Сага о Хелоте из Лангедока - Хаецкая Елена Владимировна - Страница 125

Поэтому Хелот, получив в качестве солидной боевой единицы огнедышащего дракона, был отправлен в Серебряный Лес.

Они продвинулись довольно далеко и находились сейчас вблизи от расположения противника. Хелот сам предложил сделать передышку и не спеша поразмыслить над тем, как им действовать дальше. Лохмор не мешал человеку думать. На самом деле Хелот просто наслаждался ясным предосенним утром, довольно прохладным и свежим, и слушал краем уха, как старается дракон, выводя простенькую народную песенку. Она напоминала Хелоту «Милого Августина», от чего у него сладко защемило на сердце: ее, случалось, певал незабвенный стражник в замке Греттира Датчанина.

Наконец Хелот поднялся и позвал дракона.

– Ну что, – сказал он, – ошибка природы... пойдем?

Неожиданно шерсть на трех загривках дракона встала дыбом, и в темных глазах засветился потаенный красноватый огонь. Хелот слегка попятился.

– Что с тобой? – спросил он куда менее беспечным голосом.

Из двух раскрытых ртов Лохмора вырвалось шипение. Похоже, дракон по-настоящему рассердился.

– Лохмор, не надо, – сказал Хелот и отбросил кинжал в кусты. – Пожалуйста, не обижайся. Я сказал не подумав.

Дракон топтался перед ним, вытягивая шеи. Красные огоньки медленно гасли под пушистыми светлыми ресницами.

– Можно не говорить, – сказал Лохмор со слезами в голосе. – Я существо иного вида. Я ошибка. Надо было убить, там, в пещере. Зачем теперь смеяться?

– Бог ты мой, я не смеюсь, – сказал Хелот, заглядывая драконьему детенышу в глаза. – Прости меня, Лохмор. Ты самое любимое существо в лесу Аррой. И Теленн Гвад тебя обожает. И дама Имлах.

Дракон ревниво моргнул.

– Ну да,– засомневался он снова. – Откуда ты можешь знать? Просто не видел настоящих драконов. Дакини не знают. – Лохмор мечтательно прищурился. – Черные, стремительные – вот какие они, драконы моего племени. Расправляют сверкающие крылья, и поднимается ветер... – Лохмор немного помолчал и заключил: – Я белый лохматый уродец.

Хелот обхватил его за шею.

– Ты лучше всех, – сказал он убежденно.

Дракон немного подумал.

– Ты уверен, дакини?

Хелот кивнул несколько раз. Дракон шумно выдохнул – его снова начали обуревать сомнения.

– Нет. Для дакини дороже всего дакини. Тэм Гили. Для воина Народа – воин Народа. Для великана – великан. Это правильно.

– Но можно ведь любить и чужих. Теленн Гвад же любит даму Имлах, а она тролльша.

Странствующий рыцарь из Лангедока мог бы поклясться, что дракон еле слышно замурлыкал.

– Если это так, – вкрадчиво проговорило чудовище, – сделай одну вещь. – Конечно, Лохмор.

– Пусть твой дакини, Тэм Гили, больше не ест мое варенье, – сказал дракон. – Это просьба. Хелот, усмехнувшись, провел рукой по пушистому боку дракона.

– Эх ты... – сказал он. – Чудо. Он встал на ноги и отправился искать свой нож.

Теленн Гвад действительно очень привязался к белому дракону. Когда Хелот сказал Лохмору, что его хочет видеть хозяин замка, дракон долго мялся, моргал, упрямо мотал всеми тремя головами и даже несколько раз всплакнул. С большим трудом Хелоту удалось убедить чудовище, чтобы оно не стеснялось.

– Пойми, – уговаривал его Хелот, – здесь никто никогда не видел драконов. Откуда им знать, каким должен быть дракон?

– Это всем известно. – Лохмор был безутешен. – Будут смеяться. Барон настоящий великан, из древних. Лаймерик из первого Народа. Лоэгайрэ истинный гном. Только Лохмор – существо иного вида.

Но Теленн Гвад не дал дракону попереживать вволю. Устав ждать, он ворвался в комнату, отведенную Хелоту, где плакался на судьбу Лохмор.

– Это ты – ужасное огнедышащее чудовище? – загремел он с порога.

Лохмор взмахнул мокрыми от слез ресницами и осторожно выпустил стручку пламени, которая тут же погасла.

– Позвольте представить, господин барон, – сказал Хелот, поднимаясь на ноги и отвешивая поклон. – Лохмор, белый дракон. Но он еще очень юн, почти дитя. Со временем многие из его талантов разовьются.

– Вижу, вижу, – гудел барон, приближаясь к дракону. – Если он еще дитя, то страшно даже вообразить, каков будет, когда подрастет. Но уже сейчас грозен, а? Огнем-то как пышет! Красота! Красота!

Рыжая борода барона воинственно топорщилась, румянец заливал щеки, глаза блестели.

Дракон опустил две головы, а третьей украдкой принялся коситься на великана.

– Ну, что молчишь? – вопросил барон, останавливаясь перед Лохмором. – Мне уже доносили, что ты весьма разумен и речист. Так ли это?

– Не мне судить, – пролепетала одна из голов Лохмора, а другая добавила: – Пусть дакини скажет.

– Дакини все уши прожужжал даме Имлах, – сказал барон.

– А я пришел убедиться.

Дракон шумно всхлипнул и с неожиданной горячностью проговорил:

– Я за замок Аррой... за даму Имлах... за всех вас... хоть полсвета спалю! Лишь бы крылья выросли, да огонь у третьей головы прорезался...

Барон откинул голову назад и расхохотался.

– Да ты молодец! – рявкнул он. – Храбрец!

И тут Лохмор удивил Хелота. Куда-то исчезла вся его застенчивость, пропала – как не было – нерешительность. Он сел, выпрямив спину, и вытянул вверх все три шеи. С королевским величием Лохмор ответил барону:

– Пусть кровь Лохмора вольется в жилы твоих владений, Теленн Гвад.

Барон серьезно кивнул:

– Принимаю, Лохмор из рода драконов.

Вот уже больше часа, как за драконом наблюдали четверо солдат из наемной армии Моргана. Они уже усвоили, что их странный предводитель пребывал в здравом рассудке, когда говорил о чудовищах и нелюдях. За эти дни им довелось встретить немало чудищ, и лишь немногие ушли от их алебард и стрел. В конце концов, наемнику безразлично, кого убивать, лишь бы за это хорошо платили.

– Смотри-ка, ящер, – протянул один из них шепотом. Другой шикнул на него, и солдат замолчал.

Неподалеку от них хрустнула ветка. Крупное тяжелое существо беспечно продиралось сквозь бурелом. Солдаты переглянулись и, как по команде, потянулись за оружием.

Лохмор шумно выбрался на поляну. Он отряхнулся, помотал головами, чтобы избавиться от застрявшей в густой шерсти хвои, и, широко расставив лапы, огляделся большими карими глазами.