Добровольная жертва - Метелева Наталья - Страница 27

Я рванулась свернуть шею стервецу, распахнула дверь… и врезалась в твердокаменную грудь Альерга.

– Что тут случилось?

Я медленно сползла со скалы, как разбитое яйцо.

– Ничего такого. Обычные проказы юных школодников, напоминающие о радости жизни вне их присутствия. Как там расследование продвигается? Атаман захватчиков велел отчитаться за утреннее. Мне в письменном виде или в образном сойдет?

– После, но во всех видах для верности. Сначала главное. Мы опять не нашли твоего Дика. Перетряхнули с утра весь город и окрестности. Его здесь и близко не было. Никто в глаза не видел. Ты уверена, что у тебя было видение, а не простой сон смертных, даже не вещий?

Такой уверенности у меня уже не было.

Мастер плюхнулся на скамью. Ее тощие ножки немедленно поползли в стороны под весом гиганта, но скамья, приосев, раздумала рассыпаться в щепу и только жалобно поскрипывала умирающим лебедем. Опекун подозрительно оглядел ее и неохотно поднялся, задумчиво глядя на мое девичье ложе из мореного дуба. Если он туда пересядет, то узрит небрежно припрятанную веревочку, изымет, и я так и не узнаю, зачем она была мне нужна.

Я срочно предложила ему гостеприимные объятия подоконника. Уж этот камень точно выдержит даже телепата. Опекун, проворчав, что и человеческой мебели в этих древних развалинах не найти, уселся было на подоконник, но покосился за окно и срочно пересел на табурет. Я тоже покосилась в отвергнутое окно, но не заметила ничего особенного, что могло бы спугнуть мастера с этого замечательного насеста. Кроме пришлого желто-сливочного конька, так внимательно рассматривающего пестрый фасад башни, словно это полководец изучал слабые места вражеских позиций перед тем, как брать их штурмом.

На конька смотрели еще двое: мой отец и магистр Ал’Краст. При этом Дункан алел как девица, а Владыка бледен, как известковый столб. Полжизни отдала бы, чтобы узнать, о чем они разговаривают! Судя по искрам от скрещенных гневных взглядов, битва шла нешуточная.

– Тебе не кажется странным, – продолжил опекун слегка прерванный расстановкой фигур разговор, – что за последние два года Лиге так и не удалось найти твоего дружка детства? Если бы я сам не видел его и не говорил с мальчиком в замке Аболан, то решил бы, что этот твой принц-конюх – не более чем воспаленные грезы девицы, входящей в брачную пору. Жаль, что Лига тогда не обратила на него должного внимания, ограничившись выяснением родословной, и после выпустила его из виду совсем.

– Но ты же видел его три года спустя в портовом трактире в Олла! Он еще там всех перекусал!

Альерг не любил вспоминать как он, мастер-телепат, попал тогда впросак, бросившись на помощь разыгравшей его циркачке, на которую якобы напали в городском грязном переулке. У циркачки оказались сотоварищи, занимавшиеся торговлей детьми. Когда Альерг, подпоенный трактирщиком, вошел в раж, спасая красавицу, негодяи умыкнули его поднадзорную – меня – и успели доставить в порт, да задержались на беду в какой-то харчевне, чтобы пересчитать и упаковать живой товар.

Там же среди товара каким-то чудом оказался Дик. И, надо признать, он при виде меня совсем не обрадовался, а даже сплюнул от злости в как раз подвернувшийся глаз державшего меня похитителя. Тот выпустил меня и взялся за верблюжьего детеныша, а я тараканом сиганула под длинные столы, сразу заблудившись в зарослях ног, чьи хозяева были, в основном, мертвецки пьяны. Работорговцы взялись за упаковку Дика со всеми предосторожностями, которые, впрочем, оказались недостаточными.

Мальчишка устроил форменный погром, какой может устроить только бешеный кот, кусающийся изо всех сил, выскальзывающий из рук и тут же взлетающий по стенам под самую крышу, чтобы обрушиться жуткими когтями в морды запаниковавших ловцов. Он так умело дрался, что несколько взрослых мужчин не могли с ним справиться, и я засомневалась, Дика ли я вижу перед собой.

