Добровольная жертва - Метелева Наталья - Страница 60

Лошадь то и дело стригла ушами, сбрасывая меня с насиженного места, норовя отшвырнуть в смертельный смерч, хищно ревущий в опасной близости, и я судорожно цеплялась обратно. Из-за этой борьбы с неоседланным лошадиным ухом мастер постоянно выпадал из поля зрения, зато никуда не девался его вопль, который стоячей волной вздыбился и замер на одной ноте, заглушавшей взрывы звезд. Через несколько мгновений вопль рассыпался на отдельные внятные звуки:

– Рона! Как ты могла! Сбежать не попрощавшись! Как последняя романтическая принцессулька! Я тебя не узнаю последние два дня! Столько дров наломала, что дровосеки два года могут отдыхать! Тебе привет от Сильвена, он ожил! Стой, чертова кляча! Это уже не к тебе, Рона! Где ты находишься? Это я уже тебя спрашиваю, Рона! Да открой глаза, чтобы я мог увидеть окрестности, не прикидывайся мертвечиной, успеется!

А ведь я вроде бы чем-то смотрела, ежели его видела прямо перед собой. Но глаза были немедленно распахнуты, больше от ужаса, чем по опекунскому приказу. Ресс довольно улыбался. Удивительным образом они поделили пространство, совершенно не мешая друг другу находиться в одном и том же месте – передо мной.

– Ага, вижу. Привет, Ресс, спасибо, дружище! – проорал Альерг. – Не узнаю местность.

– Остров Лис.

– Далековато забрались! Как скоро объявится герцог?

– Скоро. Полчаса максимум.

– Отлично. Рона, мы тебя сейчас перекинем обратно в Гарс.

– Нет, спасибо, мне и тут хорошо! – сложила я руки на груди.

– То есть как?!

– Давно мечтала пожить на острове. Подышать целебным морским воздухом.

– Не дури, девочка!

– Еще слово, и я перееду! Прямо в Цитадель.

Наставник немедленно захлопнул рот и в раздражении переломил зажатую в кулаке рукоять плетки, наглядно демонстрируя, что он сделает со мной, когда доберется.

– Пусть переезжает! – врезался стальным клином спокойный голос.

– Владыка!!! – обрадованно выдохнули и Ресс, и Альерг.

Пространство как-то странно раздвинулось, и за плечом мастера забрезжил еще один человек, стоявший у стрельчатого окна в просторной незнакомой зале. В окне виднелся горный ландшафт. Очертания заснеженных вершин тоже были мне незнакомы.

Я снова закрыла глаза, но добилась только того, что мы остались с ним наедине.

– Вот и свиделись … пифия.

Я разом вздыбила шерсть от этого арктического голоса и разразилась коротким взгавкиванием. Буквально, потому что сидела внушительным псом перед беловласым вельможей, часто дыша, с вывалившимся из пасти языком, утробно поскуливая и не смея почесать там, где свербила немилосердная блоха. Неприятная же штука эти их рандры! Зато я почуяла свежесть легкого ветерка, ворошившего белые волосы государя. И сразу же невыносимо захотелось содрать с себя мохнатую собачью шкуру, чтобы тоже насладиться прохладой. Отец выждал минуту, пока я вычесывала из себя собачьи чувства, как тех же блох.

– Рандр защищает от подслушивания, мы можем говорить спокойно. До появления Альерга полномочия опекуна переходят к Рессу. Телепат тебе сейчас необходим.

Прекословие взъерепенилось немедленно, моментально вернув мне дар речи:

– Откуда я знаю, что можно доверять Рессу, если все, что сейчас вижу с его помощью, может быть изощренной иллюзией?

Сочувственная улыбка тронула уголки его губ.

– Откуда знаешь? И это я слышу от особы, прослывшей провидицей? Впрочем, у тебя нет выбора … пифия.

– Уже не пифия, увы… – твердила я заученно.

– Пожалуй, если жрица Истины не может отличить иллюзию от … иллюзии… – улыбнулся он еще более жалостливо. – Ты летишь как обычно, слепо и глупо, как мотылек в огонь.

– Пусть. Сколько нужно мотыльков, чтобы погасить лесной пожар?

– Ты о неучтенном факторе? Один. Но ты – давно учтенный фактор, девочка. Ты ошибаешься. И напрасно считаешь, что Лига не сможет тебя сейчас остановить. Подумай хотя бы, почему тебя так тянет в этот огонь, и сколько в этой тяге от твоей собственной, разумной воли? Или кто-то тебя подталкивает?

