Обольщение по-королевски - Блейк Дженнифер - Страница 56

Она чувствовала, как жгучее томление овладевает всем ее существом. С неожиданной силой и страстностью, которые испугали ее саму, она вдруг захотела, чтобы он крепче сжал ее в своих объятиях. Глубоко вздохнув, Анджелина отвернула свое лицо, прервав поцелуй.

— Не надо… нас увидят.

— Они ничего не увидят. А если даже и так, они достаточно воспитанные в этом плане люди, чтобы сделать вид, что ничего не замечают, и отвернуться в сторону.

— Но… среди бела дня… вы не можете…

— Не могу? — он уже расстегивал пуговицы ее жакета, ловко избегая ее сопротивляющихся, пытающихся мешать ему рук.

— Рольф, не надо. Это… это же неприлично.

— А какое отношение к нам имеют приличия?

Действительно, какое? — подумала Анджелина с мимолетной горечью, и тут же его поцелуй заглушил в ней все протесты и возражения. Волна желания, нарастая, поднималась в ней. Дождь стучал по крыше кареты, выбивая своеобразный музыкальный ритм, который отдавался, казалось, в их разгоряченной крови. Меж тем влажный холодный воздух проник внутрь, и их сырая кожа становилась липкой, будто ее слегка смочили клеем. Рольф, развязав, снял кружевное жабо Анджелины и легко расстегнул костяные пуговицы на ее блузке, обнажив пышную упругую грудь. Она почувствовала сначала его руки, а потом теплые губы на своих сосках, ласкающие их нежно и осторожно. Почувствовав лихорадочное возбуждение, Анджелина прижалась к нему с ответной страстью, ощущая на своей груди его теплое дыхание и слыша его хриплый шепот:

— Анджелина…

Он шире распахнул полы жакета и края расстегнутой блузки, а затем, слегка отстранившись от нее, дотянулся до накидки, лежавшей в углу сиденья и, развернув полотнище, укрыл себя и Анджелину. Под теплым уютным одеялом его руки начали медленно ласкать все тело Анджелины, поглаживая, дотрагиваясь и ощупывая каждый его закоулок; он все сильнее сжимал ее в своих объятиях, как бы стараясь заново оживить в себе ощущение ее кожи, ее тела, ее плоти. Она чувствовала, как его ладонь, скользнув вниз по ее бедру и дойдя до колена, начинает приподнимать тяжелый бархат юбки. Он быстро расстегнул свою одежду и стянул с себя брюки, потом, повернув Анджелину лицом к себе, Рольф раздвинул ее колени, положил одно из них себе на бедро, и, удобно расположившись, прижался к ней.

Карету тряхнуло на ухабе, и Анджелине послышалось, что Рольф тихо рассмеялся, когда ее слегка подбросило на сиденье и плотнее прижало к нему. Она постаралась немного отодвинуться, но его хватка была железной. К тому же уже было поздно, он глубоко вошел в нее, овладев всеми ее чувствами и ощущениями.

Приноровившись к ритмичному покачиванию кареты, Рольф некоторое время действовал в том же ритме. А потом поднялся над Анджелиной, положив ее бедра на край сиденья, и снова атаковал ее, с каждой секундой наращивая темп. В этот момент колесо кареты попало в рытвину. Анджелина почувствовала, что ее неудержимо бросило вперед — на Рольфа. Рольф успел увернуться, так, что она не задела его самый уязвимый орган, который, впрочем, имел сейчас воинственный и несгибаемый вид: одновременно, чтобы смягчить ее падение он перехватил сильными мускулистыми руками тело Анджелины и прижал к груди, приняв весь удар на себя и застыв на мгновение в неудобной позе, но тут карета издала страшный скрежет и снова резко рванулась на глубокой рытвине, края которой царапали по ее дну. Не удержавшись, Рольф и Анджелина упали на пол. Он сильно ударился плечом о противоположное сиденье, в то время как Анджелина тяжело упала ему прямо на грудь. Рольф издал нечленораздельный стон, задохнувшись так, что не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть, а потом его тело мелко-мелко задрожало. У Анджелины все похолодело от страха, но тут она заметила, что он просто хохочет. Его неудержимое веселье передалось и ей, и она, прыснув, тоже залилась беззаботным смехом. Так они лежали на груде упавшей одежды — на бархатной юбке, брюках Рольфа, нижнем белье Анджелины, а сверху — с сиденья — на них упало прогулочное платье из серого фая и накидка, подбитая мягким блестящим мехом. Запутавшись в этом ворохе, они хохотали во все горло не в силах остановиться.