Телепат подоспел вовремя: бешеного кота уже взяли за шкирку не менее разъяренные хозяева и собирались свернуть удальцу шею. Еще один негодяй вылавливал пятерых разбежавшихся четвероногих насекомых, вытаскивая их из-под ног на все наплевавших завсегдатаев, храпевших в уютно подставленных под заросшие щеки тарелках. Так что, опекун, как истинный герой, освободил сразу всех рабов. Но с тех пор он терпеть не мог цирковых балаганов.

– Видеть-то видел, – нехотя припомнил мастер, – но скорее следы от укусов, чем само кусательное орудие. Да и невозможно там было что-либо разглядеть.

Он опять умолчал, что в таком состоянии, в каком он тогда пребывал, у него были серьезные неполадки со зрением, иначе бы не спрашивал, которые из двух Диков и двух Радон истинные, и не пытался бы вместо двери пройти в крохотное замызганное оконце. С его-то отнюдь не мышиными размерами…

– Так то ж был не конь, чтобы ему в зубы смотреть! – возмутилась я. Но Дик, действительно, и тогда сбежал, не попрощавшись. – И еще ты видел его лично два года назад в Рагоре, во время бунта!

– Скорее мелькнувшую спину, чем лично, остальное пришлось выуживать из твоей памяти, – возразил Наставник. – Тогда-то мы им и заинтересовались в должной мере, но найти Дика оказалось не проще, чем неведомого нига. Хотя, по слухам, последнее удалось Бужде. С тех пор он стал пробужденным. Первым. Сейчас их сотни тысяч.

Я поежилась. Еще не известно кто кого нашел. Бужда стал орудием твари, или тварь оружием Бужды? Что-то сомневаюсь я в последнем предположении.

Альерг каждый раз неохотно посвящал меня в дела Лиги, а о неудачах говорил еще неохотнее. С попытками Лиги поближе познакомиться с Диком дела обстояли плачевнее некуда. Они всегда находили его «вот только что». В очередном трактире они слышали одно и то же: «Вот только что на этой лавке сидел. Вон, еще кружка не допита!» И отвечавший нагло допивал забытую кружку в качестве оплаты за констатацию очевидного факта.

В каждом наемном войске какого-нибудь царька людям Лиги непременно отвечали: «Вот только что его сотня к порту свернула. Еще пыль не осела». А когда добирались до порта, естественно, слышали одну и ту же байку, что искомый юноша «Во-о-о-н на тот баркас сел, уже швартовы отдали». Нанятая тут же шлюпка догоняла лениво потягивающийся баркас затем только, чтобы преследователи вволю полюбовались на квадратную форму матросских глаз: «Э-э, был такой, видели в порту, а куда делся не знаем. Кажись, он на «Дельфин» по сходням поднимался. Ну точно, на «Дельфин»! Его еще Диком кликали». А загадочный «Дельфин» (или «Зоркий», или «Альбатрос», или …), как оказывалось, в этот порт уже три месяца не захаживал, поскольку последний раз отправлялся в о-очень дальнее плаванье, к каким-то затерянным землям.

Я потешалась над этими рассказами, но Лига в лице мастера отчего-то сильно нервничала. Вот как сейчас, когда опекун, боясь пошевелиться на потерявшемся под ним табурете, предлагал мне то, к чему я была хронически не способна: задуматься. Хотя бы над тем, что:

– Зато, как две капли воды похожий на твоего сказочного принца, магистр Дункан Абигойе ал’Краст на глазах Лиги сделал головокружительную карьеру в стане ее врагов. А поскольку вырос он в серьезного, жестокого и хитрого противника, то сейчас Лиге хорошо известен почти каждый его шаг. Итак, Дика нет, а Дункан есть. Да еще и наш враг, о чем остается только сожалеть, потому что юноша весьма талантлив. Лига его прозевала.

Да бросьте, этот розовеющий юноша – серьезный противник, и даже враг?

– Рона, за ним числится больше двух десятков блестяще продуманных и проведенных военных и карательных опереций, – покачал головой мастер. – Уверяю, он не падает в обморок при виде крови. Он ее проливает, не дрогнув. Пусть его юность не вводит тебя в заблуждение. Дункан советник короля Ильместа и магистр Ордена Рота в Ильчире отнюдь не за красивые глазки. И мы по косвенным признакам подозреваем в нем телепата, хотя он еще ни разу себя не выдал даже нашим соглядатаям и не поддается на провокации. Слишком умен. Если брат Дункана Дик обладает хотя бы частью его силы и способностей и не заражен влиянием пробужденных, то ты понимаешь, почему он так интересует Лигу.