Я замерла. Но пробормотала упрямо:

– Сомнение хорошо для философии, но не для действия. Я должна быть в Цитадели.

– Перед Лигой у тебя нет такого долга. Кому должна? Кто зовет тебя в Цитадель? Не хочешь задуматься? Только звери действуют, не думая. Мы же сами выбираем себе судьбу.

– Мы оба знаем, что выбора у меня нет.

Он прикрыл глаза, губы сложились в горькую складку.

– Выбор всегда есть. Всегда.

– Я уже выбрала. Ты знаешь. Другое страшнее.

Он знал. Другая судьба была не просто ужасна. Она была не человеческой.

Он печально кивнул белой головой:

– Я хотел уберечь тебя, дитя. Избежать неизбежного…

– Я знаю, отец. Я тебя не виню.

– У нас еще есть время вернуть тебя в Гарс. И ты сама еще можешь вернуться. Потом шансов может не быть. Цитадель защищена. Сегодня этот твой шаг может оказаться более опасным для нашего будущего, чем война. К войне мы готовы. К тому, чем может кончиться твое присутствие в Цитадели, если тварь победит – нет. Ты зашла слишком далеко. Возвращайся, Рона.

Я даже поверила, что они и в самом деле изменили планы и уже не хотят принести меня в жертву твари. Почти поверила. И упрямо покачала головой:

– Нет. Пелиорэнгарс не поможет тебе добраться до твари, отец. Только у меня есть возможность доставить этот ваш рандр.

И он проницательным взглядом прочел, что за моей уверенностью стоит другая: я пойду и без рандра, поскольку мне он и не нужен. Мне показалось, что Владыка постарел за эти несколько минут разговора. Горькие складки так и не разгладились, когда он, не дождавшись, что я одумаюсь, глухо произнес:

– Принимаю твое решение. Ресс передаст тебе твой рандр. Постарайся не сразу проявить себя. Ты сегодня заставила нас распылить силы, и теперь нам нужно время их собрать. Без телепата тебе не выдержать испытаний Бужды, а твой наставник сильнее Ресса. Нужно время, чтобы Альерг смог войти в цитадель. Твоя задача – запустить рандр в самый последний момент. Никто не будет допущен к твари ближе, чем истинная провидица. Ближе, чем ты. Но если ты поддашься инстинктам, как вчера и сегодня, – ниг убьет тебя мгновенно. Если только почует нечто большее, чем ожидает. Помни: рандр должен быть запущен только тогда, когда тебе будет казаться, что твой конец неминуем. Именно в этот момент не только ты будешь во власти твари, но и она в твоей. Упустишь – погибнешь. Опередишь – тоже погибнешь. Постарайся успеть, прошу тебя. Там, в цитадели, я не смогу тебе помочь. Да, слово для рандра … (В груди внезапно горячо толкнулось: «Дик!») … есть. Хорошо. Никто не должен знать его имя, даже я. Прощай.

– Подожди! – крикнула я торопливо. – Что бы это ни было, это будет разрушено!

Как они любят доводить до озноба! Даже вспыхнувшим нескрываемой радостью лицом. Он несколько мгновений пристально изучал меня, выворачивая наизнанку. Я подсунула ему отдельный, специально отведенный для выворачивания карманчик.

Наконец, он откинулся, посветлев:

– Да, ты меня порадовала. Мы можем выиграть этот бой. Может быть, я и не ошибся в тебе. Если даже сейчас ты сумела припрятать самое себя.

И неожиданно улыбнулся.

– Дозволь спросить! – воспользовалась я таяньем снегов.

Он кивнул, дозволяя.

– Как маме удалось скрыться даже от тебя, Владыка?

– Ее спрятала Братчина. У нас возникли некоторые … разногласия.

– Из-за того, что я – натх?

Глаза его расширились. Величественное лицо исказилось тревогой и, внезапно, искренней жалостью. Он махнул рукой, то ли пытаясь меня поймать, то ли прогнать, и исказился, рассыпаясь…

Новоявленный опекун тревожно посматривал вглубь леса. Рандр потускнел, снова превратившись в комок грязи, и Ресс приладил его в ту же складку на голенище сапога.

– Извините, госпожа, – пробормотал он торопливо. – Я вынужден был свернуть рандр: герцог слишком близко, а нам надо еще кое-что успеть. Вы не возражаете, если я вас снова свяжу, раз уж вместо Гарса нам с вами в цитадель отправляться?