— Да, занятие любовью по-казацки: поперек деревянного седла на скачущей во весь опор лошади — требует большей сноровки, чем я предполагал, — наконец произнес он. Все еще улыбаясь, Рольф поднялся и уложил ее под себя. Глядя в ее серо-зеленые глаза своим ярким синим взглядом, он опять вошел в нее.

Это был победный аккорд, которым увенчалась их сегодняшняя нелегкая попытка близости. Волшебство этого мига превратило обоих в чудесных, крылатых, парящих высоко над землею существ, подвластных лишь огненной стихии. Это соитие было совершенным по своей гармоничности и накалу, содержащему в себе все оттенки чувств — от боли и ненасытности до неземного блаженства, когда уже ничего и никого не надо, и человек охвачен чувством полноты бытия или, наоборот, его кругозор в результате полного умиротворения сужается до единственной точки, точки самодостаточности.

Они все еще тихо лежали, не размыкая объятий, когда раздался выстрел. Рольф моментально вскочил на ноги, выругавшись и проклиная в душе свою беспечность. С удивительной легкостью подняв Анджелину на руки, он уложил ее на сиденье, потом натянул брюки и застегнул ремень. Через мгновение он уже распахнул дверцу и, уцепившись за нее, замер на весу под дождем, выглядывая, что происходит впереди. Выстрелы не смолкали, раздаваясь где-то невдалеке за серой сплошной пеленой дождя.

Вдруг послышались крики и ржание лошадей. Обеспокоенные телохранители принца на всем скаку открыли ответный огонь. Тут же последовало два страшных удара по крыше кареты, как будто что-то тяжелое свалилось на нее сверху — с веток деревьев.

Рольф моментально оказался снова в карете, захлопнув дверцу. Опершись ногой на край открытого окна, он изогнул свое гибкое тело и взобрался на крышу.

Карета неслась, набирая скорость и раскачиваясь изстороны в сторону, как будто возница бросил вожжи. Анджелина, которую мотало от стенки к стенке, лихорадочно застегивала пуговицы на своей одежде, прислушиваясь к звукам борьбы на крыше. Она знала, что там над ее головой Рольф и Густав с кем-то дерутся. Этот кто-то напал на них из засады на лесной дороге. Вдруг сквозь шум дождя она услышала приближающийся топот копыт. Карету догоняли всадники, скачущие первыми уже останавливали пристяжных, ухватив их под уздцы.

— Захватить ублюдков живыми! Каждый, кто не заплатит за себя выкуп, умрет на месте!

С крыши прогремел оглушительный выстрел. Звуки борьбы сразу же прекратились и, когда карета была, наконец, остановлена, сверху от сильного толчка упало безжизненное обмякшее тело, на мгновение мелькнув в окне.

— Рольф! — закричала Анджелина, широко распахивая дверцу и выпрыгивая из кареты.

Она подбежала к распростертому на земле человеку и упала рядом с ним на колени. Он лежал лицом вниз, и Анджелина с трудом перевернула его на спину. Глаза принца на бледном неподвижном лице были закрыты, дождь капал на его бесцветные губы. Прекрасное золото его волос на одном из висков окрасила кровь, а на щеке, на которую он упал, виднелась большая грубая ссадина. Но и это было еще не все. На белизне его мундира чуть повыше живота выделялось темно-красное все еще кровоточащее пятно и ткань вокруг раны была разорвана.

Сопротивление нападавшим прекратилось. К Анджелине подскакал всадник, разбрызгивая грязь из-под копыт в разные стороны. Хриплым голосом он грубо заорал на мужчин, спускающихся с крыши кареты. Спешившись, он решительно направился к человеку, державшему в руках еще дымящийся пистолет, и ударом мощного кулака в челюсть сбил того с ног.

— Черт бы тебя побрал, сопливый идиот да еще и трус в придачу! Если ты его убил, я вырву твои гляделки и забью глотку порохом!

Это был по всей видимости вожак нападавших, он обернулся к стоящей на коленях у тела Рольфа Анджелине.

— Он что, мертв?

Он говорил с таким сильным шотландским акцентом, что она не сразу его поняла. Она положила ладонь на китель Рольфа, пытаясь проверить бьется ли его сердце.