз оправданы. Может быть, он все-таки принимает наркотики. Или торгует ими. А может быть, й то, и другое вместе. Но ее чувство к этому мужчине, пусть и неопределенное, отвергало эти предположения.

Она сжала пальцами виски, ощущая, как с каждым ударом сердца усиливается тупая пульсирующая боль. В конце концов не имеет значения, решила она, почему Дэвид купил этот морфин. Она прекрасно помнила, что избавилась от ампул, предоставленных ей Союзом, и из-за нее он, следовательно, не мог пострадать. Все было продумано так хорошо. И исполнено, черт возьми, тоже хорошо. Так захотела Шарлотта. Комитет одобрил это решение. Она не действовала в одиночку. Кристина закрыла глаза от боли, которая становилась нестерпимой. Малейшее движение головой причиняло еще большее мучение.

"Ляг, – сказала она сама себе. – Найди аспирин или валий – что-нибудь... И ляг". Она зажмурилась от лампочки на кухне, которая вдруг превратилась в яркое солнце, и заставила себя встать. В этот момент в дверь позвонили.

Она неуклюже двинулась к плите. Чай, надо приготовить чай, подумала Кристина. Звонок повторился. Уже более настойчиво.

Со стоном Кристина повернулась и побежала в коридор открывать дверь.

Дотти Дельримпл в пурпурном плаще выглядела еще импозантнее. Она тепло улыбнулась из-под красной шляпы с большими полями и вошла в квартиру.

– Льет, как из ведра, – сказала она, держа черный зонт как дирижерскую палочку. – Куда его поставить? – спросила она по-хозяйски.

Стук в висках у Кристины начал стихать, когда она положила зонт у двери и повесила на вешалку плащ размером с тент.

– Чай? – предложила она, забыв пригласить гостью войти. – Вы хотите чаю?